Саша Пелевин – при некоторой, конечно же, кажущейся несерьёзности его внешнего поведенческого образа – предельно серьёзен, когда речь идёт о главных вещах.
Это – Отечество, мужество, вера.
Это – жизнь и смерть.
Это – место России в мироздании.
Серьёзность и ответственность поэта не состоит в том, чтобы выглядеть «приличным человеком». Серьёзность и ответственность поэта состоит в том, чтобы с предельной точностью расставлять слова.
Для того, чтобы расставлять их предельно точно, нужна независимость: от мнения света, во-первых, от ханжеских, выдаваемых за «народные», представлений о приличиях, во-вторых.
Пелевин обладает всем необходимым, чтобы занять место в числе главных поэтов России.
Он не только умеет виртуозно составлять слова, но и знает, зачем он это делает.
Он – независим.
Это – правильный русский Пелевин, живущий внутри своего народа.
Он не смотрит на вещи сверху вниз, потому что быть среди народа, а не над ним, – и есть наивысшее положение для русского поэта.
Тут неизбежно спросят: а чего это он «правильный»? Ты что же, автор, считаешь Виктора Пелевина – неправильным?
…Знаете, я однажды услышал такое признание: «Виктор Пелевин научил нас думать!». Ого, подумал я. Сильный заход. Прямолинейный.
Ну так я и отвечу, как водится, прямолинейно.
Если Виктор Пелевин и научил чему-то своих читателей – то одной (может быть, всего только одной) вещи: скепсису и саркастической снисходительности.
Он как бы показал читателям ступеньку, привстав на которую, можно озирать окрестности, хронически подхихикивая.
Вокруг – кипела жизнь, люди страдали, воевали, погибали, строили, хранили память.
А Виктор Пелевин показывал, как можно смотреть на всё это будто бы сверху. За данную возможность его преданные читатели вечно ему будут благодарны.
Но на самом деле никакой ступеньки у этого Пелевина не имелось.
Когда Виктор Пелевин всем сообщил, что ничего вокруг нас нет – только блеф и чёрная дыра бессмыслицы, – он всех надурил.
Всё было: скрепы, осинки, ордена и марши.
А вот был ли он сам – это ещё вопрос.
Так что «Пелевин научил нас думать» – та ещё ерунда. Иронизировать научил, это правда. А процесс мысли несколько иначе выглядит.
…При всём том, что Александр Пелевин – балагур почище своего однофамильца, – меж ними имеется одно существенное различие.
У Александра Пелевина – Родина есть.
А у Виктора Пелевина на месте Отечества – коврик для дротиков.
Мне скажут: литература поверяется уровнем дара, а не чувством Родины.
Я мог бы поспорить, но не буду.
Отвечу так: с точки зрения стихотворной техники Александр Пелевин умеет всё, что надо, и даже больше. Он – настоящий виртуоз стиха.
А дротики свои он метал в нужном направлении. В чертей и бесей, атаковавших наше богоданное Отечество, а также душу лирического героя стихов Пелевина.
…и ещё вот что вспомнил.
Когда случился марш Евгения Пригожина на Москву, моралисты и профессиональные стукачи хором подступились к Саше Пелевину:
– А-а-а! – закричали они. – А ты книжку свою назвал в честь пригожинской банды! А ты славил этих террористов! Кайся!
На что Пелевин ответил:
– Вам надо – вы и кайтесь. А я не буду.
И не стал.
Этот Пелевин – смелый Пелевин.