То, что едите вы траву,
Как вол, на пользу[572]. Мне молву
Не надо слушать, чтоб про это
Узнать. Вас чуть ужмёт диета,
Надеюсь, сэр. Что до побед,
Сэр, ваших, это сущий бред:
Ваш меч сумела выбить звонко
Валькирия иль амазонка
Из ваших рук и встать на вас,
Как на помост. Ваш, сэр, каркас
Попрала девушка стопою
Пред всею местною толпою.
Что ж, браво Трулле. Вас в тюрьму
Подвала ввергли потому,
Что победили вас, вы были
В ней кротки, словно труп в могиле.
Когда бы я вас не спасла,
Сидели б в ней вы до числа
Своей кончины без воды и
Еды, и света. Вас святые
Проигнорировали в сей
Беде, что въелась, как репей.
Едва вы вышли на свободу,
Как слово данное вы сходу
Забыли, но должна же знать
Хотя бы клятвы исполнять.
Вы можете сто оправданий
Придумать, чтоб снискать свиданий
Со мною, и в последний раз
О порке лживым был рассказ.
Клялись вы снова, то есть дважды
Клялись огульно. Вашей жажды
Меня я утолить, увы,
Не в состоянье: лжёте вы.
Склоняйтесь сколько вам угодно
К моим ногам, пройдёт не год, но,
Наверно, вечность прежде, чем
Я вам хотя б словцо повем.
Дрожите за свои вы уши,
Поскольку врун вы. Малодушье
Такое свойственно врунам.
Я в суд на вас, сэр, не подам,
Живите, как и жили. Титул
Мне ваш не нужен, хоть капитул[573]
Весь соберись, чтоб бичевать
Меня словесно. Предлагать
Мне душу с телом, сэр, не надо,
Напрасна ваша вся тирада.
Мой пол в мужчинах знает толк,
Любой из вас, по сути, волк,
Мечтающий задрать ягнёнка.
В себя порой влюбляя тонко,
Вы обладать хотите всем,
Вот смысл всех ваших стратегем.
Ухаживанья ваши, сдаться
Так может, форма декламаций.
Вы попрошайки, кто хотят
Подачки, а потом грозят,
Коль в таковой им вдруг откажут,
И грязью наши спины мажут.
Любви вы требуете, как
Берёте крепость, белый флаг
Вам подавай, причём со всеми
Владеньями. По этой теме
Отдельный нужен разговор,
Ибо мужчина каждый – вор.
Вы бижутерию нам шлёте
Брильянтов вместо. Не в почёте
У вас природные власы.
Не индианки мы, в носы
Втыкающие что попало.
Сравнений нам, простите, мало:
Гранатом цвет зовёте губ,
А нам гранат на пальце люб;
Вы перлами зовёте зубы,
Нам же они на шее любы.
Вы навязали парики
Нам всем, теперь и старики,
И молодухи – все похожи.
Прикосновение не к коже
Вас привлекает, а к замкам
Тех сундуков, где деньги дам
Хранятся. Я уже по тону
Могу понять, кто больше к звону
Их склонен, нежели ко мне.
Сэр, мне понятен пыл вполне:
Вы небогаты, я же денег
И не считаю. Весь ваш денник[574] —
Один лишь конь, ну а в моём —
Их двадцать. Ясен мне приём
Ваш, сэр, заманивать. Я дале
Скажу: вы не на ту напали.
Вы не получите ни стад,
Ни плоти. Каждый был бы рад
Аж тыще годовых, но дело
Всё в том, что я, сэр, овдовела
Довольно рано и вошла
Во вкус безмужнего тягла.
Вы мне не пели серенады
И на балы, и маскарады
Не приглашали. Что же вы
Тогда хотите от вдовы?
Страданья ваши все впустую,
А я страдать не обязую;
Я не желаю в третий раз
Пустой обет принять от вас,
К тому же в церкви. Ваше слово
Не знает ничего святого.
Коль вам так хочется любить,
Любите. Мне не прекратить
Того, что свыше нам даётся.
Не сбавить скорость иноходца,
Что врождена ему. Любовь,
Однако, в своё сердце вновь
Я не впущу, хоть в глаз порою
Она вползает. Я не скрою,
Что много раз любила, но
Любовь проходит всё равно.
Она, когда вдруг есть, сравнима
Со златом и камнями. Схима
Монашеская, говорят,
Любовь к Творцу блюдёт, как клад.
Отсюда женщины на теле
Их носят. Всем нам надоели
Эпитеты и прочий хлам.
Блестящее дарите нам
В знак страсти, и мы вам ответим
Взаимностью, пленившись этим.
А нет, то нету и любви,
Чем вы нас только ни зови.
Как цацки детям, нам брильянты,
Иль словно судну мачты – ванты.
Чтоб выйти замуж, надо знать
Про деньги жениха, про кладь,
Если он к вам переезжает.
Женитьба же в себя включает
Приданое, и сколько в нём
Знать нужно, весь объём причём.
Как говорится, деньги к деньгам.
На свадьбе будет длиться день гам,
Потом разъедется народ,
Тогда начнётся денег счёт.
Пускай ваш муж урод, но сжиться
С ним посоветует кошница,
Поскольку только деньги власть
Дают нам, с ними не пропасть;
Они и красоту вам купят,
И всех врагов уконтрапупят[575].
Любовью заниматься, чтоб
Детей родить, вот брака кноп[576];
Потом женить их; брак, по сути,
Та ж проституция; хоть будьте
Вы всех богаче, но детей
Продать вам важно половчей.
Вот, сэр, и вся природа брака:
Прибавок денег. Мне, однако,
Хватает, а дрессировать
Кого-то, чтоб, как сеттер, знать
Он трюки мог, мне просто скучно.
Со мною брак кому-то куш, но
Мужчины либо предают
Обеты, либо, брачных пут
Отведав, ползают на брюхе.
Короче, все мужчины рюхи[577]
Иль подлецы. Так говорит
Мне жизнь. Мужчина – ипокрит[578],
Двуличен от природы пол их.
Так много шляп широкополых,
Чтоб лица лживые скрывать.
Дурное сделав, он признать
Проступка никогда не хочет,
А только голову морочит.
Но воры, отсидев своё,
Не тырят больше. А ворьё
В лице мужей не знает даже
Раскаянья. Уносит кражи
Оно в могилу, духовник
Ко лжи мужчин давно привык.
Мужчины редко сознаются
В грехе, хоть тот весь, как на блюдце.
Клянутся лихо, де, ни в чём
Не виноваты. Палачом
Отрезанные уши мало
Смущают их. Позор, опала
Не действуют. Как прежде, врут,
Легко забыв про Страшный суд.
Клянутся на Святом Писанье
Причём или на каждой ране
Христа, целуя ветхий том.
Всё это, чтоб сказать потом,
Де, выше женщин вся их братья,
Де, им вся власть, а нам объятья.
И чем назвать такой подход
Как не тиранством? От господ
Подобных ломится планета.
Хоть в женщинах тиранства нету,
Они способны весь ваш пол
Заставить егозить. Орёл
Такой, как Соломон, заправский,
И тот перед царицей Савской
Вилял хвостом, как спаниель.
Нам главное решить, в чём цель —
Унизить вас иль утвердиться,
А это тонкая граница.
Повелевать нетрудно нам,
Пока сродни вы кобелям;
Вас искусить легко, орудье —
Чуть ножку показать иль груди;
Вас это всех сбивает с ног,
И всё, заглочен наш крючок.
Нет стойких среди вас, вы сами
В ловушку рвётесь; ваше пламя
До тех лишь пор, пока весь трут
Не прогорит иль не дадут
Вам столь искомого. Короче,
Мы явно выше вас. Охочи
Пока до нас вы, не бывать
Другому. Всё вершит кровать.
Заполучить чтоб ваши души,
Мы носим серьги, банты, рюши;
Кладём косметику, как вы
Сказали, слаще пахлавы
Для ваших глаз; стекляшки вместо
Брильянтов носим, чтоб фиеста
Была всегда для вас, коль уж
На брюлики скупится муж.
Искусство наше совершенно,
Нам дом – театр, а бал как сцена.
Хлебнули, ох, немало мук,
Мы в постиженье сих наук,
Но, раз один их все усвоив,
Рабов мы деем из героев.
Перфекция, как небо, здесь
Недостижима, но мы весь
Ресурс свой, все свои красоты
Используем, как пчёлы соты,
Для накопленья наших прав.
Из ничего красу создав,
Мы обгоняем тем природу.
А вы слагаете нам оду
Как розам в утренней росе.
Без садоводства зёрна все
Растений вмиг бы стали сорго.
Заходитесь вы от восторга,
Не зная, что искусство лишь
Способно превратить пастиш[579]
В оригинал высокой кисти.
Роз красят их большие листья,
Шипы, однако, берегут,
И мы все преуспели тут.
Мир без искусства б превратился
В пустырь и в сорных травах скрылся,
А люди были б как скоты.
Свои обычные черты
Мы превращаем марафетом
В шедевры, не скатясь при этом
Ни в пошлость, ни в тщету. Адам
Съел фрукт от женщины, и к нам
Пришло познанье наслажденья
Физического. Стал он тенью
Прекрасной Евы. Коль она б
Не подала тот фрукт, масштаб
Наш никогда бы не развился,
А на двоих остановился.
Выходит, что мужчины нам
Обязаны тем, что их срам
Нашёл в природе примененье.
Где выбор ваш теперь? Решенье
Мы принимаем; стало быть,
И выбор наш. Вся ваша прыть —
Война и судопроизводство.
Стань нашей власть, и в мире скотства
Вмиг поубавилось бы, суд
Стал справедливым бы. Несут
Ответственность за зло мужчины.
Мы вас рожаем, пуповины
Лишаем, отпуская в мир,
Но мы лишь ваш ориентир.
Мы подчиняемся вам, чтобы
Взять власть. Нет в мире ни особы,
Которая была б от нас
Свободна, хоть бы напоказ.
Не афишируем мы власти,
Вид делая, что браки – счастье,
Что вы дороже нам себя,
Что мы смиряемся, любя.
Не лезем мы в дела мужские,
Но правим ими. Так морские
Суда подвластны рулевым.
Штурвальный редко в центре зрим
Боёв, бунто́в и абордажей.
Он не шумит, но он на страже
Всего большого корабля.
Когда кричат с высот: «Земля!» —
То это лишь его искусству
Благодаря. Шестое чувство
Руководит им, а не лишь
Компа́с иль звёзды, так ведь? Мы ж
Все в вас вселяем впечатленье,
Что это вы залог движенья.
Мы, как пресвитер Иоанн[580],
Незримо правим: разных стран
Надеждой был он, все галдели
О нём, но никогда не зрели.
Ещё была, мужской наряд
Понтифика нося, обряд
Творя, папесса Иоанна:
Никто не распознал обмана,
И кардиналы все пред ней
Склонялись. А ещё ясней
Влиянье наше, если Жанну
Д’Арк вспомнить, кто из Орлеана
Попёрла англичан, броню
Надев мужскую. На корню
Они, папесса и девица,
Власть опровергли вашу. Мнится,
Таких примеров больше есть,
Но не хочу я в дебри лезть.
На самом деле все законы
Мы пишем, вы лишь эпигоны;
Решаем мы, хорош иль плох
Вам пост; карьеры вашей вздох
Обязан нам; у мира нету
Оружья против нас; совету
Внимает нашему любой.
Так кто главнее? Головой
Работаем мы. Церкви даже
Под нами: прихожанки в раже
Религиозном – их хребет.
У вас лишь из-за нас монет
Становится побольше, акций
Курс вверх идёт. Мы торговаться
Умеем много лучше вас.
Что продавать вам? На прикрас
Спрос наших изобилье вечно
Растёт с фатою подвенечной.
В публичных диспутах берём
Мы верх всегда, поводырём
Являясь вашим. В магистраты
Всех городков те, кто женаты
Ведь входят, – значит, наша власть
И там. Лишь стоит нам проклясть
Врагов своих, как те из дали
Ползут к нам на коленях. Стали
Посты все в государстве, пусть
Подспудно, нашими. Нам грусть
Неведома, лишь вы грустите.
Содержим в холе мы и сыти
Своих мужчин, без нас они
Все б разнуздались, как слепни.
Кто нас брюхатит, вы иль кто-то,
Решаем мы. Чьему помёту
Наследовать именье, мы
Постановляем. Хоть умы
И блекнут наши по сравненью
С философами, мы в уменье
Жить посрамляем всех их, сэр.
Мы открываем свой вольер
Частенько для французов или
Ирландцев, слуг вернее; были
И случаи, что их детей
Растили мы как богачей,
От вас зачатых. Но такое
Бывает лишь, когда плохое
Содружество являет брак.
Унизить трудно нас. Кулак
Вы поднимаете порою
В припадке яром домостроя,
Но мы за это так вам мстим,
Что вы не рады за прижим.
Так в пьесах нет карикатурней
Ролей, чем тип брутальных дурней.
Мы всё для вас. Осталось нам
Лишь обучиться чуть мечам,
И ваши функции сведутся
К нулям. Вы можете хоть дуться,
Хоть возмущаться, но и в том
Мы вас, конечно, превзойдём.
Пока ж вы режете гортани
За нас друг другу; смысла в брани
Другого, кроме женщин, нет;
Так поступает целый свет.
Мозги вы тужите, пытаясь
Решить задачи в сфере таинств,
А, значит, недоступных. Ваш
Любой прожект, словно паташ[581],
Ужасно медлен. Вы б хотели
Затмить нас, но вы еле-еле
Справляетесь и со своим.
Умом кичитесь вы большим,
Наш полагая воробьиным.
О, как желается мужчинам
Нас переплюнуть, но Бог дал
Им только вялый причиндал,
Что крепнет лишь при нас в наличье.
Чтоб утвердить своё величье,
Салический закон принять
Решили вы, при коем встать
Не вправе во главе мы дома[582].
Господство ваше всё ведомо
Лишь завистью. Что ж, шире пасть!
Вы узурпировали власть,
Поэтому она и ложна:
Быть лучше женщин невозможно.