Мы вбежали в Лискон со стороны реки. Благодаря самоотверженности Изабеллы, в кольце, сомкнутом вокруг деревни появилась брешь, которой мы мгновенно воспользовались.

Староста встретил нас у ворот. Увидел повозку с телом короля, гномов, грязного Леона, мокрого Хорака и посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который привёз на свадьбу гроб.

— Даже не спрашивай, — усмехнулся я. — Что с обороной?

Староста кивнул и повёл нас к центру деревни, на ходу докладывая:

— Доступа к полям нет, они отрезали нас со всех сторон. Едой запаслись, но надолго не хватит.

Рядом с ним шёл высокий эльф в зелёном плаще и с луком за спиной. Один из тех, что дежурили на деревьях.

— Наши разведчики насчитали около двух тысяч человек в окрестностях, — сказал он своим певчим голосом. — Большинство — крестьяне, плохо вооружённые, без подготовки. Солдат в доспехах или их подобии не больше пяти сотен.

— Пятьсот солдат, — присвистнул Леон.

— Эльфы будут помогать? — спросил я, повернувшись к разведчику.

— Совет решил, что мы обязаны помочь людям, которые защитили священное Древо леса, — кивнул эльф. — Полсотни лучших лучников уже третьи сутки дежурят в окрестностях и готовы встретить нападение. Маги также примут бой.

Полсотни лучников, маги воды плюс жители Лискона, сотня человек с вилами и топорами. Против пары тысяч.

— Где Киана? — спросил я.

— В храме, — ответил староста. — Она совсем слаба, не может даже покинуть его.

— Несите короля туда, — я повернулся к гномам.

Тобб и остальные подхватили носилки и мы двинулись через деревню к храму. По дороге все говорили одновременно и ни один голос не вселял оптимизма.

— Даже если Киана исцелит короля, что это нам даст? — рассуждал Леон, шагая рядом. — Он же не божество. Он просто старик в коме. Очнётся и что? Махнёт рукой и армия Гертога разбежится?

— Ему нужно в столицу, — сказала Ари. — Там его власть, там стража, там он может приказать открыть храмы. Но на всё это нужно время, а времени у нас нет.

— Как мы доставим его в столицу? — Хорак охнул. — Мы окружены! Нас две тысячи окружают! Это конец, я знал что всё так и будет, я говорил…

— Зря мы согласились, — бурчал Тобб, переступая через лужу. — Зря поверили этому человеку, у нас нет ни единого шанса. А могли бы и дальше сидеть в тюрьме и пить казённый эль…

— Купель тёплая, хлеб свежий, — грустно подхватил Грим.

— Олаф бы пироги носил, — добавил третий гном.

Я слушал их и молчал. Они все были правы. Каждый по-своему, каждый со своей колокольни. Пятьсот солдат, две тысячи тел, Гертог на холме, Киана еле жива, король в коме, мы в ловушке. Сказать по правде — мы были в полной заднице, но я не мог поддаться упадническим настроениям, не сейчас. Мы ещё не проиграли, а значит надо бороться.

Мы вошли в храм. Тот самый, из живого дерева и речного камня, построенный людьми и эльфами. Внутри было тихо, полутемно, пахло хвоей и мхом.

У алтаря висело что-то. Не стояло, не сидело, а именно висело. Едва заметное мерцание, полупрозрачное, как отражение в мутной воде. Силуэт женщины, который то проявлялся, то почти исчезал.

— Сил совсем мало, — прошептала она. — Люди не верят в меня. Не верят, что смогут победить. Их страх съедает веру быстрее, чем я успеваю её собирать.

Все, кто стоял рядом, виновато потупили взгляды в пол. Хорак, гномы, Леон, даже эльф-разведчик. Только Ари смотрела прямо.

— Киана, — сказал я, подойдя к алтарю. — Нам нужно, чтобы король очнулся. Во что бы то ни стало.

— Это заберёт всё что у меня осталось, — ответила она.

— Я знаю.

— Если я потрачу силы на него и не получу новых верующих, то через несколько дней я просто исчезну. Навсегда.

— Я знаю, — повторил я. — Но без короля не будет ни храмов, ни верующих. Он единственный, кто может приказать открыть храмы по всему королевству. Это наш шанс, причем последний.

Киана смотрела на меня мерцающими глазами. Потом посмотрела на носилки с телом короля, которые гномы поставили перед алтарём.

— Хорошо, — сказала она. — Я попробую.

Все стояли и смотрели на неё с замиранием сердца. Мерцание у алтаря стало чуть ярче, Киана протянула прозрачные руки к телу короля…

— Вы что, так и собираетесь здесь стоять и смотреть? — вдруг раздражённо сказала она. — Это не быстро. Идите охраняйте храм, пока я буду работать.

Мы переглянулись и двинулись к выходу. На пороге я обернулся. Киана уже склонилась над королём, её призрачные руки легли на его грудь и тусклый свет начал перетекать от неё к нему. Она отдавала последнее.

Мы вышли из храма и в этот момент в воздухе раздался резкий свист.

К нашим ногам с дерева спрыгнул эльф-разведчик и коротко сказал:

— Началось!

Эльф вскинул голову к оборонительным укреплениям и резко свистнул. С деревьев и крыш ему ответили десятки таких же свистков, прокатившихся по деревне волной. Эльфийские лучники уже занимали позиции, а жители Лискона хватали вилы, топоры и колья. Староста, стоявший рядом, втянул голову в плечи и тут же сорвался куда-то вглубь деревни, на ходу выкрикивая чьи-то имена.

— Вперёд! В бой! — заорал Леон, выхватывая меч и закатывая рукава. — Лучники наверх, копейщики вперёд, женщины и дети отступайте в глубь деревни. Молодцы, держим строй, держим строй!

Он буквально светился. Юный рыцарь, мечтавший о славе и подвигах ждал этого момента всю свою жизнь и теперь его было не удержать.

— Стой! — рявкнул Хорак, и я даже на мгновение засомневался, что слышу именно его голос, ведь он был таким… командным. — Какие «копейщики вперёд»? У них даже копий толком нет, у половины вилы. Лучникам надо занимать фланги, а остальным держаться за рвом и прикрывать магов воды!

— Молчи, шпион! — Леон ткнул в его сторону пальцем. — Не слушайте его! Все вперёд, к ловушкам, держим первую линию обороны.

— Какую первую линию, дурья твоя башка? — Хорак развернулся к Леону. — Если мы выйдем за ров то будем встречать их в лоб, а наша численность несопоставима! Нужно держать оборону у воды!

— Ты хочешь, чтобы они зашли в деревню? — взревел Леон.

— Я хочу, чтобы их остановили ловушки, а не наши люди! — огрызнулся Хорак.

Я попробовал остановить их, но не смог. Эти двое так орали, тыча друг друга пальцами в грудь, что не слышали ничего вокруг. И всё это время рядом с ними топтался какой-то крестьянин с вилами и переводил взгляд с одного на другого, не понимая что ему делать.

— Куда мне-то? — осторожно спросил он.

— Вперёд! — рявкнул Леон.

— Назад! — топнул ногой Хорак.

Крестьянин с вилами сделал шаг вперёд, потом шаг назад… а затем в полной растерянности развернулся боком, на всякий случай приготовившись бежать в любую сторону по команде.

— Я двадцать лет в страже! — пыхтел Хорак, наливаясь краской. — Я воевал, держал оборону, я командовал отрядами, когда ты ещё под лавкой бегал и кашу деревянной ложкой ел!

— Да какая оборона? Ты двадцать лет сидел в тёплой каморке и пил эль за казённый счёт, — возразил Леон. — А я готовился к этому сражению с десяти лет!

— Тоже мне, генерал, — фыркнул стражник. — Деревенский мальчишка, который думает, что война это драка на кулаках.

— А ты предатель, и я скорее сам полягу, чем буду слушать твои команды, — раздался последний аргумент Леона.

И в этот момент с поля донёсся тяжёлый, гулкий звук, от которого вздрогнула земля. Сотни глоток одновременно заорали что-то невнятное и с холма на Лискон двинулась крестьянская армия Гертога.

— Ари! — крикнул я, отворачиваясь от этих двоих. — Всё внимание на ров, не дайте им пройти его.

Она кивнула и побежала к воротам, где её уже ждали трое или четверо эльфов в зелёных плащах, и я заметил, как она перекинулась с ними парой коротких слов и сразу взяла командование на себя. Они приняли это без споров, без выяснений отношений и я тяжело вздохнул, услышав за спиной продолжение выяснения у кого меч длиннее.

— Все за мной, в бой! — орал Леон.

— Не переходить ров, — перекрикивал его Хорак.

— За мной!

— Назад!

Я обернулся, чтобы наорать уже на обоих, но не успел. Крестьяне ринулись в обе стороны одновременно: часть побежала за Леоном к замаскированным ямам перед рвом, а другая часть за Хораком ко рву, и где-то в этой суматохе я увидел, как несчастный мужик с вилами от ужаса бросил их прямо себе под ноги и куда-то побежал, схватившись за голову обеими руками.

С холма на нас уже катилась чёрная масса. Не строй, не шеренги — просто толпа крестьян с факелами, вилами, кольями и топорами. Они орали, бежали, спотыкались, толкались, и всё это вместе сливалось в один сплошной гул, который накатывал на Лискон, как огромная волна.

— Готовьте стрелы! — крикнула Ари. — Не стрелять, ждать, ждать!

Эльфы подняли луки. Маги воды, штук пять или шесть, стояли вдоль рва и водили руками над водой, поднимая её ровной густой стеной. Ари перебегала от одного к другому, что-то коротко говорила, поправляла поток, потом снова возвращалась к лучникам.

А Леон с Хораком всё орали.

— Назад от ям!

— Все в ямы!

— В ямы? Не слушайте его…

Но было поздно. В этот самый момент один из крестьян, который руководствовался выкриками Леона, выскочил вперёд, размахивая дубиной, и со всего маху рухнул прямо в замаскированную яму, которую сам же помогал копать пару дней назад назад. Из ямы донёсся короткий вскрик, а потом поток отборных ругательств. Двое других, бежавших за ним, успели затормозить только потому, что споткнулись по пути.

— Идиот! — заорал Хорак, обращаясь к Леоны. — Видишь что ты натворил!

— Это ты идиот! — заорал Леон. — Они… они… это всё ты, предатель и шпион!

И тут произошло то, чего я боялся больше всего. Крестьяне окончательно растерявшись просто остановились. Они не понимали что им делать поэтому просто перестали делать что либо. Я видел в их глазах отчаяние, смирение, тоску и страх. Я видел там всё что угодно, кроме надежды и веры в то, что мы справимся.

Я понял, что если ничего не сделаю прямо сейчас, через минуту мы просто проиграем оборону, не успев её начать. Не от количества врагов, а от того, что нашим командующим хочется убить друг друга больше, чем кого-либо снаружи.

— Слушайте меня! — рявкнул я во всю глотку, и крестьяне вокруг разом обернулись.

Я не стал тратить ни секунды на красивости. Просто говорил то, что было нужно сказать:

— Вы стоите на своей земле! Вы знаете каждый камень здесь, каждую яму, каждый куст! Они не знают ничего! Они бегут с холма с факелами и вилами и думают, что страшнее их нет никого, но они идут на чужое, а вы стоите на своей земле! Ваш ров, ваши ловушки, ваши поля — никто не знает их лучше вас! Ари с эльфами удержат ров с водой и задержат основную массу нападающих. Наша задача — держать другой фланг и атаковать тех, кто прорвётся через ловушки. И конечно же самим в них не лезть.

Крестьяне замерли, и я даже на секунду подумал, что слишком много слов, что не успею. Но они согласно загудели и потянулись назад, ко рву, оставляя поле перед ловушками пустым.

— Лучники, — крикнул я наверх. — Готовиться, но не стрелять.

И пока я всё это говорил, крестьяне из войска Гертога уже приблизились вплотную и сердце замерло в ожидании того, сработает ли самая большая и главная преграда — вязкое болото, бывшее некогда картофельными полями.

Первые ряды нападавших с разбегу влетели в него и тут же увязли по колени, потом по бёдра. Кто-то падал лицом вперёд, кто-то размахивал руками, пытаясь вытащить ногу, кто-то цеплялся за соседа, и сосед падал тоже. Факелы тухли в грязи, оружие выпадало из рук. Те, кто бежал во второй волне, не успели затормозить и налетели на завязших спереди, и грязевое поле проглотило ещё десятки человек.

— Вода! — крикнула Ари.

Маги у рва вскинули руки и ров взбурлил. Вода поднялась стеной, обрушилась на тех, кто пытался обойти грязь по краю, сшибла их с ног, утащила в канаву.

И всё это время на заднем плане Леон и Хорак продолжали орать.

— Вон, видишь⁈ У рва держим, как я и говорил! — ухмыльнулся Хорак.

— Ничего не как ты говорил, у нас весь передний строй провалился, — буркнул Леон.

— Это твои оболтусы вообще-то провалились… — указал рукой в сторону ям-ловушек стражник.

Я проследил за его рукой и ужаснулся. Двое крестьян барахтались в одной из ям с кольями — какой-то идиот успел задействовать ловушку, и теперь оттуда торчали руки, ноги и обломки кольев, а сами крестьяне, к счастью, висели на боках ямы, потому что колья в спешке поставили криво и они переломались под их весом.

— Ари! — крикнул я. — Прикрой!

Я побежал к яме. Ари коротко свистнула эльфам, и над моей головой пошли стрелы, отгоняя тех немногих, кто всё-таки прорвался через грязь и теперь рвался к нам. Я добежал, ударил ладонью в край ямы, земля приподняла обоих крестьян и аккуратно вынесла их наверх. Они выкатились, мокрые, в крови от мелких порезов, и тут же поползли назад ко рву, не оглядываясь.

— Вы двое! — рявкнул я, обернувшись к Леону и Хораку, которые всё стояли друг напротив друга на площади и продолжали свой спор, как будто вокруг ничего не происходило. — Прекратите этот цирк, оба!

— Пускай этот предатель и шпион прекратит первым, — Леон ткнул пальцем в Хорака.

— Ты балбес, который погубит людей и всю деревню, — Хорак ткнул пальцем в Леона.

— Сам идиот!

— Сам предатель!

Я уже хотел рявкнуть так, чтобы у них уши заложило, но за моей спиной раздался густой, гулкий голос:

— Так-так-так. Что тут у нас?

Из-за угла появились четверо гномов. Тобб шёл первым, и борода его была заткнута за пояс, чтобы не мешала. У Грима в руках был молот, который ему дали местные жители и который был ему явно не по размеру. Двое других тащили какую-то длинную железную балку, которую, судя по всему, нашли где-то по дороге и сочли подходящим оружием.

— Друзья, — Леон обратился к ним, чувствуя что я сейчас лишу их обоих права командовать. — Скажите этому предателю, что командовать надо мне.

Тобб остановился, тяжело посмотрел на Леона и строго сказал:

— Лёня, ты отличный парень. Ты пьёшь как настоящий гном, ты славный воин и в драке я бы хотел стоять рядом с тобой, но командующий из тебя… ну прямо скажем… не очень.

— Что? — Леон даже отшатнулся.

— Ты слишком смел, — продолжил Тобб. — И слишком самонадеян, а это плохие качества для того, кто должен думать за всех. А Хорак… он, конечно, неприятный, и трус, и вообще нам не нравится, но он опытен и говорит дельные вещи. Так что пусть командует он.

— И вы туда же… — Леон обвёл их взглядом, как будто его предавали все вокруг по очереди. — Это всё потому, что он низкий и толстенький, как вы⁈

— Это всё потому, что он говорит дельные вещи, болван, — возмутился Грим. — Низкий и толстенький… оскорбить нас хотел?

— Вот-вот! — поддержал Тобб. — Низкий и толстенький — это между прочим идеальные пропорции, нечего тут оскорблять. Если бы Хорак был ещё немного ниже и немного толще, он был бы вообще красавцем.

— Спасибо, — обиженно сказал Хорак, не уверенный, гордиться или нет.

Леон стоял и смотрел на них, на грязевое поле, на ров, на то, как маги воды отбивают очередную попытку прорыва, на эльфов с луками. Что-то в нём дёрнулось, плечи опустились, он сглотнул и опустил меч.

— Ладно, — буркнул он. — Командуй, толстый.

— Низкий и толстенький, — поправил Тобб.

— Низкий и толстенький, — нехотя повторил Леон.

Хорак сразу подобрался, втянул живот, расправил плечи и стал выглядеть так, как, видимо, представлял себя в зеркале последние двадцать лет.

— Все, кто у рва — держать линию, не лезть вперёд, — крикнул он голосом, который вдруг оказался на удивление зычным. — Маги — дать воду на западный край, у них там обходной маневр намечается! Гномы — на западные ворота, если кто прорвётся в обход — встретить как полагается!

— Есть встретить как полагается! — рявкнул Тобб, и четверо гномов с грохотом потопали к западным воротам, размахивая молотом и железной балкой.

И что меня поразило больше всего — оборона действительно начала работать. Крестьяне перестали метаться, маги перестали распыляться. Хорак носился между постами, тыкал пальцем то туда, то сюда, орал, бранился, размахивал руками, и каждый его окрик имел смысл. Я смотрел на него и думал, что если бы кто-нибудь сказал мне неделю назад, что Хорак умеет командовать обороной, я бы рассмеялся в лицо. А сейчас я стоял и наблюдал, как он реально делает это лучше, чем кто-либо из нас.

Мы с Ари переглянулись через площадь, и она едва заметно пожала плечами.

Вторая волна нападавших захлебнулась в грязи и воде, как и первая. Третья даже не дошла — повернула с полпути, увидев, что творится с предыдущими. Где-то через полчаса со стороны холма раздался отбой, и крестьянская толпа потянулась обратно, оставляя на поле барахтающиеся в грязи тела, факелы, выпавшие вилы и потерянные башмаки.

Над Лисконом повисла тишина, а затем воздух прорезал крик Леона:

— Победа! Мы их разбили! Слышите? Разбили!

— Разбили! — поддержали крестьяне, кто-то начал стучать топорищем о топорище, остальные подхватили и через минуту вся деревня грохотала железом, орала, свистела и хохотала.

Хорак стоял посередине площади, слегка раскрасневшийся, и принимал поздравления с таким видом, будто всю жизнь ничего другого и не делал.

— Я же говорил, — скромно говорил он. — Двадцать лет в страже, между прочим! Двадцать лет!

— Молодец, толстенький! — гудели гномы.

— Низенький и толстенький, — поправлял он.

Леон хмурился, но потом не выдержал и тоже улыбнулся. Подошёл к Хораку, хлопнул по плечу так, что тот покачнулся:

— Ладно, командир. На этот раз. Но если ещё раз облажаешься…

— Не облажаюсь, — Хорак выпятил живот. — Я профессионал.

Ари медленно подошла ко мне и я заметил, какое у неё уставшее лицо — маги воды держали ров всё это время, и она, видимо, помогала им до самого конца. Она остановилась рядом со мной и посмотрела на поле перед деревней, а затем на моё напряжённое лицо и спросила:

— Что-то не так?

Я не ответил, продолжая смотреть на место сражения.

— Что с тобой? — Леон обернулся, заметив наши лица. — Эй, Максимус! Мы победили, ты слышишь? Чего ты такой кислый?

— Мы не победили, — тихо сказал я.

— Что? — Леон повернулся ко мне всем корпусом. — Как это не победили? Они отступили! Их побили!

— Это не была битва, Лёня.

— Как это не была битва⁈ — он подошёл ближе. — Это была славная битва, я там сам стоял у рва, я видел!

— Это была разведка, — произнёс я.

— Их было очень мало, — заметила Ари, не отрывая взгляда от поля. — Слишком мало.

Леон открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл, что. Хорак, который услышал нас, медленно подошёл и широкая улыбка с его лица стекла куда-то в землю.

— Они теперь знают нашу оборону, — сказал я. — Знают про магов воды на рву, знают про ловушки в поле. Знают, где у нас сильные стороны и где слабые. В этой волне не было ни одного солдата. Ни одного. Мы только что отбили самый простой штурм, который мог быть — простые крестьяне с вилами. Гертог проверял нас. Смотрел, на что мы способны, чем будем обороняться, какие у нас козыри и теперь он всё знает.

Постепенно затихали крики у рва. Один за другим люди оборачивались к нам, ловя обрывки разговора. Кто-то опустил топор, кто-то перестал хлопать соседа по плечу. Гномы перестали бубнить про толстеньких. Шум побед стихал, как уходит вода из рва, оставляя после себя пустоту.

— И что теперь делать? — спросил Леон, и голос его был уже совсем не тем, что минуту назад.

— Ждать, — спокойно сказал я. — Ждать настоящего нападения и биться как в последний раз.

— Но их в разы больше… — робко сказал Хорак, и от его раскрасневшегося лица не осталось и следа той победной красноты, что была минуту назад. — Они просто задавят нас количеством. Это всего лишь вопрос времени…