Что ж, Сидрофел, хоть мозгу в репе

Наплакал вашей кот, нелепей

Ещё смотреться будет тот,

Коль трепанация возьмёт

И обнаружит эти капли.

Луна так выглядит – как цапли

Помёт, коль тучи ту мрачат[333].

Чтоб поумнеть, есть препарат:

Печалью он зовётся, ибо

От мудрости – печаль[334]. Улыба,

Как вы, всегда пребудет глуп.

Был Иссахар ослом[335], ваш суп

В мозгах идёт от Иссахара.

Нет в вас совсем такого дара,

Которым славен Вильям Принн[336],

Хоть любите вы чернь, судьбин

Вершительницу, так же пылко.

Вы думаете, что ухмылка

Её на вашу защитит

Вас от проклятий и обид?

Её валторны голос всякий

Перегудят[337], ей сидр лишь, ссаки

По сути, горячо любим.

Хоть вы толпы и подхалим,

Она как гром для перепонок

Ослиных ваших, как ни звонок

Ваш глас, когда ревёте вы.

Вы полагаете молвы

Избегнуть? Или убедили

Себя, что бури нишкнут в штиле?

С годами глупость лишь растёт,

Экстравагантным идиот

Становится. Кто, как не вы, сэр,

Похожи на гигантский высер

Невежества? Сравнить вас с кем-

Нибудь одним есть тема тем.

Когда-то были христиане,

Особо при Максимиане,

Казнимы между жерновов[338],

Вы бы поддакнули, вам плёв

Любой вид казни, кроме вашей.

Вы попривыкли быть парашей,

И исправлять вас – как нырнуть

На дно, увязнув в ней по грудь.

Увы, переливанье крови

Не может возвратить здоровье

Моральное. Как поросят

Вы к суке ни клади, навряд

Ли выйдут псы из них, вернее

Не выйдут точно. Вам ливрею

Носить бы, может быть, тогда

В вас вбили б капельку стыда.

Вы интриган, но лишь швырянье

Яиц протухших в вашем плане[339].

Вы, вроде как, лечить кору

Умеете дерев. Совру,

Быть может, но грибки на ветках

Вы сводите лишь парой метких

Высказываний. Как насчёт

Того пенька, что знай растёт

Из тулова ушами, носом

И прочим всем? Своим поносом

Словесным не пытались вы

Лечить болезни головы,

Кору, понятно, мозговую,

Но собственную? Я рискую

Вам навязать придумку, зов

Воображенья, парусов

При помощи что вдаль стремится —

Безупряжную колесницу[340].

Она бы пригодилась вам,

Чтоб от закона бечь, ведь псам

Её не выследить. В народе

Всё ходит слух, что вы, навроде,

Сумели старых сук в щенков

Обратно превратить, таков,

Мол, элексир ваш, чудо-средство,

Что дряхлым возвращает детство.

Коль так, то вы наверняка

И сами можете в щенка,

А лучше суку, превратиться,

Чтоб тявкать, но уже как псица.

Вы мановением бровей,

Мол, в силах вызвать суховей.

Коль так, то почему вы сами

Не испаритесь со щенками?

Рекут, что в Обществе своём

Вы заглянуть за окоём

Людского знания сумели

И лучше преуспели в деле

Ремесленников, чем они[341].

Коль так, то почему стряпни

Вкус вашей дико тошнотворен?

Кудесник вы, но лишь средь дворен,

И как вы ни хотите им

Быть для других, вы – аноним.

Нет, я неправ. У вас есть слава,

Но вся – как серенькая пава,

Как вы павлином ни рядись.

Хоть с Обществом научным близь

Дала вам право на именье

Какого-никакого мненья,

Вы, сударь, всё же не сэр Пол[342],

Кто, впрочем, как и вы, осёл.

Но рознитесь вы степенями

Ослиности своей. Вы в храме

Науки главный балабон:

Что ни скажи вы, надо тон

Ваш измерять немецкой милей[343] —

Настолько мозг вы засорили

Их там своим сплошным враньём.

Вы знатно утвердились в нём,

Так что вруны поменьше рангом

(Вы ж в центре) прячутся по флангам.

Увы, невежеству теперь

Распахнута любая дверь.

Откат у пушек больше, впрочем,

Чем тяжелей заряд. Отскочим

Мы миром всем от ваших врак,

Пусть и непроницаем зрак

Ваш, то бишь вид, когда несёте

Вы чушь, пусть вы пока в почёте.

Делишки ваши – свят, свят, свят! —

Загаженнее поросят,

Когда те в отрубях резвятся.

Но так для вас, для святотатца,

Не будет вечно: просекут,

Что самозванец вы, что труд

Ваш липов весь, и грянет кара

На порожденье Иссахара.

А как умеет наш народ

Карать, не знает только тот,

Кто не родился. Будет лучшим

Для вас исходом, а везучим

Всегда вы были, если люд

И знать вас чокнутым сочтут,

С луны упавшим то есть. Этим

Спасётесь вы, иначе детям

Дадут камнями вас побить,

А черни плети применить.