Каждый год, в дни рождения братьев Стругацких, неизменно натыкаюсь на рубрику, где перечисляются любимые афоризмы из их сочинений.
Признаться, я и несколько романов Стругацких люблю, а с одним из братьев и вовсе переписывался, и очень уважал его, – но эти афоризмы, извлечённые из текста, всегда как-то, что ли, заставляют усомниться в глубине их мышления.
Все «прозрения духа» братьев Стругацких отдают идеалистическим, мелководным шестидесятничеством, и родственны не столько русской классике – мало склонной к броской фразе, – а голливудскому кино, их понтовым диалогам, поставляемым наблатыкавшимися сценаристами в промышленных масштабах.
К чему сей зачин? А к тому, что у Евгения Журавли афористичность на квадратный метр текста – зашкаливающая.
Если кто-нибудь однажды, шутки ради, в традиционной рубрике «Любимые афоризмы братьев Стругацких» заменит афоризмы фантастов на его – гарантированы многочисленные комментарии в стиле: «Братья – недосягаемы!», «Ничего сравнимого с ними так и не читал до сих пор!».
При том, что пишет Журавли никакую не фантастику, а сугубый реализм, и никакие литературные понты ему, казалось бы, не свойственны.
Но, посмотрите, я выписал из пары рассказов (а в книге их 28).
«Целенаправленное неравнодушие всегда корыстно».
«Трусость не засчитывается в жизнь».
«Только две смерти хороши. В кругу внуков или на войне».
«Человек – как огурец: в каком рассоле полежал, таким на вкус и становится».
«Может, ненависть – это просто отторгнутая любовь?»
«Я заботливо запахнул ей халат, чтоб не продуло. Случайный человек. В конце концов, все люди случайны».
«Вселенная благоволит настойчивым».
«Никого не жалей. Все всё понимают, просто боятся признать».
«Вычистить из себя любовь – тоже любовь».
«Люди часто дарят то, что пора выбросить. Пусть совесть их будет спокойна. Они мудаки».
Естественно, извлечённые из текста, – эти фразы не действуют так обжигающе, как в рассказах Журавли; но уровень концентрации мысли, думаю, понятен.
Журавли – писатель не столько описывающий, сколько мыслящий.
Перед нами книга волонтёрских и военных рассказов, посвящённых русско-украинской трагедии. Сразу скажу: на мой взгляд, это одна из лучших книг, прочитанных мной на эту скорбную тему.
При всём том, что недостатки её (которые, на самом деле, всего лишь форма авторского взгляда) очевидны: рассказы сливаются в один странный, длинный, муторный фильм, с порванной во многих местах плёнкой, весь в царапинах и потёках, с неразборчивой речью персонажей, с героями, которые неожиданно возникают в кадре и так же скоропостижно пропадают, и, если снова появляются, ты их не узнаёшь, потому что в прошлый раз – не запомнил.
Здесь не слишком много физических действий, всякого там рубилова и кровавого смака; зато неизменно слышна высокая нота сердечного сопереживания. Сопереживания, раз за разом ведущего не к выгоранию и усталости, а – к преодолению; и это, пожалуй, в данной книге главное.
Вы только не подумайте, что её трудно или, тем более, скучно читать. Как ни удивительно – читать её и легко, и больно. Так бывает: когда саднит, а ты всё равно расчёсываешь, потому что веришь: если расчесать как следует – пройдёт.
Именно этим Журавли и занимается.
Книга его на самом деле – о любви: и не только к людям, угодившим в жернова войны, чью муку он пытается хоть как-то облегчить, и не только к жене лирического героя, раз за разом не понимающей, зачем он сбегает на войну, – а о любви вообще.
«Человек мертвеет без заботы. Человеку нужно быть нужным».
Здесь женщины, судьбу которых переехала война, ищут любви, и солдаты – ищут любви. Здесь даже оператор БПЛА – который упёрся и хочет загасить своего украинского коллегу (с которым переписывается в чате, провоцируя и вызывая на поединок) – впадает в хандру, когда оператор с той стороны замолкает (возможно, погибнув).
Рассказы эти периодически проходят по самой грани очерка – но заступ не совершают, и возвращаются в пространство прозы. И – отличной, хоть и специфической.
Быть может, это философские трактаты, выбравшие себе форму военной прозы? И «линия соприкосновения», вынесенная в заголовок, – и есть та линия, что сводит с запредельным, самым главным, самым нужным?
Автор (родившийся в 1979 году в городе Ярцево Смоленской области, живущий в Калининграде – городе Канта), помимо Калининградского педа, закончил аспирантуру по специальности «история философии» – это, как вы уже поняли, заметно в его сочинениях. Не то что б он непрестанно философствует, но всякое событие автор желает не просто зафиксировать, но и осознать. Поверить, что оно – не просто так. Что весь этот кошмар (Журавли – с 2016 года донбасский волонтёр с уникальным опытом работы в самых трудных местах) имеет хоть какой-то смысл.
В одном из рассказов сборника повествователь – который, чуть меняя черты, почти всегда является волонтёром, а ближе к финалу обращается в штурмовика, – вдруг выступает в качестве психолога, допрашивающего накосячившего бойца.
И, допросив, сам себе признаётся: я всё равно ничего, ничего, ничего ни в чём здесь не понимаю.
На самом деле, он понимает очень многое.
И прочитавший – тоже должен понять, если не глух.
В книге есть потрясающий рассказ, как один из ополченцев взял и навёл дроны на свой дом, оставшийся на вражеской стороне. И крепкий ещё, под доброй крышей, с целыми стенами кров, разнёс во прах.
Рассказчик удивляется: зачем?
Ополченец отвечает: «…ничего ты не понимаешь. Теперь меня ничего не держит… Я не уменьшился из-за потери дома – а, наоборот, стал больше. Ничего не осталось за пределами меня, ничего не болит. Стал цельный. Могу хоть до Лас-Вегаса войной идти».
«А сам вот, лежит здесь, позвоночник перебит, недвижим», – походя бросает рассказчик.
Но ополченец снова берёт слово: «Ты просто молодой ещё, не понимаешь, как жизнь устроена. Слушай и запоминай. Всегда, даже когда нереально, когда нет возможности и сил, надо гнуть свою линию, не отказываться от задуманного, переть вопреки всему. Напролом… Пусть сломаны ноги, но ползти, сломаны руки – пробивать головой, выгрызать зубами, если лежишь – криком, ногтями, слезами, да хоть просто силой воли, взглядом, голым желанием, но толкать и толкать вперёд. При любых обстоятельствах, невзирая на последствия. И тогда однажды случится чудо. Рухнут стены – и откроются все пути. Всё произойдёт само. Главное – не отказываться от начатого…»
Читаешь и понимаешь: это же не только о людях.
Это – о самой России. Это для России задача.