Я выбрался из тоннеля, отряхнулся и пошёл к дороге. В голове уже складывался план и я спешил обсудить его с Леоном и Ари. Конник обещал помочь изнутри. Джо контролирует еду и это его единственный рычаг воздействия. Нужно только найти способ…

Я вышел на дорогу и замер. Поляна, где мы оставили повозку, была пуста.

Точнее не совсем пуста. Повозка стояла на месте, вот только её дверца была открыта. Я подошёл ближе. Трава вокруг повозки была примята, изодрана, вывернута с корнем. Тут же валялась пустая фляга Леона и ножны от меча, так же пустые.

— Твою мать, неужели этот эльф смог выбраться… — тихо произнёс я, пытаясь понять что произошло.

Лошадей рядом не было. Ни двух наших с Ари, ни Ромашки.

Я обошёл повозку. На земле — следы. Много следов, не два и не три, а десятки. Тяжёлые сапоги, грубые подошвы. Следы вели от холма к поляне и обратно к холму, в сторону Шерина.

Нет, это точно был не Тиллан. Это Джо и его люди. И судя по следам — Ари с Леоном шли на своих двоих, а значит они всё ещё живы.

Заглянув внутрь повозки, я увидел верёвки, которыми мы связали Тиллана. Они лежали на полу — не разрезанные, не разорванные, а аккуратно развязанные. Тряпка, которой Леон замотал ему голову, также валялась в углу. Значит их аккуратно развязали.

Тиллан на свободе. Тиллан с Джо. А Леон и Ари — у них в руках.

Я сел на подножку повозки и несколько секунд просто сидел, глядя на примятую траву и пустые ножны. Бок ныл. Затылок гудел, а во рту до сих пор стоял привкус кляпа.

Вариантов было немного. Точнее — один. Вернуться в деревню и разобраться с Джо и Тилланом раз и навсегда. Я отомщу и спасу моих людей.

Я поймал себя на этой мысли и усмехнулся. Ещё месяц назад у меня не было никаких «моих людей». Был рыжий кот, съёмная квартира и ежемесячный план продаж. А теперь — болтливый несостоявшийся рыцарь и бывшая наёмная убийца, от которой пахнет лавандой. И оба сейчас в руках мелкого бандита с амбициями Наполеона.

Что же, надеюсь не придётся спалить Шерин дотла, чтобы выкурить его. Но если потребуется…

* * *

Конник открыл дверь кладовки, увидел меня и саркастически спросил:

— Что, уже придумал как спасти деревню? Так быстро?

— Моих друзей похитили люди Джо, — строго сказал я.

— Этого болтуна Леона? — хмыкнул мужик, явно вспоминая, как тот выболтал нам все секреты, что он ему доверил. — Уверен, он заболтает до смерти всех вокруг и выберется целым и невредимым.

— Где их могут держать? — спросил я, не обращая внимание на тон конника.

— Очевидно, что в доме Джо, — развёл руками он. — Это самый большой дом на площади, где раньше жил староста. Джо забрал его себе в первый же день. Там у него что-то вроде штаба — охрана, склад, всё. В подвале что-то вроде изолятора для провинившихся.

Прекрасно, Макс, просто блин замечательно. Похоже до этого было недостаточно сложно и судьба решила это исправить. Мужик сочувствующе посмотрел на меня и спросил:

— И что теперь будешь делать?

Я сел на тот же мешок, на котором сидел час назад и уставился в стену. Думал. Мне нужно было вытащить Леона и Ари. Для этого нужно попасть в дом Джо. Дом охраняется. И неизвестно где эльф-убийца. Что-то не верится мне, что он просто сбежал, не закончив начатое. Чутьё твердило и кричало, что Тиллан будет мстить и мне в первую очередь.

Вызволение Леона и Ари не то чтобы попахивало авантюрой, оно отчётливо воняло верным самоубийством. Но другого пути у меня не было, значит надо продумать всё так, чтобы превратить «верное самоубийство» в «продуманный риск».

И мой опыт из прошлой жизни подсказывал верный способ решить нерешаемую задачу.

— Нужно разбить сложную задачу на мелкие и решить каждую из них, — произнёс я вслух.

— Чего? — удивился конник.

— Что мешает мне спасти Леона и Ари? — спросил я у мужика и сам же ответил: — Вооружённые люди Джо, местные жители, а ещё эльф-убийца.

— Эльф-убийца? — удивился он.

Но я ничего не ответил продолжив рассуждать вслух, словно был один в комнате:

— Нужно забрать у Джо его единственный рычаг давления — еду. Это раз. Нужно настроить его и его людей против него — это два. Также нам с тобой необходимо обеспечить жителей едой, чтобы они могли пойти против Джо, не боясь остаться голодными — это три.

— Нам? — переспросил стоящий рядом мужик.

— Ну и наконец нужно выманить всех подальше от места, где держат Ари и Леона — это четыре, — вместо ответа сказал я.

— Так а что ты говорил про эльфа–убийцу? — слегка испуганно спросил конник и я впервые среагировал на его вопрос:

— Точно! Спасибо что напомнил, — улыбнулся я. — Ещё Тиллан. С ним тоже надо подумать как быть.

— Ты… ты говоришь как безумец, — покачал головой мужик рядом.

— Нет, я говорю как человек, у которого начал рождаться план, как свести все задачи в одну точку, — просиял я, а затем встал и повернулся к нему: — Собери вечером тут людей, кому всё ещё можно доверять.

— Шутишь? У нас запрещено собираться больше чем втроём, чтобы не устроили бунт. Как я по твоему должен сюда людей привести? — воскликнул он.

— Придумай что-нибудь, — пожал я плечами и нырнул в тоннель.

* * *

Шерин. Чуть позже вечером

— А потом эти изверги пытались меня сжечь заживо и вынудили сказать то, что им нужно, иначе точно бы сожгли!

Эл стоял у забора, опираясь на топорище, и рассказывал свою версию событий молодому парню, который заступил на дежурство несколько часов назад назад и с тех пор не сказал ни слова. Молодой слушал, кивал и время от времени поглядывал на поле за забором с выражением человека, который предпочёл бы быть где-нибудь в другом месте.

— Так что в итоге получается, вы тогда не воровали урожай и не спекулировали ценами на фоне дефицита? — нахмурился молодой.

— А ты что, до сих пор на нас думаешь? — холодно спросил Эл и сделал шаг к нему. — Джо будет очень огорчён, если узнает, какого ты о нём мнения.

— Нет! Что ты, нет конечно! — парень тут же отшатнулся и замахал руками. — Я всегда был уверен, что это чужаки во всём виноваты и вас просто сделали козлами отпущения.

Эл довольно усмехнулся:

— То-то же. Так что поделом этим чужакам, зря они сюда второй раз сунулись. Теперь им точно несдобровать!

В кустах за забором что-то зашуршало.

Оба замерли. Эл перехватил топор покрепче и уставился в темнеющие заросли. Шорох повторился — ближе, отчётливее.

— Иди проверь, — скомандовал Эл.

— А почему я? — молодой побледнел.

— Потому что я старший. Иди, — строго сказал Эл, стараясь не показать страх, которым он был скован.

Парень сглотнул, взял дубину и двинулся к кустам. Раздвинул ветки, шагнул внутрь и из зарослей выскочил ребёнок. Мелкий, чумазый, с охапкой моркови в руках. Шмыгнул мимо парня и бросился бежать по дороге.

— Держи мелкого гада! Он еду ворует! — завопил Эл.

Молодой охранник рванул за ребёнком. Топот, крик, ругань. Прошло несколько мгновений и они оба скрылись за поворотом, оставив Эла в гордом одиночестве.

Одному было скучно, а ещё некомфортно. Тишина навалилась довольно скоро, густая и неуютная. Эл покрутил головой, сжал топор покрепче и прислушался. С поля доносился шорох — тихий, едва уловимый. Ветер? Может, крот? Или крыса?

Он обошёл забор вдоль, заглядывая между кольев. Ничего. Пусто. Грядки ровные, ботва на месте, никаких следов. Показалось.

Вернулся на пост. Постоял. Снова шорох — на этот раз с другой стороны, от сарая. Эл повернулся и увидел, что дверь в сарай приоткрыта.

Холодный пот прошиб его от затылка до поясницы:

— Неужели… нет, не может быть…

Он бросился к сараю, распахнул дверь, ворвался внутрь. Темно, пахнет сеном и старым деревом. Эл метнулся в угол, к люку в полу, тому самому, через который они когда-то таскали ворованные продукты. Люк был закрыт. Засов на месте, ржавый, нетронутый. Никто не мог тут вылезти.

Эл выдохнул и привалился к стене.

— Эл, тебе надо попить ромашковый чай и успокоиться, — пробормотал он. — Поскорей бы смена закончилась.

Он вышел из сарая и увидел, что у забора уже стоят двое — матёрые мужики, крепкие, с дубинами и красными повязками. Ночная смена. Верные люди Джо.

Эл расслабился и на его лице расползлась улыбка. Он подошёл к ним, хлопнул одного по плечу:

— Мужики, здорово. Ну у меня всё тихо, так что давайте, хорошего дежурства…

— А ты что в сарае делал? — спросил один.

— Да так, — отмахнулся Эл. — Не важно.

Мужики переглянулись и пожали плечами.

— А где молодой? — спросил второй.

— Отправил гоняться за очередным воришкой. Мелкий пацан морковку из-за забора тырил, — сплюнул Эл.

— Понятно. Ну ладно, бывай, — бросил мужик и махнул рукой.

Эл кивнул и пошёл домой.

Дома он заварил чай, выпил две кружки, лёг и закрыл глаза.

Сон не принёс ему облегчения. Эл ворочался, просыпался, снова ворочался. Всю ночь ему мерещились шорохи — то из-под пола, то из стены, то откуда-то снизу. Один раз он сел на кровати и долго сидел в темноте, прислушиваясь. Было тихо и он лёг обратно.

К утру он был разбитый, злой и невыспавшийся. Натянув сапоги, он вышел на крыльцо, потянулся и зевнул.

По улице двое «стражников» тащили крестьянку. Та упиралась, кричала и вырывалась, и голос у неё был такой, что слышно было, наверное, на другом конце деревни.

— Пустите меня! Изверги! Лицемеры! — орала она. — Люди, вы что, ослепли⁈ Сколько можно терпеть⁈ Объединяйтесь! Гоните этих воров!

Эл усмехнулся и привалился к дверному косяку, наблюдая. Из окон выглядывали соседи — испуганно, молча, прячась за занавесками.

— Это несправедливо! — не унималась крестьянка. — Почему люди Джо могут выращивать еду, а я нет⁈ Почему⁈

— Никто не выращивает еду, что за бред, — лениво бросил один из «стражников», крепче перехватывая её за руку.

— Да я сама видела! — завопила она, вырвав руку и ткнув пальцем прямо в Эла. — У него! У Эла! Кучу продуктов! Свежих! Не из общего котла, не из пайка — свежую морковь и картошку! Вы все жируете, пока мы голодаем!

Эл перестал улыбаться. Отлепился от косяка и шагнул к ней:

— Дура, заткнись и не говори, чего не знаешь.

— Что, испугался, что все узнают⁈ — крестьянка смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было страха. Только злость. — Испугался⁈

Эл ударил её. Коротко, наотмашь, по щеке. Она отлетела к стене, схватилась за лицо, но не замолчала:

— Вот! Вот оно! Видите⁈ Бьёт, потому что правда глаза колет!

— О чём правда⁈ — рявкнул Эл. — О том, что ты лживая предательница⁈ Мне скрывать нечего! Любой может зайти и убедиться!

Он не должен был этого говорить.

Один из жителей — худой мужик в рваной рубахе — осторожно, бочком, подошёл к двери дома Эла. Заглянул внутрь. И замер.

— Еда, — сказал он. Негромко, но в утренней тишине это прозвучало как выстрел. — Тут схрон еды. Свежая морковь и картошка.

Секунда тишины. А потом все побежали в дом Эла.

Эл протиснулся сквозь толпу, ввалился в свой дом и увидел в дальней комнате, которую он запирал на ночь и в которую точно никого не пускал, на полу лежали кучи свежей моркови и картошки. Много. Очень много. Столько, сколько у него никогда не было.

— Что за хрень⁈ — Эл схватился за голову. — Это не моё! Кто это сюда притащил⁈

Его подпёрли двое «стражников» из тех, что стояли в толпе. Здоровые, хмурые, с красными повязками.

— Мужики, вы чего? — Эл попятился. — Да я же свой! Мы же вместе!

— Похоже, что более «свой», чем мы, — раздался рядом голос конника. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на Эла с тем спокойным укором, который бывает у людей, давно ждавших этого момента. — Да, парни? Или я один без запаса продуктов дома сижу?

Остальные стражники согласно кивнули и посмотрели на Эла. Без дружелюбия.

— Грядок-то у него нету! — крикнул кто-то из толпы. — Откуда урожай? С поля, что ли?

Толпа загудела. Громче, злее. И тут все замолкли, потому что на пороге появился Джо.

Он вошёл молча. Люди расступились, прижимаясь к стенам. Джо прошёл через комнату, посмотрел на морковь и картошку на полу, развернулся к Элу.

— Объяснись, — сказал он.

— Джо, ты же меня знаешь, — Эл выставил руки вперёд. — Да я же свой! Мы с тобой вместе тогда были, когда… — он осёкся и торопливо добавил: — Мне это подбросили. Ночью. Кто-то залез в дом и подбросил.

Джо молча смотрел на него. Холодно, тяжело.

— Разберёмся, — наконец сказал он. — Если ты прав — тому, кто это устроил, несдобровать.

Он развернулся и пошёл к полю. Толпа потянулась следом. Эл плёлся позади и чувствовал на себе взгляды. Много взглядов.

У поля стояли двое ночных охранников. Джо подошёл к ним:

— Ночью кто-нибудь приходил?

— Ни единой души, — ответил первый. — Тихо было. Все обходят поле стороной, давно уже боятся даже смотреть в эту сторону.

— Никого, — подтвердил второй. — Мы пришли, Эл ушёл. Больше никого не было.

Джо кивнул и перелез через забор. Прошёл к ближайшей грядке, присел на корточки и потянул ботву.

Ботва вышла легко. Слишком легко. Потому что на конце не было ничего. Пустой хвостик, уходящий в рыхлую землю.

Джо выдернул ещё одну. Пусто. Ещё. Пусто. Он бросился к следующей грядке, начал копать руками — земля сыпалась сквозь пальцы, рыхлая, мягкая, и в ней не было ничего. Ни одной картофелины, ни одной моркови, ни одной свёклы. Ботва торчала из пустой земли.

— Где⁈ — Джо вскочил, и его голос сорвался на визг. — Где урожай⁈

Охранники попятились.

— Мы не знаем! — замотал головой первый. — Никого не было! Клянусь!

— Не было⁈ — Джо схватил его за рубаху. — А куда он делся⁈ Испарился⁈

— Мы пришли — Эл вышел из сарая, — выпалил второй. — Довольный такой, улыбался. И всё, больше никого!

Джо медленно повернулся к Элу. Толпа расступилась между ними.

— Эл, — тихо сказал Джо, и от этой тишины стало страшнее, чем от крика. — Ты вышел из сарая. Довольный. Улыбался. А утром у тебя дома — свежий урожай. Мой урожай.

— Джо, нет! — Эл отступил на шаг. — Это подстава! Кто-то подбросил! Я не трогал поле! Клянусь тебе!

— Тоннель, — процедил Джо. — Тоннель из сарая. Ты по нему таскал, как тогда. Думал, я не догадаюсь⁈

— Нет! Люк заперт! Засов на месте! Я сам проверял!

— Ты! Неблагодарная! Тварь! — Джо бросился на него.

Они покатились по земле. Джо бил Элу по лицу, Эл отбивался, орал, пытался вырваться.

— Да я тебя голодом заморю! — хрипел Джо, вцепившись в его рубаху. — Ты у меня землю жрать будешь!

— Да ты никто! — Эл извернулся и оттолкнул его. — У тебя не осталось ничего! Чем ты будешь платить мужикам⁈ Чем⁈

Оба замерли. Тяжело дыша, на земле, в грязи, на пустом поле. И эти слова повисли в воздухе.

Чем платить. Еда кончилась. Поле пустое. Единственный рычаг исчез в одно мгновение.

Все переглянулись. «Стражники» посмотрели друг на друга. Посмотрели на Джо — грязного, растрёпанного, лежащего на земле. Посмотрели на пустые грядки.

— Мужики, — Джо поднялся на ноги и попытался выпрямиться. Отряхнул рубаху, поправил повязку. — Мужики, это временно. Мы разберёмся. Гертог поможет, он…

— Гертог? — раздался голос из толпы. Насмешливый, злой. — Гертог? И где он, твой Гертог?

Джо открыл рот и голос его дрогнул.

— Он придёт, — сказал Джо, и все услышали, как он запнулся. — Он обещал. Он…

В эту секунду все всё поняли. По голосу. По дрожи в нём. По тому, как Джо отступил на полшага, как дёрнулись его глаза. Маска лопнула и за ней оказался не грозный лидер, а тот же мелкий жулик, каким он был всегда.

Один из «стражников» — тот самый, который неделю назад пришёл к Джо извиняться и попросил повязку, медленно стянул её с руки. Бросил на землю. Развернулся и пошёл прочь.

За ним второй. Третий. Четвёртый. Красные повязки падали в грязь одна за другой.

Джо стоял посреди пустого поля, и вокруг него никого не оставалось. Только Эл, которого никто не слушал, и двое охранников, которые уже не охраняли ничего.

Жители стояли стеной. Двести человек, голодных, злых, уставших бояться.

— Молись своему Гертогу, — сказал кто-то из толпы. — И лучше бы он услышал твои мольбы.