Глава 12

Натаниэль

Какого черта я делаю? Она права. Это безумие. Я должен был бы сломать ее, заставить пожалеть о том, что она появилась на свет. А вместо этого я стою здесь, опьяненный ее ядовитым ароматом.

Где твой самоконтроль, Натаниэль? Я потерял его в тот момент, когда впервые увидел ее. Я открываю глаза и смотрю на нее. Боже, она такая чертовски красивая. Желание прикоснуться к ее коже ошеломляет меня. Я запускаю руки под ее рубашку и поглаживаю ее живот. Ее тепло проникает в мое темное, мертвое сердце, и я забываю обо всех своих обязанностях. Черт, если она яд, то я приветствую свою медленную смерть.

Целуя ее еще глубже, я теряюсь в ее мягких губах. Я слишком сильно кусаю ее нижнюю губу и прорываю кожу, и я слизываю ее кровь, и этот вкус приводит меня в исступление. Я пробовал ее кровь, когда был в ее сне, но это не идет ни в какое сравнение с реальностью. Мне нужно больше. Она открывает глаза, когда я хватаю ее за волосы и наклоняю ее голову в сторону. Ее сердце начинает биться быстрее от страха.

— Что ты делаешь? — спрашивает она между быстрыми поверхностными вдохами широко раскрытыми глазами. Я слишком погружен в это безумие, чтобы что-то сказать. В этот момент меня интересует только ее кровь. Я овладеваю ею, получаю доступ к ее шее и впиваюсь в нее зубами. Она издает крик, и я закрываю ей рот. В конце концов, этот крик превращается в тихий стон. Вот так, маленькая овечка. Потеряйся во мне.

Вкус ее крови не похож ни на что другое. Она пахнет ванилью и карамелью. Я чувствую, как мой член напрягается в штанах. Мои уши улавливают звук чьих-то шагов, направляющихся в эту сторону. Я узнаю звук его ботинок где угодно. Дерьмо, Оникс. Он не должен видеть меня таким. Он и так думает, что я питаю слабость к Амарис. Если он застанет меня в таком состоянии, он не даст мне этого забыть.

Я делаю последний томный глоток и отпускаю ее, отступая на несколько шагов назад. Она открывает глаза и оглядывается, на мгновение растерявшись. Она подносит руку к шее и массирует ее, когда я ставлю ее на землю.

Черт, что бы я сейчас отдал, чтобы погрузиться в нее, почувствовать ее изгибы и попробовать не только ее кровь. Она качает головой и смотрит на меня прищуренными глазами.

— Ты. — Она указывает на меня пальцем. Я чувствую, как на моем лице появляется ухмылка. — О нет. Не ухмыляйся так. Даже твои ямочки тебя не спасут. — Что, черт возьми, она этим имеет в виду? Не думаю, что взял так много крови. Она скрещивает руки и бросает на меня пронзительный взгляд. Боже, она еще милее, когда злится. Я встряхиваюсь и провожу рукой по волосам. Что со мной происходит? Я не должен переходить эту черту. Это не может повториться. Я дважды позволил себе оступиться. Больше этого не повторится.

— Тебе нужно быть конкретнее, маленькая овечка. Это мог быть кто угодно. — Она фыркает.

— Не желаешь объяснить? — Она указывает на свою шею и бросает на меня многозначительный взгляд. Она знает, кто я, но либо боится это признать, либо хочет, чтобы я сам ей это сказал. Я позволяю себе приблизиться на два шага, не больше. Ее запах действует на меня, а мне нужна ясная голова, чтобы справиться с ней.

— Нет, не особо. Спасибо за перекус, но мне нужно идти. — Я одариваю ее слабой улыбкой и поворачиваюсь.

— Подожди, нет. — Она оглядывается, в ее красивых глазах столько вопросов. Мне следует развернуться и уйти, но я совершаю ошибку и смотрю в эти обеспокоенные глаза.

Я выпускаю раздраженный вздох.

— Что? — Резко бросаю я ей, не имея на то намерения. Это не ее вина. А моя. Я монстр, который не знает, когда нужно остановиться. Она смотрит на меня, и ее щеки заливает румянец. Она открывает рот, и я жду, что она задаст мне миллион вопросов.

— Как мне вернуться к дому Каллторп? — Спрашивает она, сбивая меня с толку. Это не то, что я ожидал от нее услышать. Я хочу сказать ей, чтобы она сама разбиралась, но вид ее беспомощности трогает мое мертвое сердце.

— Иди прямо, и примерно через пять минут увидишь ворота. — Я указываю ей, куда идти, она поворачивается и уходит. Я остаюсь здесь на несколько секунд, глядя на ее задницу, пока она исчезает в темноте.

Вот это да, настоящая тройная угроза. Изысканные формы, большая грудь и упругая задница. Она — девушка моей мечты. Я сжимаю и разжимаю кулаки. Почему она должна быть такой идеальной? Мне нужно ненавидеть ее, а не пускать слюни по ней. Почему это так трудно? Я с силой бью кулаком по дереву.

— Воу, Натаниэль. Какого хрена? Что тебе сделало это дерево? — Спрашивает меня Оникс, кладя руку мне на плечо. Я стряхиваю его.

— Оно было на моем пути, — рычу я на него.

— Мешало тебе устроить истерику? Ты в порядке? — Спрашивает он, и в его голосе слышится искренняя забота. Я выдыхаю и провожу рукой по волосам.

— Нет, Оникс, я не в порядке. — Я вздыхаю и начинаю ходить взад-вперед.

— Расскажи мне. — Я оглядываюсь, убеждаясь, что мы одни. Он замечает, что я беспокоюсь, что нас могут подслушать.

— Позволь мне наложить круг тишины. — Он движет руками, рисуя в воздухе символы в течение нескольких секунд.

— Готово. А теперь расскажи мне, что, черт возьми, происходит. — Он скрещивает руки и прислоняется к дереву.

— Амарис. — Я прижимаюсь головой к стволу дерева.

— Ты должен быть более конкретным. Она была твоей проблемой с тех пор, как приехала. Мне нужно немного больше информации, чтобы помочь тебе. — Он приподнимает бровь.

— Она сбивает меня с толку. — Я хочу рассказать ему все, но я сам не понимаю, что происходит.

— Как?

Повернувшись к нему лицом, я рычу:

— Я знаю, что мы запланировали и что я должен делать, но каждый раз, когда я вижу ее гребаное лицо, я хочу послать все к черту и сделать ее своей. — Он приподнимает бровь и бросает на меня взгляд «я же тебе говорил».

— Это был твой план, Натаниэль. Как бы я тебя ни понимал, другие не поймут. Ты потерял девушку, а мы из-за этой семьи и дурацкого проклятия лишились нашего друга. Ты об этом забыл? — Мое сердце разбивается на мелкие кусочки при упоминании Розмари.

— Нет, не забыл. — Я приближаюсь к нему, и он расправляет плечи, готовый остановить меня, если я сорвусь. — Не проходит ни дня, чтобы я о ней не думал, но это не вина Амарис. — Его лицо смягчается от моих слов.

— Я же говорил тебе, что это безумие — то, что ты планировал сделать с той девушкой. Это не ее вина. — Он делает шаг назад, чтобы дать мне немного пространства. Я провожу рукой по волосам и издаю разочарованный стон.

— Я знаю, что ты говорил, и я должен был тебя послушать. Ни за что на свете я не думал, что буду испытывать такие чувства к Каллторп. Она вызывает во мне чувства, которые я не могу объяснить. — Где-то между тем, как я преследовал ее, наблюдал, как она спит, погружался в ее сны, и между ее вкусом, я стал одержим ею. Когда она рядом, я забываю, кто я, кто она, наши фамилии. Ничто не имеет значения.

В его глазах мелькнула тень улыбки.

— Тогда откажись от этого безумного плана. Скажи ей правду. Она враг твоего отца, а не твой. Не обязательно так поступать. — Я закрываю лицо рукой. Он понятия не имеет о битве, бушующей в моей голове. Хотел бы я, чтобы было так легко послать все к черту и позволить себе обладать ею.

— Ты знаешь настоящую причину, по которой я это делаю, Оникс. — Я прислоняюсь к дереву. — Мой отец не должен до нее добраться, и единственный способ защитить ее — заставить ее уехать из города.

— Ты думаешь, что если она будет тебя ненавидеть и бояться, это оттолкнет ее? — Он поворачивается и смотрит на дом Каллторп. — Я предлагаю тебе придумать новый план, потому что этот не очень хорошо работает.

До меня доносятся отдаленные звуки крика Амарис, и мое тело переходит в режим хищника. Я рычу и, не осознавая этого, срываюсь с места, следуя за ее запахом. Моя кровь превращается в расплавленную лаву при виде того, что происходит передо мной. Какой-то придурок прижал Амарис к дому Каллторпов с помощью магии. Ее лицо бледное, глаза закрыты, словно она ждет смертельного удара. Я чувствую, как мое тело трясется, а сердце начинает биться чаще.

Какого хрена? Как она вляпалась в эту передрягу? Она должна быть внутри дома, в безопасности. Мой разум начинает работать быстрее. Это похоже на моего отца. Конечно, он послал кого-то, чтобы тот сделал за него грязную работу. Я презрительно фыркаю. Великий Дориан Блейкли никогда не пачкает руки. Крик Амарис вырывает меня из оцепенения, зрение темнеет, и мои клыки выходят играть. Пришло время позволить монстру внутри меня немного развлечься.

Бедный незнакомец. Я уверен, он понятия не имел, на что подписался. Посмотрим, как ему понравится жить без сердца. Я встаю прямо за этим ублюдком. Я прочищаю горло. Мужчина напрягается, и его сердце начинает биться быстрее. Я усмехаюсь, глядя на его реакцию.

— Надеюсь, тебе понравился этот день, потому что до завтрашнего ты не доживешь.