Глава 28 Амарис

Натаниэль укладывает меня на гладкий плоский камень под мостом, и из меня вырывается тихий стон, когда он берет мои ноги и кладет их себе на плечи. Без предупреждения Натаниэль начинает сосать мой клитор, вызывая у меня громкий стон. Он стонет, прижавшись ко мне.

— Я никогда не устану наслаждаться твоим восхитительным вкусом, маленькая овечка. — Два пальца проникают в меня, и я чувствую, как его клыки прокалывают кожу на моем внутреннем бедре. Он сгибает пальцы внутри меня, касаясь того места, которое сводит меня с ума.

— О боже. — Мои глаза закатываются, и я теряю контроль над своими чувствами. Он трахает меня еще сильнее, заставляя мои руки сжиматься по бокам, достаточно сильно, чтобы я почувствовала жжение от ногтей, впивающихся в кожу. Из меня вырывается громкий крик, и я тяну его за волосы сильнее, когда он кусает меня. Я уже чувствую, как мой оргазм нарастает внизу живота.

— Черт, маленькая овечка. Кончи для меня, — говорит он мне, трахая меня еще сильнее пальцами. Я взрываюсь, когда оргазм пронзает меня.

— Черт, Натаниэль, — стону я, когда мое тело содрогается от самого потрясающего оргазма, который я когда-либо испытывала.

— Это был лучший ужин в моей жизни. — Когда я теряю сознание, я едва слышу его слова, и мир теряет фокус, прежде чем меня засасывает в темную бездну.

Когда я прихожу в себя, я лежу в своей комнате под одеялом. Я оглядываюсь, но нигде не вижу Натаниэля. По голосам, доносящимся снизу, я понимаю, что он здесь. Я чувствую, как горят щеки, когда вспоминаю о том, что мы делали на пляже. Черт, у меня никогда в жизни не было такого сильного оргазма. Он был безжалостен со своими пальцами, не давая мне ни единого шанса. В мою голову закрадывается страшная мысль. Словно должно было случиться что-то ужасное, и он хотел насытиться мной, прежде чем наш мир рухнет. Мое дыхание становится быстрым и поверхностным, кулаки сжимаются и разжимаются, а грудь сжимается.

Успокойся, Амарис. Дыши. Все будет хорошо.

Холодные руки касаются моего лица. Я закрываю глаза и прижимаюсь к холодному прикосновению Агаты. Я делаю глубокие контролируемые вдохи. Когда я чувствую, что ноги меня не подведут, я встаю, иду в ванную и принимаю теплый душ. Намыливая ноги, я замечаю несколько синяков на бедрах и ягодицах. Моя киска начинает пульсировать, когда я вспоминаю, что стало причиной этих следов от укусов. Я никогда не думала, что у меня будет слабость, но клыки Натаниэля стали номер один в этом списке.

— Можно присоединиться? — Я поворачиваю голову в сторону, и вот он, прислонившись к дверному косяку, смотрит на меня своими голодными глазами.

— Только если ты потрешь мне спину?

Он улыбается и идет вперед, раздеваясь по пути. Меня удивляет, как ему удается это делать и при этом не упасть. Я бы уже давно оказалась на заднице.

— Я могу сделать это и многое другое, маленькая овечка. Я с тобой еще не закончил. — Я чувствую, как мои соски твердеют от его слов. Он усмехается. — И я вижу, что ты тоже. — Он заходит в душ и протягивает руку, чтобы взять губку, но я отстраняюсь.

— Позволь мне сначала помыть тебя.

Он одаривает меня своей самоуверенной усмешкой, от которой мои ноги становятся ватными. Я беру себя в руки и начинаю медленно мыть его тело. Я начинаю с плеч и останавливаюсь на бедрах, не торопясь. Я чувствую, как на его коже появляются мурашки, и вижу, как он становится тверже. Встав на колени, я мою одну ногу, затем другую, оставляя поцелуи после того, как вода смывает мыло с его кожи. Я беру его член в руку и нежно мою его. Когда он становится чистым и мыло смыто, я смотрю на него сквозь ресницы. Он берет меня за плечо, чтобы помочь встать, но прежде чем он успевает это сделать, не отрывая взгляда, я сжимаю его основание и скольжу губами по головке его члена.

— Черт, Амарис, — стонет Натаниэль, пока я медленно облизываю его, теряясь в его вкусе. Я втягиваю его член глубже в рот. Его губы приоткрываются, и из него вырывается рычание. Я втягиваю щеки и кружу языком вокруг него. Натаниэль сжимает мои волосы в кулак, прижимая мою голову к себе и вбивая свой член еще глубже. Я принимаю его полностью. Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза, когда понимает, что наделал. Когда он замечает, что меня не тошнит, его губы дергается.

— Похоже, у моей маленькой овечки есть несколько трюков в рукаве. — Я киваю в знак подтверждения. Он крепче сжимает мои волосы, закрывает глаза и прижимается головой к стене душевой кабины, предоставляя мне полную свободу действий. Я двигаюсь медленно, облизывая от основания до головки. Я закрываю глаза, наслаждаясь мягкими стонами, исходящими от него. Через несколько долгих минут он вынимает член из моего рта, хватает меня за ноги и поворачивает нас так, что моя спина оказывается у стены.

— Единственный способ, которым я кончу, маленькая овечка, это внутри твоей тугой киски. — Он приставляет свой член к моему входу. — Я предлагаю тебе за что-нибудь схватиться, Амарис. Я собираюсь трахать тебя жестко и быстро. — Я обвиваю руками его шею. — Хорошая девочка.

Он погружается в меня, в то же время захватывая мою нижнюю губу своим клыком, проглатывая мой стон. Он углубляет поцелуй, двигаясь во мне. Его рука скользит к моим волосам и оттягивает мою голову назад. Он скользит губами по моей шее, прежде чем вонзить в нее клыки. Я кричу его имя, чувствуя, как моя кровь течет в его рот. Не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, насколько это потрясающе. По моей спине бегут мурашки, когда его темп становится грубее и быстрее. Он делает последний глоток, отпускает меня и прижимает наши лбы друг к другу.

— Ты моя, Амарис, — говорит он, глядя мне в глаза.

— Только твоя. — Он вздыхает и начинает двигаться сильнее, попадая прямо в точку. Я закрываю глаза и собираюсь откинуть голову назад, но он прижимает мою голову к своему лбу. — Не смей закрывать глаза, Амарис. Я хочу видеть, как твои глаза наполняются наслаждением, как экстаз отражается на твоем лице, когда ты кончаешь на моем члене. — В животе начинает нарастать оргазм.

— Вот так, маленькая овечка. Отдайся мне. — Его свободная рука тянется к моему клитору, рисуя круги, пока он снова и снова попадает в ту точку. Я громко стону, когда достигаю оргазма, так громко, что я уверена, что это разбудило бы мертвых. Натаниэль продолжает двигаться во мне, достигая своего освобождения. — Черт, да, Амарис. Блядь. — Мы прижимаемся лбами друг к другу, пытаясь отдышаться. Когда дыхание наконец приходит в норму, он быстро целует меня и опускает на пол, не отпуская, на случай, если у меня подкосятся ноги. Убедившись, что я в порядке, он выходит из душа, хватает полотенце и сначала вытирает меня, а потом себя. Когда он заканчивает, он берет меня за руку и ведет в комнату.

— Нам нужно поспать пару часов. У нас впереди долгий день. — Сегодня день ритуала. Мы понятия не имеем, что нас ждет. Нам нужно отдохнуть как можно больше.

— Нам нужно все обсудить. Как ты можешь ожидать, что я буду спать? — Он подходит к моему комоду, выбирает ночную рубашку и протягивает ее мне.

— Я знаю, что нам нужно о многом поговорить, но мы можем поговорить об этом после того, как я узнаю, что ты немного отдохнула. Ты, должно быть, истощена. — Он прав.

Меня будит звук тихой музыки, доносящейся снизу. Я открываю глаза, и первое, что я вижу, это Натаниэль, смотрящий на меня. На моем лице расцветает широкая улыбка, и он отвечает мне тем же.

— Доброе утро, — говорит он, целуя меня в лоб.

— Доброе утро. Ты давно проснулся?

— Всего на несколько минут раньше тебя. Ты была не единственной, кто устал, детка. — Мой желудок делает сальто от того, что он назвал меня деткой. Я целую его в губы и иду в ванную, чтобы освежиться и почистить зубы.

Когда я возвращаюсь, Натаниэль ждет меня с чашкой чего-то, что пахнет кофе. Я практически бегу к нему.

— Спасибо. — Я делаю глоток и наслаждаюсь теплым вкусом, стекающим по горлу.

— Когда оденешься, мы спустимся вниз. Оникс ждет нас внизу. — Торопясь, я надеваю черную футболку с логотипом группы, рваные джинсы и кеды. Я собираю волосы в небрежный пучок. Я хочу чувствовать себя максимально комфортно. Когда я готова, мы оба спускаемся по лестнице, держась за руки.

Когда мы спускаемся, Оникс сидит на стуле, бездумно глядя на стену с чашкой кофе в руке. Оникс, кажется, настолько погружен в свои мысли, что не замечает нас, пока Натаниэль не встает и не встряхивает его, возвращая к реальности. Он виновато смотрит на нас.

— Извините, у меня много мыслей.

— Не нужно извиняться. Мы в том же положении, что и ты, — успокаиваю я его.

— Ты права. Расскажи нам, что ты узнал, — говорит Оникс, устраиваясь поудобнее на стуле, и я делаю то же самое.

— Пожалуйста, оставьте вопросы на потом. Информации много, и я хочу рассказать вам все как можно быстрее, чтобы мы смогли составить план. — Оникс и я киваем в знак согласия, и Натаниэль рассказывает нам все, что рассказал ему отец, а также то, что он узнал от Фреда.

Когда Натаниэль заканчивает, моя голова, кажется, вот-вот взорвется. Я смотрю на него с открытым ртом. Отец Натаниэля убил моих родителей, чтобы заставить меня вернуться. Он лишил меня всякой возможности когда-либо узнать их. Натаниэль говорит, что он монстр, но на самом деле монстр — его отец.

— Ирония просто поразительна. У вселенной есть извращенный способ существования, — говорит Оникс с усмешкой на лице.

— В каком смысле? — Спрашиваю я Оникса, выходя из транса.

— Ну, человек, которого Дориан Блейкли ненавидит больше всего в мире, является ключом к уничтожению его власти и истинной парой его сына. — Усмехается он.

— Когда ты так говоришь, я понимаю, что ты имеешь в виду. — Говорю я, глядя на Натаниэля, который, погруженный в раздумья, уставился на стену. — Какой у нас план? — Спрашиваю я, похлопывая его по плечу, чтобы вывести из задумчивости. Он смотрит на меня и обнимает еще крепче.

— Это не идеальный план. Мы понятия не имеем, что произойдет сегодня ночью, но Оникс освободит девственниц. Это помешает демону питаться. Амарис, ты будешь притворяться спящей, когда я приведу тебя к моему отцу. Когда он начнет ритуал, я порежу себя. Когда капля моей крови коснется твоей, я думаю, это снимет проклятие. — Оникс и я одновременно смотрим на Натаниэля, приподняв брови, это безумный план. — Как я уже сказал, это не лучший план, но это все, что я смог придумать в столь сжатые сроки.

Мы все долго молчим, думая о том, что приготовила нам эта ночь. Ужас и страх проникают в каждый уголок моего тела. Я хочу верить, что в конце концов все обойдется, но в глубине души я знаю, что сегодняшний день закончится плохо. Я ничего не говорю. Пусть остальные почувствуют хоть какую-то надежду. Может, я ошибаюсь.