Столица. Королевский дворец.

Утро начиналось хорошо. Впрочем, иначе и быть не могло у человека, который недавно захватил абсолютную власть в королевстве, а вскоре должен получить долгожданное бессмертие.

Дрейвен сидел в кресле короля — том самом, с высокой спинкой и позолоченными подлокотниками, которое он занял в первый же день после переворота. Кресло было жёстким, неудобным и скрипело при каждом движении, но Дрейвен любил его. Не за удобство, а за ту власть и статус, что оно давало.

На столе перед ним стояли блюда: жареная утка, свежий хлеб, три вида сыра, фрукты, графин с вином, второй графин с вином и третий графин, но уже пустой. Дрейвен жевал утиную ножку и просматривал доклады, которые ему приносили каждое утро.

Плохой урожай, пустеющая казна, тревожные настроения в отдалённых провинциях…

— Плевать, — хмыкнул он и сделал жадный глоток вина.

В этот момент дверь открылась и в зал вошли двое врачевателей в длинных мантиях. На их лицах было уже опостылевшее ему выражением озабоченности.

— Милорд, — начал старый врачеватель, остановившись у стола. — Мы настоятельно рекомендуем сократить потребление вина. Ваша печень подаёт тревожные признаки, и если вы продолжите в таком же…

— Гнилая болезнь, милорд, — вставил молодой. — Симптомы уже…

— Вон, — сказал Дрейвен, не поднимая головы от докладов.

— Но милорд, это серьёзно, если не принять мер… — попытался возразить тот.

— Я сказал пошли вон отсюда! — Дрейвен швырнул утиную кость через весь зал. — И запомните, оба: я никогда не умру, ясно вам? Никогда!

Врачеватели переглянулись и торопливо вышли. Дрейвен налил себе вина из второго графина и откинулся в кресле.

Жалкие смертные со своими жалкими болезнями, страхами, ограничениями. Как же они ему надоели. Но ничего, скоро, уже совсем скоро всё это закончится. Алгор найдёт храм Кианы, Гертог уничтожит её окончательно и тогда… тогда Дрейвен получит то, что ему обещано. Бессмертие. Настоящее, абсолютное бессмертие. Никакой гнилой болезни, никакой печени, никаких врачевателей с их кислыми рожами.

Жаль, конечно, Алгора. Толковый он был, перспективный, мог бы пригодиться. Хотя… нет, не жаль. Он уже пригодился, послужил великой цели. Чьей-то жертвой нужно было обеспечить будущее, и лучше пусть это будет чья-то чужая жертва, чем своя.

Дрейвен сделал глоток и нахмурился. Алгор слишком долго. Серые земли далеко, но не настолько. Давно должен был вернуться или хотя бы прислать весть. Надо бы отправить туда отряд, проверить. Как раз должны вернуться те стражники, что прочёсывали королевство на предмет храмов Кианы.

Дрейвен задумался зачем это вообще понадобилось Гертогу? Он ведь и так уничтожил все храмы ещё год назад. Методично, тихо, одну деревню за другой. Где-то подкупали старосту, где-то устраивали «несчастный случай», где-то просто приходили ночью с факелами. К моменту, когда Гертог попросил проверить ещё раз, не должно было остаться ни одного.

Разве что кто-то построил новые?

Дрейвен отмахнулся от этой мысли. Кому строить? Кто в здравом уме станет строить храм богине, которую все забыли? Он потянулся к графину, но тот был пуст. Потянулся ко второму, но и там ничего не было. Третий он даже проверять не стал, поморщился и хотел позвать слугу, но когда двери зала распахнулись…

— Что за…

В зал вошли трое стражников. Быстро, решительно, в полном вооружении. Дрейвен поднял голову и нахмурился.

— Лорд Дрейвен, — первый стражник остановился у стола. — Именем короля вы арестованы за попытку убийства его величества и узурпацию власти.

Дрейвен замер с протянутой к графину рукой. Несколько секунд он просто сидел и смотрел на стражника, как смотрят на человека, который сказал что-то настолько абсурдное, что мозг отказывается это обрабатывать.

— Что? — переспросил он.

— Вы арестованы, милорд, — повторил стражник и сделал шаг вперёд.

— Именем какого короля⁈ — Дрейвен вскочил, опрокинув пустой графин. — Король мёртв! Я здесь король! Я ваш лорд-командующий! И вы смеете…

— Руки, милорд, — второй стражник зашёл сбоку.

— Не смейте меня трогать! — Дрейвен отшатнулся. — Я вас всех уничтожу! Это заговор! Вы даже не понимаете, с кем связались! За мной стоит сила, которая…

Третий стражник молча заломил ему руки за спину. Дрейвен рванулся, ударил ногой по столу, опрокинул блюда. Утка полетела на пол, сыр покатился под кресло, вино из перевёрнутого кубка потекло по столешнице.

— Я убью вас! — орал он, пока его волочили к выходу. — Всех убью! Вы не знаете, что вы делаете! За мной стоит Гертог! Вы все сдохнете!

Дрейвена вытащили из зала. Его крики разносились по коридорам дворца, пока высокий стражник с размаху не ударил лорда металлической перчаткой по голове и тот мгновенно обмяк и наконец-то замолк.

* * *

— Подъём, цареубийца! — раздался чей-то голос.

Ледяная вода обрушилась на голову и Дрейвен захлебнулся, закашлялся, дёрнулся и открыл глаза.

Темнота, сырость, вонь… Он лежал на грязном полу, мокрый, трясущийся, в собственной одежде, которая промокла насквозь. Над ним стояли двое стражников в шлемах с пустым ведром в руках.

Дрейвен судорожно огляделся. Единственный факел на стене тускло освещал тесное помещение с мрачными стенами и низким потолком. Темница.

— Это что… правда? — прохрипел он, пытаясь сесть.

— Лорд Дрейвен, — заговорил первый стражник, и голос его звучал глухо из-под шлема. — Нам известно о вашем участии в заговоре против короля. Известно, что убийство его величества было организовано вами и что убит был двойник, а не настоящий король.

Дрейвен побледнел.

— Нам также известно, — продолжил второй, — что вы заключили союз с демонической сущностью по имени Гертог, целью которого является уничтожение богини Кианы и захват безраздельной власти над этим миром.

— Это всё ложь! — воскликнул Дрейвен, он пришёл в себя и уже перестал бояться. — Заговор! Вас всех казнят за такео!

— Его величество вернулся, — слова стражника прозвучали как приговор. — Ночью, с верным отрядом. Он взял под командование всю стражу столицы и приказал арестовать вас и всех, кто причастен к заговору.

— Как⁈ Где⁈ Этого не может быть! Он не мог вернуться! Никто не знал, где он! — от былой смелости Дрейвена не осталось и следа, он попятился назад, едва не уткнувшись в стену, но один из стражников схватил его.

— Осталось только дождаться казни, — ровно закончил второй стражник.

Дрейвен замер. Рот открылся, руки затряслись и в следующую секунду из него хлынуло всё разом, бесконтрольно, как вода из прорвавшей плотины.

— Это не я! Это Гертог! — закричал он. — Он заставил меня! Я не хотел! Он пришёл ко мне, предложил сделку, пригрозил что уничтожит мой род! Я был вынужден, у меня не было выбора!

— Кто ещё участвовал в заговоре? — спросил первый стражник.

— Все! Я скажу всех! — Дрейвен заговорил быстро, захлёбываясь словами. — Граф Вернон, он финансировал переворот! Барон Крейг, он обеспечил проход убийц во дворец! Советник Мильтон, он подкупил стражу у покоев короля! Капитан Ренц, он…

Он называл имя за именем, должность за должностью, и с каждым именем его голос становился выше и тоньше.

— Я присягну королю! — кричал он. — Прямо сейчас, на коленях, при свидетелях! Я всё расскажу, всё что знаю! Про Гертога, про храмы, про Алгора, про всех! Только пощадите!

— Продолжайте, — сказал первый стражник.

И Дрейвен продолжал. Он говорил без остановки, перечислял заговорщиков, раскрывал схемы, сдавал явки, пароли, тайные встречи. Называл суммы, даты, места, выворачивался наизнанку, лишь бы сохранить свою жалкую жизнь.

Но в этой темнице у стен были уши. Много ушей.

Сначала Дрейвен не обратил внимания. Тихий гул, доносившийся откуда-то извне, он принял за шум крови в ушах., но с каждым названным именем гул нарастал, становился громче, и в нём начали различаться слова:

— Цареубийца…

— Предатель…

— Казнить…

— Что это? — Дрейвен замолчал и прислушался. — Что за шум?

Стражники не ответили.

Гул стал ещё громче. Он слышал уже сотни голосов, ревущих одновременно, отчего стены вокруг начали дрожать, а в следующую секунду они упали.

Не рухнули, не обвалились, а просто упали плашмя наружу, все четыре разом, как декорации в театре, которые роняют по команде режиссёра. Дневной свет ударил в глаза так, что Дрейвен вскрикнул и закрыл лицо руками.

Когда он разлепил веки, то увидел площадь. Центральную площадь столицы. Ту самую, где проходили казни, коронации и праздники. И на этой площади, вокруг того места, где только что стояла его «темница», собрались сотни людей: горожане, торговцы, ремесленники, стражники, слуги. Все смотрели на него — мокрого, грязного, трясущегося, стоящего на коленях посреди рухнувших досок и тряпок.

Не каменных стен, а тонких досок, обтянутых грязной серой тканью, с нарисованными на них камнями.

Декорация. Это была декорация, — пронеслось в голове лорда-командующего, теперь уже бывшего.

Стражники рядом с ним сняли шлемы. Первый — молодой, худощавый, с пронзительным взглядом. Это был тот самый шут, что выжил после отравления. Тот самый, за которым Дрейвен отправил Алгора, а второй стражник — исхудалый мужчина с бегающими глазами, в котором Дрейвен с ужасом узнал офицера, которого отправил вместе со своим племянником на поиски.

— Нет… — прошептал Дрейвен. — Нет, нет, нет…

— Да, — сказал я.

Толпа ревела. Они слышали всё. Каждое имя, каждое признание, каждую мольбу. Через тонкие дощатые стены, на которых были нарисованы камни, через ткань, через щели люди слышали каждое слово, сказанное Дрейвеном в его фальшивой темнице.

В первых рядах сидели люди в дорогих одеждах. Советники, бароны, графы. В их рядах были те, чьи имена только что произнёс Дрейвен. Граф Вернон побледнел и попытался встать, но двое стражников тут же схватили его. Барон Крейг рванулся к выходу, но и его перехватили горожане и чуть было не устроили самосуд. Советник Мильтон сидел неподвижно с закрытыми глазами и по его щеке текла слеза.

Одного за другим заговорщиков хватали, вязали и уводили. Толпа кричала, свистела, улюлюкала. Дрейвен стоял на коленях посреди площади, в грязи, мокрой одежде и смотрел, как рушится всё, что он строил.

— Я же говорил, что сработает, — сказал я Хораку, когда мы отошли в сторону.

Хорак трясся и зубы его стучали:

— Но нас ведь могли казнить! Стража сказала, что если он не сознается…

— Но не казнили же, — пожал я плечами.

— Не казнили, — Хорак сглотнул. — Но могли!

— Ты убедил Гертога не давать тебе демоническую силу, ты убедил жителей Шерина защитить храм, ты убедил стражу столицы дать нам шанс. Один и тот же талант, каждый раз. Только раньше ты использовал его, чтобы спасти свою шкуру, а сегодня — чтобы спасти королевство, — хлопнул я его по плечу, отчего он испуганно вздрогнул.

Хорак посмотрел на меня и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше в них не видел. Намёк на гордость и достоинство.

— Максимус, — ко мне подошёл Леон. Его лицо было хмурое, а руки скрещены на груди. — Я всё ещё ему не верю.

— Лёня, — сказал я. — Если бы Хорак хотел нас предать, мы с тобой уже сидели бы в настоящей темнице.

— Мне плевать, — Леон смотрел на Хорака в упор. — Он причастен к смерти Изабеллы. Он служил тем, кто её убил и никакие речи на площади этого не изменят.

Хорак опустил голову и ничего не ответил.

— Посмотри вокруг, — я кивнул на площадь, где стражники уводили заговорщиков. — Дрейвен схвачен, все заговорщики названы и арестованы. Теперь королю ничего не угрожает и мы наконец можем найти его и не бояться, что его убьют в первый же день.

Леон промолчал, но по его взгляду я понял, что он категорически со мной не согласен и по-прежнему не доверяет человеку, который причастен к смерти его возлюбленной.

Я не стал спорить. Не сейчас. Вместо этого я посмотрел на площадь, на толпу, на рухнувшие стены фальшивой темницы и подумал о том, как странно устроена жизнь. Несколько месяцев назад я очнулся в темнице этого города, обвинённый в убийстве короля, с кровью на руках и без единого союзника. А сегодня я стоял на той же площади и только что посадил в темницу человека, который всё это устроил.

Да уж, как бы сказал мой бывший начальник — на этом объекте мы закончили.

* * *

Деревня Кросс. Три дня пути от Лискона.

Староста деревни Кросс стоял на коленях и смотрел в землю. Рядом с ним, в такой же позе, стояли двое его помощников. Все трое не поднимали глаз.

Перед ними стоял молодой человек в изодранных доспехах. Вернее, то, что когда-то было молодым человеком. Язвы покрывали его руки целиком от кончиков пальцев до плеч, чёрные, мокрые, пульсирующие. Лицо пересекали тёмные трещины, левый глаз заплыл багровым, а правый смотрел ровно, холодно, нечеловечески. Доспехи, когда-то золотые, потемнели и покрылись чем-то маслянистым.

— Докладывай, — сказал Гертог голосом, от которого у старосты побелели костяшки сжатых кулаков.

— Всё идёт согласно вашим указаниям, о великий, — староста говорил быстро, не поднимая головы. — Жители ежедневно прославляют ваше имя, храм Кианы разрушен ещё в прошлом году, никто не смеет произносить её имя. Мы делаем всё, чтобы вера в вас крепла с каждым днём.

— Хорошо, — Гертог прошёл мимо старосты, и там, где его сапоги касались земли, трава чернела. — Пора доказать свою преданность и веру. Не словами, а делом.

Староста сглотнул:

— Конечно. Мы будем счастливы от такой возможности.

— Мне нужна армия, — сказал Гертог, остановившись у окна и глядя на деревенскую площадь, где стоял столб с его символом. — Каждый мужчина, способный держать оружие. Каждый, кто может идти. Вооружите их чем есть: топорами, вилами, кольями. Мне не нужны солдаты, мне нужны тела.

— Армия? — переспросил староста и тут же прикусил язык, потому что вопросы Гертогу задавать не следовало.

— Пришло время раз и навсегда разобраться с жалкими остатками сторонников моей сестры, — Гертог повернулся к нему и улыбнулся. Улыбка на изъеденном язвами лице Алгора выглядела так, что один из помощников старосты тихо всхлипнул. — Собирайте оружие и выдвигайтесь на Лискон.

— Лискон? — староста поднял голову. — Но это же…

— Я знаю что это, — оборвал Гертог. — Выполняй.

Староста поднялся с колен, поклонился и вышел, утаскивая за собой помощников. Один из них оглянулся на пороге — и тут же отвернулся, встретив взгляд Алгора.