Глава 10 Амарис

— Расскажи мне больше о семьях-основателях. — Она долго думает. Вероятно, она пытается понять, как рассказать мне, не нарушив прежнюю договоренность. Она наклоняется вперед и кладет руки на стол.

— Вот что не написано в учебниках истории. — Я выпрямляюсь, внимательно слушая ее. — Четыре семьи действительно объединились, чтобы построить этот город. Они бежали сюда, боясь, что кто-то узнает, что они ведьмы, и сожжет их заживо. Они устали жить в тайне и страхе. — Она останавливается и делает глоток воды, прежде чем продолжить. — Однажды ночью они собрались и решили бежать, прежде чем кто-то обвинит их или поймает за колдовством. Они хотели жить там, где чувствовали бы себя свободными и в безопасности. — Если это не веская причина, чтобы собрать вещи и уехать, то я не знаю, что тогда. То, о чем она упомянула ранее, привлекло мое внимание.

— Кто был Верховным Жрецом их ковена до того, как они сбежали? — Астерия упомянула, что Блейкли стал Верховным Жрецом, когда был основан город. Мне интересно, были ли Каллторпы когда-нибудь Верховными Жрецами.

— Тогда они не входили в ковен. Ковен Рэйвенвуд был сформирован только после того, как они сюда прибыли.

— Откуда они знали, что они ведьмы? Это не тема для начала разговора. Не ходишь же ты и не говоришь совершенно незнакомым людям, что ты ведьма.

Она смеется.

— Нет, не совсем, но у Агаты было шестое чувство на такие вещи. — Тогда почему она не стала Верховной Жрицей? — Я закатываю глаза.

— Пожалуйста, только не говори, что Агата не стала Верховной Жрицей только потому, что она женщина?

— И да, и нет. — Хотелось бы, чтобы она рассказала подробнее, но она не рассказывает, и я понимаю, что это было все, что я смогу узнать на эту тему. Возможно, в дневнике есть больше информации о ней, я делаю мысленную пометку посмотреть позже.

— Ты воспринимаешь это лучше, чем я ожидала. Я думала, ты встанешь и убежишь, — говорит она с озадаченным выражением лица. Я пожимаю плечами, потому что не знаю, что сказать. Пустота, которую я чувствовала всю свою жизнь, медленно заполняется, как будто это то, чего мне не хватало.

Пора задать вопрос, которого я так боялась.

— Почему Натаниэль хочет причинить мне вред? — Я готовлюсь к ее ответу.

— Я не могу ответить на это, Амарис. — Она опускает взгляд, как будто не хочет смотреть мне в глаза. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее с недоверием. Это невероятно. Это вопрос жизни и смерти. — Прости, Амарис. — Я качаю головой. Никакие извинения не исправят ситуацию. Я знаю, что ей запрещено говорить об определенных вещах, но это касается моей безопасности.

— Не надо. Извини, Астерия. Он проникает в мои сны! Это… — Она перебивает меня.

— Что значит, он проникает в твои сны? — Я встаю и начинаю ходить по маленькой комнате.

— Да, с тех пор как я приехала, я не могу нормально спать, — я рассказываю ей о снах и странных покалывающих ощущениях, которые я испытывала всякий раз, когда приезжаю в город.

— Но откуда ты знаешь, что это он проникает в твои сны? — Она игнорирует вторую часть моего предложения и сосредотачивается только на части, касающейся снов.

— Потому что вчера вечером он назвал меня так же, как называл меня человек из моего сна. Он не подтвердил это, но никто другой никогда меня так не называл. — Я не хочу говорить ей это прозвище. Оно показалось мне каким-то личным, и я не хочу признаваться, какие чувства оно у меня вызвало.

— Я ничего об этом не знаю. Честно. Я понятия не имела, что он способен на такое. — Она приподнимает бровь, и я вижу, как шестеренки крутятся в ее голове. Она что-то скрывает. — Мне не положено об этом говорить, Амарис. Я не могу. Пожалуйста, пойми. — В некотором смысле я понимаю, но страх, который я испытываю, не дает мне думать рационально.

— Если бы твоя жизнь была в опасности, ты бы не вела себя так. — Не в силах больше с этим мириться, я ухожу. Она несколько раз зовет меня, но мне все равно. Если она мне не поможет, я справлюсь сама. Я никогда в жизни не нуждалась в чьей-либо помощи. И я не собираюсь начинать просить о ней сейчас.

На полпути к машине у меня урчит в животе. Я не помню, когда ела в последний раз, что необычно. У меня хороший аппетит, и я люблю поесть. Вспомнив кофейню в квартале отсюда, я направляюсь туда. Это не далеко.

Как только я открываю дверь, запах кофе и выпечки окутывает меня, заставляя рот наполниться слюной. Пахнет просто потрясающе. Я захожу внутрь, и она выглядит как обычная кофейня. По залу расставлены столики, кассир принимает заказы, а бариста готовит кофе. Я слегка разочарована. Это место не соответствует стилю города. Я ожидала чего-то более старинного, а не кофейни, которая выглядит как все остальные в мире. Подойдя к кассиру, она приветствует меня, и я делаю заказ. Я слишком голодна и расстроена, чтобы обмениваться любезностями.

В глубине души я знаю, что веду себя с Астерией неразумно. Я даже не могу представить, какое заклинание или договор мешают ей что-либо рассказать, но безопасность человека должна быть исключением.

Может, я смогу найти способ обойти это. Может, способ, которым задается вопрос, станет лазейкой? Мне нужно понять, как задать ей вопрос так, чтобы ничего не нарушить, когда она ответит.

— Амарис. — Я оглядываюсь, немного растерявшись. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что бариста зовет меня по имени. Смутившись, я виновато улыбаюсь, когда он с флиртующей улыбкой протягивает мне кофе. Я рассматриваю его. От него веет аурой «хорошего мальчика»: светлые волосы, голубые глаза, рубашка-поло цвета хаки. Он симпатичный.

— Я могу попробовать помочь тебе отвлечься от своих мыслей. — Он морщится. — Подожди, в моей голове это звучало гораздо лучше. — Я не могу сдержать смех.

— Я бы поставила тебе четверку за старание, — отвечаю я, и мы оба смеемся. У него глубокий смех, даже его смех милый. Почему же его голос не заставляет мое сердце биться чаще и не вызывает мурашки по коже? Именно он должен вызывать у меня такие чувства, а не некий преследователь с темными глазами, который пытался меня убить. Это должно было бы стать для меня тревожным сигналом, но нет. Я потеряла все свои мозговые клетки.

— Дай мне шанс превратить четверку в пятерку? — Говорит милый бариста с покрасневшими щеками, вырывая меня из раздумий. Что в этом плохого? Это поможет мне на время забыть обо всех этих безумных событиях.

Я одариваю его кокетливой улыбкой.

— Что ты задумал?

— Ужин сегодня вечером? — Ну, этого я не ожидала. Я думала, он попросит меня подождать его, потому что его смена почти закончилась, а не пригласит на ужин. Я открываю рот, чтобы сказать «да», но электричество, которое я начинаю ассоциировать с Натаниэлем, пронзает мое тело. Я застываю, когда рука обхватывает мое плечо. Какого черта ему нужно?

— Извини, Брайан. Она бы ответила «нет». — Я смотрю на Натаниэля. Неужели в его глазах промелькнула ревность? Я смеюсь про себя над этой безумной мыслью. Почему он должен ревновать, если пытается убить меня? Мое тело дрожит от этой мысли. Что со мной не так? Почему я стою здесь вместо того, чтобы убегать от него?

— О, черт, чувак, прости. Я не знал, что она твоя девушка. — Я возвращаюсь в реальность и сбрасываю его руку с моего плеча.

— Подожди минутку, — резко говорю я Брайану. — Не слушай его. Он не мой парень, и да, я пойду с тобой на ужин. Встретимся здесь в восемь. — Он смотрит на меня, а затем на Натаниэля с неподдельным страхом. — А ты, — я смотрю на Натаниэля, — оставь меня, блядь, в покое. — Я хватаю кофе и быстрым шагом направляюсь к двери. Последнее, что я слышу, — это как Натаниэль сквозь зубы рычит Брайану: «Приблизишься к ней и ты покойник».

У него хватает наглости пытаться выставить меня своей собственностью. Я не принадлежу ему. Что, черт возьми, с ним не так? Что он получает от того, что мучает меня? Должно быть, между нашими семьями что-то произошло, раз он так сильно меня ненавидит, верно? Мысль о том, что он делает все это ради забавы, просто сводит с ума. Я вижу небольшой парк через дорогу с несколькими скамейками, направляюсь туда и сажусь на свободную скамейку. Я закрываю глаза и делаю несколько вдохов, чтобы успокоить нервы. Когда я откусываю шоколадный круассан, я чувствую, как кто-то садится рядом со мной. Я поворачиваю шею так быстро, что чуть не получаю травму. Нет, только не он. Я закатываю глаза.

— Ты думала, что сможешь сбежать от меня, маленькая овечка?