Глава 27 Натаниэль

Бежать по лесу, когда дождь бьет по лицу, это не то, что мне сейчас нужно. У меня может и острое зрение, но бежать на полной скорости под дождем не так-то просто. Мне пришлось немного замедлиться. Мое тело еще не полностью восстановилось после уроков моего отца, как он любит их называть. Я невольно закатываю глаза, и капля дождя попадает мне в глаза, из-за чего все становится размытым. Черт. Я останавливаюсь под деревом и вытираю лицо рукавом, прежде чем продолжить путь к месту встречи. Я попросил Фреда, правую руку моего отца, встретить меня. Когда я прибываю через несколько минут, худощавый мужчина дрожит под своим красным зонтом. Увидев меня, он ахает и делает шаг назад.

— Здравствуй, Фред. Это я. Не нужно бояться. — Я получаю информацию от этого человека годами, и сколько бы я ни говорил ему, что со мной он в безопасности, он все равно боится. — Он заметил, что ты ушел?

— Нет, не заметил. Он послал меня за кофе. — Ленивый ублюдок.

— Хорошо. Давай поторопимся, чтобы он ничего не заподозрил. — Он кивает. Отлично. — Скажи мне, Фред. Что мой отец сделал с Каллторпами?

Он смотрит за мою спину, на небо, куда угодно, лишь бы избежать моего взгляда.

— Он убил Петунию Каллторп и ее мужа. Твой отец инсценировал это как несчастный случай.

Я несколько раз открываю и закрываю рот, прежде чем могу снова говорить.

— Зачем он это сделал?

— Потому что он узнал, что они сфальсифицировали смерть своей дочери. Единственная причина, по которой она вернулась бы в Блэквуд — смерть ее родителей. — Мои руки безвольно опускаются по бокам. Бедная Амарис. Она будет опустошена, когда я расскажу ей.

— Что ему нужно от Амарис? — Я провожу ладонями по штанинам.

— Кровь Амарис — ключ к снятию проклятия. — Не осознавая, что делаю, я хватаю Фреда за плечо, почти впиваясь ногтями в его кожу. Из него вырывается тихий скулеж, и я ослабляю хватку. Возьми себя в руки, Натаниэль. Я уверен, что все это сбивает его с толку. Я никогда раньше не спрашивал о семье Каллторп.

— Расскажи мне подробнее, Фред. Почему она — ключ? Как Амарис может снять проклятие? — Спрашиваю я сквозь сжатые губы. Ему нужно перейти к сути.

— Ее кровь — ключ к тому, чтобы снять проклятие с вашей семьи или превратить первенцев мужского пола, несущих ген вампира, в полноценных вампиров. Их ведьмовские силы станут спящими. — Я качаю головой. Как это возможно? Он не дает мне возможности спросить, прежде чем продолжает. — Чтобы снять или укрепить проклятие, ей нужно пролить кровь. Если хозяин убьет ее, именно так он и укрепит проклятие. Смерть от рук Блейкли и создала это проклятие в первую очередь. Он думает, что если он снова убьет Каллторп, это усилит проклятие. Если Блейкли смешает свою кровь с каплей крови Каллторп, это должно снять проклятие. — Я не понимаю, как смешение моей крови с кровью Амарис снимет проклятие. Он что-то утаивает, потому что в моей голове это не складывается. — Потому что это высшая жертва.

Вот оно. Выбор любви вместо власти снимает проклятие.

Я делаю нервный вздох, прежде чем прищуриться на Фреда.

— Откуда мой отец все это знает? — Мне нужно подтвердить то, что Агата упомянула о том, что у моего отца есть могущественный оракул.

— Он встретил медиума много лет назад, который рассказал ему об этом. Она пришла к нему несколько лет назад, сказав, что один из его предков связался с ней и сказал, что ей нужно рассказать ему о проклятии. — Он смотрит в небо, погрузившись в раздумья. — Я не помню точную дату, но знаю, что это было незадолго до рождения Амарис Каллторп. — Вот почему он хотел убить Амарис. Он хотел сделать это, прежде чем она вырастет и станет достаточно сильной, чтобы защитить себя и остановить его.

— Как ты думаешь, мой отец подозревает о нашем соглашении? — Спрашиваю я его, думая об медиуме.

— Нет, — отвечает он, и я выдыхаю воздух, который задерживал. Возможно, мы сможем остановить это, и я смогу освободиться от проклятия. Я не разделяю удовольствия моего отца от того, чтобы быть вампиром, и просто знание того, что я могу освободиться от всего этого, наполняет мое сердце надеждой — такой, о которой я никогда не думал, что смогу испытать.

Когда я захожу в парадную дверь, из гостиной доносится смех. Мои кулаки сжимаются по бокам, и мое тело напрягается от этого звука. Расслабься, Натаниэль. Это хороший знак, что они ладят. Это то, чего ты хотел. Чтобы твой лучший друг и твоя истинная пара ладили друг с другом. Я делаю вдох и беру несколько секунд, чтобы успокоиться, прежде чем зайти.

— Я так понимаю, вы не скучали без меня, — говорю я, стоя в дверях гостиной.

Они одновременно поворачиваются ко мне. Моя истинная пара одаривает меня широкой улыбкой, согревая мое холодное мертвое сердце. Я сажусь рядом с ней, обнимаю ее за плечи и целую в макушку. Я смотрю на стол и вижу две пустые бутылки вина и два пустых бокала. Оникс смотрит то на Амарис, то на меня и слегка кивает мне. Он одобряет ее.

— Расслабься, истинная пара. Не нужно ревновать, — говорит мне Амарис, и из моего тела улетучивается весь кислород. Я смотрю на Оникса. Сукин сын рассказал ей, прежде чем я успел поговорить с ней. Мои ноздри раздуваются, и мои губы загибаются вверх, обнажая клыки.

— Успокойся, Натаниэль. Это сорвалось. Я не хотел этого говорить, — говорит Оникс, переходя в оборонительную позицию, готовясь на случай, если я сорвусь.

Я встаю, и оба вздрагивают.

— Черт возьми, я не собираюсь тебя убивать, так что расслабься. — Я смотрю на Оникса. — Оставайся здесь, устраивайся поудобнее и вздремни, потому что у нас впереди долгий день. — Я смотрю на Амарис и протягиваю ей руку. Она сразу же берет ее.

— Куда мы идем? — Спрашивает она меня.

— В мое любимое место. Думаю, нам с тобой нужно поговорить. — Не давая ей ничего сказать, я беру ее на руки, выбегаю из дома, через лес и всего за несколько минут добираюсь до места назначения.

Я чувствую, как мое тело расслабляется, когда я выхожу из леса на песок. Не знаю, с чем это связано, но океан успокаивает меня. Я ставлю Амарис на землю, беру ее за руку и тяну за собой к моему любимому месту. Это длинный ветхий мост, который пересекает океан в соседний город.

Амарис с улыбкой оглядывается по сторонам.

— Это место прекрасно. — Она садится на край моста, свесив ноги вниз. Я сажусь рядом с ней и обнимаю ее за плечи. Она прижимается ко мне, и я раскрываю ей свое сердце.

— Я нашел это место через несколько дней после того, как моя бывшая девушка, Розмари, умерла. Она покончила с собой, спрыгнув вниз, — говорю я, быстро срывая пластырь. — Она была в отчаянии от того, что я не мог ее любить. Это сделало меня монстром.

Она вздыхает.

— Если ты собираешься и дальше считать себя монстром, Натаниэль, то ты мой монстр. — Она приближает свое лицо к моему и нежно целует меня. Она собирается отодвинуться, но я останавливаю ее, обхватив за шею. Я прижимаю наши лбы друг к другу. — Когда ты узнал, что ты моя истинная пара?

Я вздыхаю. Я ждал этого вопроса.

— Думаю, я знал это уже давно, но окончательно убедился в этом вчера вечером.

— Что ты почувствовал, что помогло тебе это подтвердить? — Спрашивает она меня, приподняв одну бровь.

Как мне описать это так, чтобы она поняла?

— Я почувствовал, как между нами возникла связь. Представь себе веревку, привязанную к моей душе, которая соединяется с твоей.

Она молчит несколько минут, глядя мне в глаза, прежде чем спросить.

— Почему ты не сказал мне?

Я целую ее в нос и смотрю в ее глубокие голубые глаза, похожие на океан.

— Какой твой любимый цвет? — Спрашиваю я ее, пытаясь сменить тему с истинных пар. Я хочу узнать о ней больше. Она самый интересный человек, которого я когда-либо встречал, и я хочу знать о ней все.

— Какой неожиданный вопрос.

— Пойди мне на встречу. Я хочу знать о тебе все до мельчайших подробностей, Амарис.

— Ладно, я отвечу на все твои вопросы, но когда ты закончишь и насытишься, мы поговорим подробнее о всей этой истории с истинными парами.

Я вздыхаю.

— Я не знаю, что еще рассказать тебе об истинных парах, детка. Нам придется во всем разбираться по ходу дела.

— Мой любимый цвет — фиолетовый.

Я обнимаю ее за плечи, прижимаю к себе и провожу пальцем по ее руке, пока она прижимается головой к моей груди.

— Мне придется всю оставшуюся жизнь убеждать тебя, что ты не монстр, да? — Мое сердце делает тысячу кульбитов в груди от ее комментария.

— Пока ты останешься в моей жизни Амарис, я буду тем, кем ты захочешь. — Она краснеет, и я целую ее, нежно и сладко, как будто у нас впереди целая вечность. Я делюсь с ней всем, что чувствую, через соприкосновение наших губ: как сильно я о ней забочусь, что я никуда не уйду, что всегда буду ее защищать. Она моя. Ее руки хватают меня за волосы, и я теряю контроль. Я встаю и помогаю ей подняться на ноги. Она смотрит на меня с затуманенными глазами и красными опухшими губами. Схватив край ее рубашки, я пытаюсь стянуть ее, но она останавливает меня.

— Доверишься мне? — Она колеблется секунду, прежде чем поднять руки и позволить мне снять с нее одежду. Когда она оказывается обнаженной, я делаю то же самое. Она проводит взглядом по моему телу, и я ухмыляюсь. — Нравится то, что видишь, маленькая овечка?

— О, несомненно. — Она облизывает нижнюю губу, заставляя мой член дергаться.

Я ничего не говорю. Крепко обнимаю ее и прыгаю в воду с ней на руках. Громкий крик вырывается из нее за секунду до того, как мы погружаемся в воду. Она отпускает меня и выплывает на поверхность. Я прямо за ней. У меня перехватывает дыхание, когда я поднимаю голову над водой. Она никогда не выглядела красивее: вода стекает по ее лицу, свет луны освещает ее, ее тело сияет, как у богини, которой она и является. Как мне так повезло?

Она бросает на меня вопросительный взгляд, и я тянусь к ней, но прежде чем я успеваю схватить ее, она брызгает водой мне в лицо.

— Зачем ты это сделал? Вода ледяная. — Я подплываю и притягиваю ее к себе, обвивая ее ногами вокруг своих бедер.

— Не волнуйся, маленькая овечка. Я знаю хороший способ согреть тебя.