В разгар крымских и донбасских событий Борис Акунин[104] заявил, что в России живут два разных народа. Один народ, сказал Акунин, почитает Ивана Грозного, Сталина и Берию. Другой же – это народ Чехова, Мандельштама, Пастернака и Сахарова.

Светлана Алексиевич, в свою очередь, вскоре предложила свой вариант, такой же, с позволения сказать, глубокий. У нас, сказала Светлана Алексиевич, один народ – «Сталина, Путина и Шойгу», а другой… ну, всё понятно с другим, она даже не стала уточнять пофамильно.

Подобные высказывания носили и носят характер анекдотичный.

Почему-то «своему» народу Акунин предложил персонажей гуманитарного толка – за исключением академика Сахарова, который, впрочем, в данном случае наверняка воспринимался Акуниным как правозащитник и публицист, а не как физик-теоретик и создатель водородной бомбы, – а другому народу подарил исключительно тиранов.

Но таким образом можно любую дурь сказать.

«Мы народ Чайковского и Шостаковича, а вы народ Малюты Скуратова».

И всё у них – так.

Нет бы, к примеру, Акунин сказал, что мы народ Сталина и Берии, а они – народ Горбачёва и Яковлева. Так бы это имело хоть какой-то смысл.

Или предложил бы иной вариант: мы с вами – народ Ивана Грозного и опричников, а они – народ Екатерины Великой и, более того, непосредственные участники её переписки с Вольтером.

Впрочем, Акунин наверняка знает: как только пойдёшь искать себе соратников и сторонников в глубинах русской истории, немедленно наткнёшься на что-нибудь противоестественное.

Екатерина, к примеру, Великая не только переписывалась с Вольтером, но и аннексировала Крым. И как им с такой родниться?

Казалось бы, в литературе дела обстоят получше, – но и это иллюзия.

Объявляя себя «народом Пастернака», принимает ли Акунин вместе с Пастернаком поэму «Лейтенант Шмидт» – про того самого Шмидта, что, взбунтовавшись против государя императора, поднял красный флаг на крейсере «Очаков»? Мы уж не говорим про откровенно сталинистскую позицию Пастернака в начале тридцатых годов и его, тирана восхваляющие, сильнейшие стихи того же периода.

Принимая в свой народ Сахарова, берут ли его нынешние правопреемники с собою колоссальный вклад Андрея Дмитриевича в советский милитаризм, а также три сахаровских звезды Героя Социалистического Труда, его Сталинскую и Ленинскую премии?

Или из Пастернака и Сахарова, а также из «человека эпохи Москвошвея» Мандельштама, тоже автора сильнейших стихов о Сталине, и уж тем более из Чехова, говорившего «будет война – поеду на войну», – будут вырезать большими овечьими ножницами все сомнительные вещи, оставляя только «суть»?

Но у Чехова так много «сомнительных вещей» (например, касательно украинского и еврейского вопроса), что, боже мой, лучше сразу ножницы отложить.

Нашим либеральным оппонентам стоило б не фамилиями бросаться, а, к примеру, отдельные тексты называть.

Скажем, это может выглядеть вот так.

С одной стороны стоит народ повести Н.В.Гоголя «Тарас Бульба», стихотворения А.С.Пушкина «Клеветникам России», стихотворения М.Ю.Лермонтова «Опять народные витии», стихотворения Н.М.Языкова «К не нашим», стихотворения А.А.Блока «Скифы», стихотворения И.А.Бродского «На независимость Украины».

А с другой стороны стоит иной народ – и трепетно держит в руках «Приключения Фандорина», «Время секонд хэнд» Алексиевич и томик Игоря Иртеньева.

Нет, можно, конечно, предложить им то, что они особенно ценят, – «Окаянные дни» Бунина, рассказы Зощенко (только не про Ленина), что-нибудь из Стругацких (не из ранних), «Дети Арбата» Рыбакова… Но тут всегда возникает вопрос: а безусловный русский патриот Бунин и героический участник двух войн (причём Гражданской – на стороне красных) Зощенко согласились бы с тем, что их так используют?

Даже Анатолий Рыбаков – об этом мало кто помнит, – и тот яростно отрицал российских «демократов», достижения Перестройки считал сущим позором, и до конца жизни оставался на «левых» позициях. Незадача и тут.

Привычка что-либо приватизировать – она, конечно же, приятна, но не всегда безопасна.

Приватизировали историю – а она вывернулась и ударила под дых. Приватизировали литературу – а оттуда полезли «империалисты», «большевики», «черносотенцы», «ватники», милитаристы.

Приватизируйте самих себя лучше.

Куда убедительней прозвучали бы из их уст, скажем, такие слова: «У нас в России два народа. С одной стороны народ опричников и смершевцев, с другой – я и мои друзья».

Совсем другое дело.