Глава 11 Амарис

— Ты что, не понимаешь намеков? Какую часть фразы «оставь меня в покое» ты не понял? — Он усмехается, протягивает руку и кладет ее мне на плечо. Как он меня нашел? Я знаю, что нахожусь недалеко от кофейни, но он не следовал за мной, когда я уходила. Я бы это почувствовала.

Он наклоняется ко мне и шепчет.

— Я учуял твой запах, маленькая овечка. Куда бы ты ни пошла, я буду на шаг впереди. — Мой желудок переворачивается от его слов. Я пытаюсь встать и убежать, но он хватает меня за бедра, когда мне удается подняться. Я борюсь с его хваткой, но он берет верх и сажает меня к себе на колени. Мое лицо краснеет, когда я чувствую его эрекцию. Неужели он настолько болен и извращен, что его возбуждает мое сопротивление?

Он сильнее прижимается эрекцией к моей заднице, и я чувствую, как восхитительное тепло разливается между моих ног. Земля, пожалуйста, поглоти меня. Я не могу справиться с тем, как мое тело реагирует на него.

— Перестань сопротивляться, Амарис. Разве ты еще не поняла, что не сможешь одолеть меня? — Он прав, но я не перестану бороться. Я отказываюсь облегчать ему задачу.

— Почему бы тебе не оставить меня в покое? — Говорю я, стараясь звучать уверенно, но из моих губ вырывается лишь хриплый стон.

Он покусывает мое ухо, отчего мое тело становится слабым.

— В чем тогда веселье? — Я не вижу его, но готова поспорить, что если я поверну голову, на его великолепном лице будет та самая проклятая ухмылка.

— Это не гребаная игра. У тебя серьезные проблемы, если ты думаешь, что это весело.

— Серьезные проблемы — это еще мягко сказано, — говорит он с коварной улыбкой.

— Что, черт возьми, ты вообще от меня хочешь, Натаниэль? — Спрашиваю я его раздраженным тоном.

— Ну, ну, ну. Кто-то расспрашивал обо мне. Не знаю, стоит ли мне беспокоиться или я польщен. — Черт, я и мой длинный язык. Я чувствую, как кровь приливает к голове, а щеки заливает румянец.

— Определенно не польщен. — Порыв ветра ударяет в нас, заставляя мои волосы развеваться вокруг лица. Натаниэль поднимает руку и поправляет мои волосы, убирая пряди за уши. Его рука касается моих щек, и по моему телу пробегает электрический разряд.

Затем происходит самая странная вещь. Он наклоняет лицо вниз, убирает волосы с моего левого плеча и зависает в нескольких сантиметрах от изгиба моей шеи. Что, черт возьми, он делает? Он делает несколько вдохов. Он меня нюхает?

— Что, черт возьми, ты делаешь, извращенец? — Он сокращает расстояние и нежно целует меня от изгиба шеи до плеч. Мои соски твердеют, и в центре меня образуется жар. Не осознавая этого, я закрываю глаза и кладу голову ему на плечо. Он проводит большим пальцем по моей руке, по боку, под свитер, к животу, оставляя после себя мурашки на коже.

Это безумие. Вчера он пытался меня убить, а сегодня я позволяю ему ласкать меня в парке, где нас может увидеть кто угодно. От одной мысли об этом меня пробирает дрожь. Это должно пугать меня, а не возбуждать. Его руки останавливаются прямо над поясом моих джинс, и он проводит большим пальцем туда-сюда, посылая дрожь по моей спине.

Он прижимает губы к моему уху и шепчет глубоким хрипловатым голосом:

— О, маленькая овечка, ты даже не представляешь, как сильно я хочу попробовать тебя на вкус прямо сейчас. — У меня перехватывает дыхание, и кровь ускоряется в венах. Желание раздвинуть ноги немного шире и позволить ему опустить руку вниз, прижать палец к моему чувствительному клитору, берет верх над голосом разума, призывающим положить конец этому безумию.

До нас доносится смех, и Натаниэль напрягается. Это странная реакция на смех. Я поворачиваю голову, и то, что я вижу, превращает жар в моих венах в лед. Из рта Натаниэля вытягиваются острые клыки, по его лицу пролегают мелкие красные вены, а глаза у него красные, а не черные, как обычно. В его глазах есть что-то мрачное и злобное. На секунду я заворожена ими. Мне интересно, такое же чувство испытывают перед тем, когда дьявол забирает твою душу.

Я издаю звук, похожий на крик, смешанный с удушьем. Прежде чем я понимаю, что происходит, моя задница ударяется о скамейку. Натаниэль находится на другой стороне улицы, небрежно идя с рукой в кармане кожаной куртки к группе людей, как будто ничего не произошло. Я смотрю ему вслед с недоверием, пока он не исчезает из виду.

Открыв дверь, я захожу в магазин Астерии и направляюсь в заднюю комнату, думая, что она будет там, так как ее нет в главном помещении.

— Привет, — зову я ее, но ответа нет. — Астерия? — Снова никакого ответа. Где она? Она не могла пойти домой. Двери все еще открыты. Я поворачиваюсь, чтобы пойти домой, когда звук чьего-то разговора доносится из-за синей двери. Я смотрю на дверь с приподнятыми бровями.

Эта дверь всегда здесь была? Если да, то мне нужно научиться быть более внимательной. Мне любопытно, что за ней, и я открываю ее. В нос ударяет запах мускуса и сырости, отчего мой желудок скручивает от отвращения. Закрыв нос от резкого запаха, я просовываю голову внутрь. Так темно, что я не могу ничего разглядеть, кроме первых нескольких ступенек бетонной лестницы, ведущей в полную темноту. Что, черт возьми, там внизу?

Я делаю шаг вперед, но трушу. Астерии здесь нет, и я уверена, чтобы ни было внизу, это ее секрет. Я не хочу, чтобы она вернулась и застала меня за рысканием. Я вернусь в дом и смою с себя этот день. Завтра я спрошу ее о Натаниэле и об этом месте. На сегодня с меня приключений хватит. Я собираюсь уходить, но меня обдувает легкий порыв ветра, взъерошивая волосы и отталкивая на шаг назад, словно кто-то пытается подтолкнуть меня вниз. Я еще раз вглядываюсь в темноту. Я пытаюсь шагнуть вперед, чтобы уйти, но на этот раз ветер дует сильнее.

Я стону. Еще один порыв ветра снова треплет мои волосы, как будто кто-то говорит мне, что все в порядке. Я делаю вдох, достаю телефон, включаю фонарик и спускаюсь по лестнице. На полпути дверь с грохотом захлопывается, и фонари на стене загораются один за другим — дрожь пробегает по моей спине.

— Это становится все более жутким, — шепчу я себе под нос. Сейчас, когда я уже на полпути, возвращаться назад слишком поздно.

Сделав последний шаг, я чувствую запах сырой земли и мокрого камня. Я позволяю себе на несколько секунд оглядеться вокруг. Это небольшой длинный цементный проход, ведущий к деревянной двери с железными символами. Стены сложены из грубого кирпича, по углам паутина и пыль, вода капает со стен. Я делаю пару шагов вперед и рассматриваю дверь. На ней нет ручки. Отлично. Как, черт возьми, я ее открою?

Усевшись на ступеньку, я обдумываю, что делать дальше. Когда я смотрю на дверь, мое зрение начинает темнеть, и голова начинает кружиться. Я закрываю глаза, прислоняясь головой к стене лестницы. В голове возникает образ, как я подхожу к двери, я беру острый камень и режу ладонь, затем прикасаюсь к железному сердцу с узорами внутри своей окровавленной ладонью. Вспыхивает яркий свет, и дверь открывается.

Постепенно зрение проясняется, и голова перестает кружиться. Когда я открываю глаза, я понимаю, что больше не сижу на лестнице, а стою по другую сторону двери, прижимая к себе кровоточащую ладонь. Как, черт возьми, я сюда попала?

Сзади раздается скрип, и мое тело приходит в состояние боевой готовности. Я решаю двигаться, не глядя, куда иду. Здесь кромешная тьма, поэтому я тянусь к карману за телефоном, но его там нет. Должно быть, я оставила его. Я колеблюсь несколько секунд, стоит ли возвращаться за ним, но не знаю, кто или что находится в другой комнате, и не хочу рисковать. Я прижимаю руку к стене и иду вперед, не зная, куда направляюсь.

Бесцельно блуждая неизвестно сколько времени, я вижу свет, пробивающийся из-под двери впереди. Я ускоряю шаг, пока не оказываюсь перед железными воротами. Пожалуйста, только бы не было заперто, повторяю я про себя, хватаясь за ручку и поворачивая ее. Я вздыхаю с облегчением и быстро выхожу на улицу, в лес.

Резкий холодный воздух ударяет в лицо, и по телу пробегает дрожь. Я оглядываюсь и погружаюсь в темноту. Когда я шла в магазин Астерии, солнце еще не зашло. Как долго я была в этом туннеле? До меня доносится пение, и я направляюсь к источнику звука, не в силах удержаться, словно находясь в трансе.

Когда я подхожу ближе, в поле зрения появляются фигуры, группа людей в черных мантиях и бычьих масках, танцующих и поющих вокруг костра. Заинтригованная, я делаю еще один шаг и прячусь за деревом. Они поют на языке, который я не понимаю. Они что, произносят заклинание? Я так увлечена тем, что они делают, что не слышу, как кто-то подходит сзади и закрывает мне рот.

— Какого черта ты здесь делаешь, Амарис? — Мое сердце замирает, когда я слышу его голос, и я снова могу думать, словно его голос разрушил тот транс, в который меня погрузила музыка.

Как бы я ни была благодарна за его появление, но почему это всегда должен быть Натаниэль? Такое ощущение, будто он повсюду. Я кусаю его за руку, и он отпускает меня, и я бегу прочь. Я не знаю, куда, черт возьми, я бегу, но, может, я смогу найти дорогу обратно в магазин Астерии. Внезапный прилив адреналина бурлит в моих венах, и я бегу быстрее.

Через несколько минут я оглядываюсь, но не вижу, чтобы за мной кто-то гнался. Все, что я слышу, это смех Натаниэля сквозь деревья. Неужели он не собирается преследовать меня? Мое сердце падает, когда подступает разочарование. Сердце сжимается от разочарования. Со мной что-то серьезно не так, если то, что за мной не гонится психопат, делает меня грустной. Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, когда думаю, что убежала достаточно далеко. Я кладу руки на колени и делаю глубокий вдох. Легкие как будто горят. Не думаю, что когда-либо в жизни так много бегала. Звук ломающейся ветки раздается позади меня, и я снова срываюсь с места.

В долю секунды меня разворачивают и валят на землю. Прежде чем моя голова успевает удариться о твердую землю, рука смягчает удар, мои руки прижаты прямо над головой мускулистой рукой, а бедра крепко зажаты между сильными коленями. Чувствуя себя дезориентированной, я закрываю глаза, пока не почувствую, что все перестало кружиться.

— Ты когда-нибудь научишься, маленькая овечка? — Мои глаза распахиваются от голоса Натаниэля, и я смотрю в его темные, пронзительные, голодные глаза. У меня в животе все переворачивается.

— Я пытаюсь, но это оказалось сложнее, чем я думала. — Он усмехается мне, и его ямочка заставляет меня таять, а сердце биться быстрее. Почему он должен быть таким чертовски красивым? Я не должна таять перед ним, как снег при первых лучах солнца.

— Прими это за ответ и убирайся к черту из Блэквуда. Тебе здесь не место. — Я прищуриваюсь, глядя на него, и приближаю свое лицо к его, настолько, что наши лбы соприкасаются. Если он думает, что запугает меня и заставит уехать из этого города, то он понятия не имеет, с кем имеет дело. Я больше не буду убегать.

— Послушай меня, Натаниэль. Я не уеду из этого города, пока не закончу то, зачем приехала. Меня не так легко сломать или напугать. Так что, если ты пытаешься это сделать, можешь прекратить прямо сейчас. Это не сработает. Уйди с моего пути и оставь меня, черт возьми, в покое.

Он громко смеется, глядя на меня. Я дергаюсь, пытаясь сбросить его с себя, но он сильнее впивается коленями в мои бедра и сжимает мои запястья.

— Отпусти меня, придурок, — кричу я на него, пинаясь и брыкаясь той частью ног, которую он не держит, мотая головой из стороны в сторону. Он убирает руку из-под моей головы, подносит ее к моей шее и сжимает пальцами мое горло.

— Успокойся, блядь, пока кто-нибудь не услышал тебя, — говорит он мне встревоженным тоном. — Если ты думаешь, что я самый страшный монстр в этом городе, то ты сильно ошибаешься. — Это привлекает мое внимание, и я замираю на месте.

— Что ты имеешь в виду?

— Здесь бродят монстры пострашнее меня, маленькая овечка. Я ангел по сравнению с ними. — Я сглатываю от этого заявления. Он не имеет в виду настоящих монстров, правда? Он отпускает мое горло и с силой хватает меня за подбородок, заставляя снова посмотреть на него.

— В тот момент, когда ты пересекла границу Блэквуда, ты стала моей, маленькая овечка. Ты отдала свою душу большому злому дьяволу. Можешь говорить, делать и думать, что хочешь, но ты принадлежишь мне. Ты моя, и ничья больше. — У меня перехватывает дыхание, и я теряю дар речи.

Он ослабляет хватку на моем подбородке, наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим. Время как будто останавливается, и в моей груди загорается искра. Сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Хочу ли я этого? Разве он не угрожал мне несколько секунд назад? Я смотрю ему в глаза и теряюсь в их темноте. Да, я хочу этого. Назовите меня сумасшедшей, но, черт возьми, я хочу этого.

Я приоткрываю губы и втягиваю его нижнюю губу, приглашая его к большему. Он хватает меня за волосы рукой, держащей мой подбородок, и завладевает моим ртом с неистовым голодом. Пальцы на ногах сгибаются, а в животе нарастает жар. Не могу поверить, что целую врага. Это безумие. Мне следовало сначала все обдумать. Я перестаю целовать его и отклоняю голову назад.

Из Натаниэля вырывается тихий рык.

— Ты никуда не уйдешь. Я с тобой еще не закончил. — В долю секунды он отпускает меня, встает и пристально смотрит на меня. Его глаза блуждают по моему телу, оставляя тепло на моей коже там, где касается его взгляд.

Он обхватывает мои бедра, чтобы поднять меня, обвивая мои ноги вокруг своих бедер, прежде чем прижать меня к дереву, прижимаясь ко мне, одной рукой опираясь на дерево над моей головой, а другой держа мою талию. Я чувствую, как его член упирается в меня через джинсы.

— Это неправильно во всех смыслах. — «Я хочу тебя», вот что я хочу сказать вместо этого.

— Если это неправильно, то я никогда не хочу быть правым. — Он снова прижимается губами к моим, и мой мозг и сердце начинают бороться. В конце концов, я позволяю своему сердцу победить и открываюсь ему, позволяю себе потеряться в его мягких губах, притворяюсь, что всего, что произошло между нами, никогда не было, что мы два незнакомца, потерявшиеся в ночи, наполненной страстью, без каких-либо ожиданий.