Харрис – англичанин, долгое время работал политическим редактором крупнейших английских газет, первый роман издал в 36 лет – естественно, политический: альтернативная история о том, как Германия победила во Второй мировой.
С тех пор написал полтора десятка романов, половина из которых экранизирована.
Свободно перемещается в своих книгах из Древнего Рима в Средневековье, оттуда в середину XX века – и обратно; что до четырнадцатого, вышедшего в 2022 году романа Харриса «Закон забвения», – основное действие его происходит во второй половине XVII века, с 1660-го по 1674-й, в Англии и США.
Впрочем, события периодически откручиваются назад – потому что исходной точкой текста является казнь короля Англии Карла I, состоявшаяся 30 января 1649 года в Лондоне.
Среди персонажей романа – инициатор казни Оливер Кромвель.
Главные герои – Эдвард Уолли и Уильям Гофф – убийцы короля; если точнее – два англичанина, в числе иных поставившие подписи на приговоре.
После смерти Кромвеля в 1658 году (скоропостижно скончался, заболев одновременно малярией и брюшным тифом) в стране начались беспорядки, на трон призвали Карла II, сына казнённого короля. Тело Кромвеля было эксгумировано вместе с телами его матери, а также соратников Джона Брэдшо и Генри Айртона, по обвинению в цареубийстве – для посмертной казни; тех же, кто также был причастен к убийству, но оставался жив, – начинают выискивать и казнить.
Эдвард Уолли и Уильям Гофф успевают бежать в США – на тот момент находящиеся под протекторатом Англии. Некто Ричард Нейлер – член Тайного Совета (орган советников британского короля) – ставит себе целью найти их.
Перед нами классический, в самом широком смысле, роман-погоня.
Уолли и Гофф – родственники: Гофф женат на дочери Уолли. Жена верно, год за годом, ждёт своего мужа и своего отца в Лондоне. Те, в свою очередь, надеются на чудо, или, верней, на год 1666-й, в который должен был случиться конец света, – иных надежд у них, в сущности, нет.
В 1666 году случился великий лондонский пожар – он начался 2 сентября и бушевал до 6 сентября, уничтожив три четверти города, погубив или оставив без крова десятки тысяч человек.
Конца света, однако, не случилось, а близкие беглецов чудом выжили.
В США беглецы перемещаются из одной протестантской семьи в другую, месяцами прячутся на чердаках или в подвалах: местные жители им, скорей, симпатизируют, но нарушать английские законы они не вправе.
Нейлер периодически нападает на их след, несколько раз его поиски едва не увенчиваются успехом, но добыча уходит, что называется, из рук.
Что хочу сказать про роман: это здорово сделано. По всем законам жанра.
Будь перед нами русский роман на ту же тему – обязательно поплыла б архитектура, что-нибудь в сюжете осыпалось; непременно являлся бы, ломая картонные декорации, автор, нагоняя того или иного пафоса (в зависимости от убеждений), начались бы мудрствования на мелком месте, и, главное, текст всё время терял бы ритм. Это вообще болезнь многих наших исторических романов; они (если это не Пикуль) – не ритмичны, они – многословны. Они – то несутся через пятое на десятое, теряя месяцы и даже годы в пылу разгона, то вдруг надолго останавливаются, чтоб персонажи могли позволить себе провести вполне бессмысленную беседу страниц на тридцать.
Ничего этого у Харриса нет.
Всё сшито по мерке, всё подтянуто, начищено, упорядочено.
Харрис не ставит себе целью написать «роман века» и вообще перевернуть мироздание. Он ставит себе целью – рассказать историю так, чтоб она ожила, а затем была перенесена на экран, пополнив его бюджет.
История – ожила. Права на экранизацию, уверен, уже купили. И фильм, почти уверен, будет отличный.
Перед нами классика литературы? Нет.
Перед нами классика жанра? Да.
Читая Харриса, в который раз понимаешь, чем наша литература (а если шире – наше мышление) отличается от английского.
У нас не хотят делать «классику жанра» – у нас слишком многие хотят сразу, с разбега, перемещаться в число пастырей народа.
В итоге богоискателей, прорицателей, идеологов всех идеологий – в нашей литературе полно, а мастеров – мало.
Зато те высоты, что у нас здесь изредка берут, – они невероятны, немыслимы.
И поди пойми, как лучше.
Лучше бы, конечно, уметь и так, и так, – но тут извините. Все хотят как лучше, но могут, что могут.
Харрис может 550 страниц держать в напряжении; а катарсиса он и не обещал нам. Английский джентльмен как есть.
…Про Россию у него, кстати, тоже есть книги, но их я читать не буду. Россия – тот случай, когда любой английский джентльмен и литературный спец обращается в полного, комического идиота.
Я уже видел, как это случилось с любимым моим Джулианом Барнсом, и повторять подобный опыт не стану.