Писатель Виктор Астафьев родился 1 мая 1924 года. А сочинитель Булат Окуджава – 9 мая, в том же году.
Юбилеи первого и второго, так совпало, неизменно отмечаются накануне праздника Победы, а то и в сам праздник. Да что там юбилеи – и в неюбилейные годы стране старательно подсовывают то Виктора Петровича, то Булата Шалвовича.
Мне уже достаточно много лет, чтоб перестать стараться быть корректным там, где этого, думаю, не требуется.
Считаю постсоветский путь и Астафьева, и Окуджавы не просто порочным, не просто предательским по отношению к советскому проекту, но подлым по отношению к нашему Отечеству вообще.
Ну, вы помните, наверное, что оба успели наговорить после 1991-го.
Из откровений Астафьева: «Советская военщина – самая оголтелая, самая трусливая, самая подлая, самая тупая из всех, какие были до неё на свете. Это она „победила“ 1:10!»
Или: «Победа… громадной, надсадной, огромной кровью давшаяся и с такими огромными потерями, что нам стесняются их оглашать до сих пор. Вероятно, 47 миллионов – самая правдивая и страшная цифра. Да и как иначе могло быть?»
Или: «Три миллиона, вся почти кадровая армия наша попала в плен в 1941 году, и 250 тысяч голодных, беспризорных вояк-военных целую зиму бродили по Украине, их, чтобы не кормить и не охранять, даже в плен не брали, и они начали объединяться в банды, потом ушли в леса, объявив себя партизанами…»
Роман Астафьева «Прокляты и убиты» – чудовищное (а за счет недюжинного таланта автора – ещё и временами убедительное) нагромождение ненависти, глупостей и оголтелого вранья. При всём том, что озлобленный человек мог бы написать такую книгу вообще о любой русской войне – хоть 1812 года, хоть Первой мировой, хоть нынешней: на любой большой войне всегда много бардака и ужаса.
Однако «Прокляты и убиты» до сих пор упрямо преподносятся как «глоток правды» – и за счет мощнейшей антисоветской, отлично организованной инерции, продаётся в разы больше, чем проза всех остальных (и куда более честных, и, по совести сказать, в лучших своих вещах куда более одарённых) фронтовиков – Юрия Бондарева, Евгения Носова, Александра Бека, Константина Воробьёва.
По той простой причине, что книги вышеназванных не заряжены бешеным неприятием «советизма», – их ловкими пассами выводят за кадр, подсовывая Астафьева: правду ищите тут.
Но там нет правды в толстовском смысле. Это оголтелая и чёрная книга.
Что до Окуджавы – да, у него есть десяток отличных песен, я их тоже раньше очень любил; прозаик он неплохой, впрочем, у нас таких много; однако и его постсоветская снисходительно-презрительная неприязнь к СССР – всё это, признаться, не только противно, но ещё и смешно. Как сказал писатель Владимир Максимов: «…сочинитель гитарных романсов, возомнивший себя аристократом. Господи, и откуда же такая спесь у потомков тифлисских лавочников?».
Максимов, надо сказать, был реальный диссидент и эмигрант – но у него хватило ума не принять и 1991 год, и 1993-й. В отличие от Астафьева и Окуджавы, официальных советских классиков, которые вдруг разом стали такими антисоветскими революционерами, что хоть стой, хоть падай.
У Астафьева, между тем, было пять советских государственных премий, у Окуджавы – одна, зато 80 советских фильмов с его песнями, плюс орден «Дружбы народов», полученный в 1984 году; Астафьев тот же орден получил в 1981-м. Мелкие россыпи иных их советских наград, значков и грамот разбирать не станем. Отметим только, что получали они их не год и не два, а 30 лет подряд – будучи при этом не юношами мятущимися, а зрелыми, седыми мужами, отлично понимающими, что и от кого принимают, и под какими знамёнами это происходит.
Ну а в финале оба подписали знаменитое письмо «Раздавите гадину!» с требованием закатать в асфальт всю просоветскую оппозицию.
Напомню подзабывшим, что оппозиция та и антиельцинские митинги начала девяностых состояли минимум наполовину из ветеранов Великой Отечественной. Их, в числе прочих, и требовали авторы письма раздавить, чтоб не мешали великому шествию демократии и европейских ценностей по России.
И те люди, кто умело продолжает из года в год продвигать и Астафьева, и Окуджаву, – знают, что делают. Они помнят про их выбор, сделанный и в 1991 году, и в 1993 году.
А для удивлённых простаков всегда есть контрдоводы.
Если помягче: «Но песни-то, но книги-то хорошие – мы не должны их забывать!».
Если пожёстче: «Кто тут смеет поднять голос на фронтовиков?».
Мы не будем подробно расписывать, что миномётчик Окуджава пробыл в зоне боевых действий – полтора месяца, потом получил случайное ранение – и больше фронта не видел. Что до Астафьева – он сам писал, что большую часть войны провёл в госпиталях; в данном случае, в честности ему не откажешь. Зря он, конечно, с госпитальным своим опытом, войну окончивший рядовым и никакого военного образования, естественно, не имевший, на старости лет решил поучить советских маршалов военной стратегии (подобных, преисполненных натуральной старческой дурости пассажей в упомянутом романе «Прокляты и убиты» – увы, великое множество); но это уже частности.
Проблема в том, что из целой генерации фронтовиков – выбрали именно этих двоих, как самых показательных.
Ну и Солженицына ещё, конечно.
Фронтовики же, не принявшие горбачёвскую перестройку и ельцинские реформы, – они, как это у нас называют, «не выдержали конкуренции», и всероссийских торжеств по их поводу вы не увидите.
Мы не против того, чтоб юбилеи вышеназванных чествовались: как говорится, по совокупности заслуг – и они право имеют. Но мы против такой демократии, где в почёте только почётные демократы.
Я такой взрослый, что ещё учился у реальных орденоносных фронтовиков – в том числе на нижегородском филфаке. И состоял с ними в одном Союзе писателей. И вино с ними пил, и 9 Мая праздновал.
И я твёрдо и осмысленно говорю: никто из них, ни один, романа Астафьева за правду – не признавал.
Ни, скажем, арзамасский поэт Александр Иванович Плотников. Ни мой преподаватель, филолог Иван Кириллович Кузьмичёв. Ни старший товарищ мой, критик и публицист Владимир Сергеевич Бушин. Ни многие иные.
Но эти фронтовики – это не те фронтовики, у которых патент на правду. Патенты – у других.