Читая книгу «Станция Переделкино: поверх заборов» Александра Нилина о советской литературе, подумал не без удовольствия, насколько поспешно и суетливо литературные «прорабы Перестройки» хоронили «совписов».

По большому счёту, не важно, будут ли впредь читать Николая Островского, Бориса Левина, Константина Федина, драматурга Афиногенова и поэта Сельвинского – лучше бы читали, это крайне познавательно, – тем более что Шолохова, Платонова, Валентина Катаева, Алексея Н. Толстого, Леонида Леонова, Константина Симонова, Юрия Трифонова – всё равно будут. А важно то, что времена советские, нравы и склоки той литературы в любом случае – завораживают.

«СССР – наш Древний Рим», – замечательно точно сформулировал Эдуард Лимонов. Поэтому наши либеральные витии неизменно спешат туда, дабы написать очередное разоблачение по теме «Сталин и писатели», «деспотия и драматургия», «поэт и Отечественная война», – но на деле лишь подчёркивают великую неординарность той эпохи.

Шестидесятничество было, конечно, несколько пожиже: и страсти не те, и взятые высоты – ниже. Как ни крути, а из «Андрея и Зои» (Вознесенский и Богуславская) или «Жени и Беллы» (Евтушенко и Ахмадулина) – не выбьешь той искры, которая запросто выбивается, едва речь заходит про военкора Симонова и актрису Серову – как он посвятил ей «Жди меня», а Сталин дал эти стихи в «Правде», а Симонов проснулся всенародно любимым, а Серова ушла к Рокоссовскому, а Хрущёв сослал наглого Симонова после войны корреспондентом в Ташкент… Вот это страсти!

И советское перед нами сочинение или антисоветское – уже теряет значение, тем более что понятия эти порой неразделимы; в итоге всё смешивается: Булгаков, Луговской, Бабель, Ахматова, Зощенко, Слуцкий, Самойлов, Александр Прокофьев – куда ни глянь, везде трагедия, всюду «сталинские соколы», ярость и коварство, предатели и победители. Шекспир!

Поэтому и снимают сериалы про Маяковского, Есенина, Симонова. И сколько ещё снимут фильмов, напишут книг! Сколько новых деталей обнаружится, новых сюжетов, новых акцентов… В тех временах, только в тех.

…ладно, шестидесятники – в них ещё отсвет прежних времён на лицах был. Про Лимонова и Проханова уже сейчас пишут тома – ведь они родом из того самого «Древнего Рима». А вот эти, гробокопатели новейших времён – о них кто будет сочинять книжки?

Что можно написать, ну, не знаю, про Виктора Ерофеева или про Светлану Алексиевич? Что там такого произошло в насыщенной жизни Феди Сваровского или, кого там, Димы Кузьмина? «Дима Кузьмин был либерал и гей, выступал за Майдан»? Ну, так тут каждый второй дурак был гей и либерал, их с какого-то момента стало не различить, хуже любых «совписов». «Гей и либерал» – такая же пошлятина, как «патриот и антисемит», только ещё скучнее.

Вот Михаил Кузмин был гей и черносотенец – тут интрига, тут снова натуральный «Древний Рим». Впрочем, он и поэт был покрупнее самых звучных нынешних либеральных.

Из нынешних можно написать разве что про Виктора Пелевина – потому что его не было. А про тех, кто был, – что скажешь? Ну, были. Кривили свои снисходительные лица. Такими и запомнились. Или, гораздо чаще, – не запомнились.

Теперь снова переводим бинокль и видим: «человек эпохи Москвошвея» Осип Мандельштам бросается на «красного графа» Алексея Толстого. Павел Васильев бьёт Джека Алтаузена. Бориса Корнилова сажают в тюрьму, а его бывшая жена Ольга Берггольц пишет в дневнике: «Не жалко». У Луговского роман со вдовой Михаила Булгакова. Ахматову вывозят на отдельном самолёте из блокадного Ленинграда по личному приказу Сталина. Всеволод Иванов спит с пистолетом под подушкой, чтоб отстреливаться, если придут забирать. Писатель Нилин на конференции, посвящённой ему самому, вдруг падает в обморок. Пастернак не хочет жить рядом с дачей расстрелянного Пильняка и требует другую дачу. Фадеев пишет предсмертную записку, метится в сердце; после выстрела в комнату вбегает его одиннадцатилетний сын. Хрущёв кричит на Вознесенского, Вознесенский вытягивает тонкую шею, хочет ответить…

Это всё – фактура, жесть, история.

…хоть бы гражданин товарищ президент Российской Федерации закричал на кого-нибудь из них, затопал ногами. А то такая пошлятина – вся «биография» нынешних витий, вся их «борьба», все «эмиграции».

Яйца выеденного не стоят эти страсти. На анекдот не наскоблишь.