Что-то произошло. Что-то настолько серьёзное, что заставило эльфов забыть про осквернённую священную землю, про гномьего предателя, про эльфийку, поднявшую магию против собственных сородичей. Что-то, что было для них страшнее всего этого вместе взятого.

И это был шанс.

— Мы победили! — Леон вскинул кулак в воздух и обвёл взглядом пустую поляну. — Видали, как они драпанули⁈ Трусливые эльфы испугались могучих воинов Лискона!

Несколько крестьян неуверенно загалдели, но староста не разделял его восторга. Он быстро огляделся, пересчитал людей и скомандовал:

— Быстро собираемся. Берём детей, берём всё что можем нести и уходим, пока они не вернулись.

— Он прав, — Ари подошла ко мне. — Надо немедленно уходить. Если эльфы вернутся — это будет конец. Они не простят ни магию земли, ни бунт, ни то, что я…

— Подождите, — сказал я.

Все повернулись ко мне.

— Чего ждать⁈ — воскликнул Леон.

— Пока не знаю, — ответил я. — Но кое-что мне нужно проверить.

— Максимус, ты рехнулся⁈ — Леон схватил меня за рукав. — Они нас чуть не убили! Надо бежать!

— Чуть не убили могучих воинов Лискона? — улыбнулся я, снимая его руку. — Дайте мне немного времени. Я скоро вернусь.

— Максимус, куда ты? — крикнул он мне в спину.

Я не ответил, потому что уже шёл по тропе обратно к эльфийской деревне.

* * *

Деревня выглядела так, как будто по ней прошёл ураган. Не физический, а эмоциональный. Везде суета, крики на эльфийском, бегающие фигуры. Эльфы носились между домами, хватали оружие, кричали друг на друга. Матери тащили детей в дальние дома, мужчины строились в отряды и тут же рассыпались, потому что никто не мог договориться, кто командует.

Паника. Настоящая, безудержная паника. И у кого? У эльфов, которые совсем недавно смотрели на нас с ледяным презрением, от этого зрелища было не по себе. Если уж они испугались…

Старейшина стоял, опираясь на посох, и слушал доклады, которые ему выкрикивали подбегающие эльфы. Лицо бледное, губы сжаты.

— Что происходит? — спросил я, подойдя.

Он повернулся ко мне и его глаза расширились:

— Ты всё ещё здесь? Радуйся, духи леса дают вам шанс уйти живыми. Забирай своих людей и убирайся прочь!

— Что происходит? — повторил я свой вопрос.

— Это тебя не касается, человек, — он презрительно хмыкнул и отвернулся.

В этот момент к старейшине подбежал перепуганный молодой эльф с царапинами на лице:

— Старейшина, бобры уже в глубине священного леса! Их дюжина, может больше, и они двигаются очень быстро!

— Это чужаки привели их сюда! — старейшина сказал это громко, явно желая, чтобы слышали все вокруг. — Они осквернили границу и бобры пошли за ними!

— Но бобры двигаются не в нашу сторону, — молодой эльф сглотнул. — Они не идут к деревне.

— Куда тогда? — старейшина повернулся к нему.

Молодой эльф замолчал, посмотрел на старейшину, на окружающих, облизнул пересохшие губы.

— Не вздумай это говорить, — побледнел старейшина.

— Они направляются к Древу леса, — тихо сказал молодой эльф.

Тишина. Короткая, страшная тишина, в которой я услышал, как старейшина перестал дышать и в следующую секунду надменный, властный, уверенный в себе хозяин эльфийского поселения исчез. Передо мной стоял старик: жалкий, напуганный старик, у которого тряслись руки на посохе.

— Мы не можем их остановить, — прошептал молодой эльф, и голос его сломался. — Их шкуры слишком прочные для стрел, а вода, которой атакуют наши маги, их только радует. Мы пробовали, мы пытались…

С каждым словом лицо старейшины бледнело всё сильнее. Эльфы вокруг слушали и я видел, как страх передаётся от одного к другому.

Я стоял рядом и смотрел на старика, который ещё полчаса назад приговорил к казни сотню безоружных людей. Который изгнал четырнадцатилетнюю девочку в лес и сделал её имя ругательством. Который называл людей скверной и держал их в загоне для овец.

Сейчас это был просто напуганный старик, которому не к кому обратиться за помощью и я понял, что вот он — тот самый момент, ради которого я не ушёл, когда мог. Решить проблему с бобрами, вернуть жителям Лискона дом и раз и навсегда зарыть топор вражды с эльфами, которые живут в этом лесу сотни лет.

— Я могу помочь, — сказал я.

Он посмотрел на меня и в его глазах мелькнуло что-то. Нет, вовсе не благодарность и не надежда, скорее недоверие. Как смотрит человек, которому протягивают руку помощи из-за забора, через который он сам минуту назад кидал камни.

— Ты? — сказал он. — Человек? Гномий маг? Ты хочешь помочь нам?

— Не вам, — ответил я. — Всем. И вам, и людям из Лискона, потому что бобры это ваша общая проблема. Вчера они захватили Лискон, сегодня они сгрызут ваше Древо леса, а послезавтра….

Когда я сказал это, вокруг повисла гробовая тишина. Несколько эльфиек упали в обморок лишь от слов о том, что их священное Древо леса могут сгрызть бобры.

— Вы не можете победить бобров в одиночку. И люди не могут, но вместе мы справимся, — продолжил я.

— Вместе с людьми? — старейшина произнёс это так, как будто я предложил ему пообедать с крысами.

— Вместе с людьми, — кивнул я. — И с вашей изгнанницей, которая только что в одиночку уложила троих ваших магов. Вам нужна каждая рука, каждый клинок и каждая капля магии. Или вы предпочитаете гордо стоять и смотреть, как бобры сжирают ваше священное дерево?

Старейшина молчал. Вокруг нас бегали эльфы, кричали, суетились. Барабаны в глубине леса не прекращались.

— Условия? — наконец спросил он, и в этом одном слове я услышал всё, что мне нужно было услышать. Он торговался, а торговаться я умел как никто другой.

— Люди из Лискона свободны, — сказал я. — Никакой казни, никакого загона, никакого унижения. Они возвращаются в свою деревню и живут в мире с вами. Торговля, обмен, добрососедство. Граница остаётся, но перестаёт быть стеной.

— Что ещё? — недовольно спросил он, понимая что у него нет рычагов влияния на меня.

— Ариель, — сказал я. — Её изгнание окончено. Она свободна и может приходить и уходить, когда захочет.

Старейшина стиснул посох так, что костяшки побелели.

— Это слишком много, — процедил он.

— Это цена вашего дерева, — ответил я. — Решайте быстро. Бобры ждать не будут.

Из леса донёсся громкий и протяжный треск. Треск ломающейся древесины.

Старейшина закрыл глаза и тяжело выдохнул:.

— Хорошо, будь по твоему.

— Отлично, — хлопнул я в ладоши. — А теперь слушайте как мы поступим…

Я вернулся к месту, где ждали жители, и остановился перед толпой. Сотня пар глаз настороженно и недоверчиво смотрела на меня.

— Я договорился с эльфами, — сказал я. — Они отпускают нас: никакой казни, никакого плена. Взамен мы поможем им отбить бобров от их священного дерева.

Среди людей повисла короткая тишина, а потом в воздухе взорвался гул голосов.

— Помогаем⁈ — здоровенный мужик в рваной рубахе шагнул вперёд. — Помогаем эльфам⁈ Они два дня держали нас в загоне для овец! Наших детей! Наших жён!

— Они хотели нас убить! — крикнула женщина с ребёнком на руках.

— Да! — Леон встал рядом с ней и ткнул пальцем в мою сторону. — Они пытались нас убить, ты что, с ума сошёл⁈

— Без них мы не справимся с бобрами, — спокойно сказал я.

— Да вы чего⁈ — тут же развернулся Леон к жителям. — Мы сможем победить бобров лишь сообща, это же очевидно!

Жители уставились на него с тем выражением, с каким смотрят на человека, который переобулся буквально на лету.

— Да пускай бобры хоть весь лес сожрут! — выкрикнул кто-то. — Поделом этим чёртовым эльфам! Пусть узнают, каково это, когда у тебя всё забирают!

— Верно! — Леон снова развернулся и посмотрел на меня. — Эльфы должны получить по заслугам, это не наше дело!

Я молча поднял бровь, удивлённо посмотрев на него, а потом вновь обратился к толпе.

— А куда отправятся бобры, когда закончат здесь? — спросил я, обводя людей взглядом. — Думаете, они сожрут эльфийский лес и успокоятся? Думаете, Лискон в безопасности? Думаете, бобры дадут вам разрушить плотину, из-за которой затопило вашу деревню?

Толпа притихла.

— Вот именно! — Леон снова развернулся к жителям и ткнул пальцем в воздух. — Вы вообще головой-то хоть думаете? Бобры это наша с эльфами общая проблема и решать надо её здесь и сейчас, пока не стало поздно!

— Леон, замолчи уже! — рявкнул староста.

— Да, замолчи уже, — подхватили несколько голосов из толпы.

Леон обиженно скрестил руки на груди и отвернулся. Староста вышел вперёд и тяжело оглядел людей, а затем заговорил:

— Мне эльфы нравятся не больше, чем вам. Они держали нас в загоне, это правда. Они хотели нас казнить, это тоже правда, но вот ещё одна правда: нам некуда идти. Деревня затоплена, бобры там хозяйничают и эти твари с каждым днём становятся больше и злее. Если мы сейчас развернёмся и уйдём, то куда? В поле? В другую деревню, где нас никто не ждёт?

Он помолчал.

— Максимус прав. Бобры сожрут этот лес, а следом придут к нам и тогда бежать будет уже некуда. Нам нужно разобраться с ними раз и навсегда и к сожалению без эльфов мы не справимся.

Толпа недовольно молчала, потому что возразить было нечего.

— Я не прошу вас любить эльфов, — добавил я. — Я прошу вас помочь мне спасти вашу деревню и жать решающий бой этим демоническим созданиям лучше здесь, а не рядом с вашими домами, от которых после такого побоища мало что останется.

Здоровенный мужик в рваной рубахе сплюнул на землю:

— Ладно. Но если хоть один ушастый косо на меня посмотрит — я ему этот взгляд выпрямлю.

Я собрал всех на поляне перед эльфийской деревней. Эльфы встали слева, люди справа, и между ними было метров пять пустого пространства, которые никто не хотел сокращать.

— Итак, — начал я. — Бобры идут к Древу леса по главной тропе, значит нам нужно…

— Я не буду стоять рядом с этим, — эльф-лучник кивнул на здоровенного мужика из Лискона. — От него пахнет как от свиного хлева.

— А от тебя пахнет как от цветочной клумбы, и ничего, терпим, — огрызнулся мужик.

— Ты сравниваешь аромат лесных трав с вонью немытого… — тут же вспыхнул эльф.

— Кого ты назвал немытым, уши⁈ — тут же бросился к эльфу человек.

— Мужики, мужики! — Леон встал между ними, разведя руки. — Давайте успокоимся и…

— Не лезь, дылда! — рявкнули оба одновременно, и Леон отступил, подняв руки.

С другой стороны двое крестьян отказывались брать вилы, которые им протягивал молодой эльф:

— Мы от эльфов подачки не берём!

— Это не подачки, это оружие, дубины вы короткоухие, — воскликнул тот.

— Кого ты назвал дубинами?

Ари стояла в стороне, у дерева, скрестив руки на груди. Эльфы демонстративно поворачивались к ней спиной, а она делала вид, что не замечает.

Я смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает.

— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ! — рявкнул я так, что с ближайшего дерева сорвалась стая птиц.

Все замолкли и уставились на меня.

— Пока вы выясняете кто кого больше ненавидит, бобры жрут ваше дерево, — я обвёл взглядом обе стороны. — Им плевать, эльф вы или человек. Для них вы все враги, так что сейчас вы заткнётесь, перестанете нюхать друг друга и будете делать то, что я скажу, а все вопросы и возражения — потом, а лучше — никогда. Понятно?

Но никто не ответил.

— Понятно⁈ — повторил я громче.

Нестройный гул согласия раздался с обеих сторон.

— Вот и отлично. Тогда так: лучники — на деревья вдоль тропы, ждёте моего сигнала, — начал я раздавать задачи коротко, без объяснений. — Люди за мной, берёте ветки, листья, всё что найдёте. Леон — собираешь десяток мужиков покрепче, факелы, вам надо будет создать побольше шума. Ари и маги воды тоже со мной, потом скажу зачем.

— Зачем нам с тобой? — нахмурился один из эльфийских магов.

— Это вопрос? — строго спросил я.

Эльф утвердительно кивнул.

— А что я сказал про вопросы? — спросил уже я.

— Что все вопросы потом, — довольно хмыкнул один из крестьян, довольный что оказался смышлёнее эльфов.

Я щёлкнул пальцами и указал на мужика, при этом не сводя взгляда с эльфа:

— Вот! А теперь бегом марш спасать ваше чудо-дерево.

Эльф посмотрел мне в глаза, а следом кивнул и пошёл вместе с сородичами. Все разошлись по позициям. Злые, недовольные, уверенные что мой план — сущая дурость и они бы сделали лучше, но ситуация в том, что они не сделали ничего.

Леон подошёл ко мне, уже с факелом в руке:

— Максимус, ты уверен что это сработает?

— Абсолютно, — ответил я.

— Правда?

— Конечно же нет, Лёня, — возмутился я. — Мы будем биться с теми жуткими бобрами, тебе напомнить как они тебя отделали в нашу первую с ними встречу?

Он активно замотал головой и руками, отчего факел мигом потух.

— Других вариантов у нас всё равно нет, так что сделаем так, чтобы этот план сработал, — хлопнул я его плечу. — А теперь иди, подожди снова свой факел и проинструктируй свой отряд.

* * *

Всё началось с крика Леона:

— Эй, зубастые! Сюда! Сюда, твари!

Десяток мужиков с факелами выскочили на тропу, орали, стучали палками по деревьям, швыряли камни. Бобры повернулись на шум — четверо средних, размером с крупную собаку, и двое побольше. Рыкнули, оскалились и двинулись на отряд Леона.

— Бегом! — скомандовал Леон, и его отряд рванул по тропе, грамотно, не слишком быстро, чтобы бобры не потеряли интерес.

Первый бобёр ступил на замаскированный участок и земля под ним провалилась. Он ухнул вниз, заскрёб лапами по краям ямы и заверещал. Второй влетел следом, не успев затормозить. Третий попытался обойти, наступил на ветки рядом и тоже провалился.

— Есть! — заорал мужик в рваной рубахе, тот самый, что обещал выпрямить взгляд эльфу. — Попались, гады!

Именно он настоял скрыть вырытые мной ямы с помощью валежника и сухостоя и теперь триумфально смотрел, как наши партизанские ловушки поглощали бобров одного за другим.

В следующее мгновение из ветвей окружающих деревьев бесшумно соскользнули эльфы-лучники. Три стрелы — в морды, в глаза, в единственное незащищённое место. Бобры в ямах задёргались и затихли.

Люди орали от восторга, эльфы же молча кивали друг другу, но было видно что они тоже очень рады. Но в следующую секунду земля затряслась. Два крупных бобра вырвались из ям, разворотив края, и ринулись вперёд по тропе. Стрелы отскакивали от их шкур как зубочистки.

— Отступаем к Древу! — крикнул я.

У Древа леса начался сущий ад.

Оставшиеся крупные бобры ломали всё на своём пути. Один удар хвостом — и небольшое дерево трещало и валилось, сминая кусты, сбивая лучников с ветвей. Деревья крупнее несколько бобров перегрызали за десяток секунд. Один эльф не успел спрыгнуть, дерево рухнуло вместе с ним, и я услышал крик, от которого сжалось внутри.

Но внезапно здоровенный мужик из Лискона кинулся к упавшему дереву, одним махом откинул ветки и вытащил молодого эльфа — того самого, что совал крестьянам вилы и называл их дубинами. Эльф был в сознании, но нога была неестественно вывернута.

— Держись, ушастый, — буркнул мужик, закидывая его на плечо и оттаскивая в сторону.

— Меня зовут не ушастый, — прошипел эльф сквозь зубы.

— Расскажешь за кружкой эля, когда выберемся отсюда живыми, — ответил мужик и побежал дальше.

Лучники перегруппировались, били в морды, в пасти, в глаза… когда попадали — бобры шарахались, но тут же возвращались в строй. Люди с вилами и палками тыкали в бока, отвлекали, уводили в стороны, а эльфы добивали с деревьев. Не по команде, не по плану, а просто потому, что в бою не остаётся времени на ненависть.

Леон носился между отрядами, орал команды, размахивал мечом, который подобрал у раненого эльфа, и каким-то чудом оказывался именно там, где было хуже всего. Мужик с вилами падал и Леон был рядом. Эльф-лучник промахивался и Леон уже был тут как тут — отвлекал бобра криком и факелом, давая время на второй выстрел.

Ари работала с эльфийскими магами. Молча, без слов, без команд — они чувствовали друг друга через воду, через магию, через что-то, чего я не понимал. Потоки воды хлестали бобрам в морды, ослепляя, дезориентируя. Они не наносили бобрам урона и вреда, но давая людям и лучникам драгоценные секунды.

Одного за другим бобров загоняли, вязали, валили. Люди наваливались по пятеро на каждого, эльфы стреляли в упор, маги заливали морды. Грязно, хаотично, с матом и криками на двух языках.

И вот наконец последний бобёр рухнул, опутанный верёвками и прижатый к земле десятком рук: человеческих и эльфийских вперемешку.

В воздухе висела тишина, разбавляемая лишь тяжёлым дыханием. Кто-то сел на землю, кто-то привалился к дереву. Леон стоял с мечом, весь в грязи и крови, и улыбался так, что разбитая губа треснула заново.

— Какая славная была битва! — довольно выдохнул он.

И тут лес содрогнулся.

Не от удара, не от падения дерева — от чьих то шагов. Тяжёлых, гулких, от которых задрожала земля и зазвенели наконечники стрел в колчанах. За деревьями, в глубине леса, затрещали стволы. Один, другой, третий — деревья шатались, трещали, а некоторые и падали, расчищая дорогу чему-то огромному.

Из-за поваленных стволов вышел вожак. Он был как минимум вдвое больше остальных. Туша размером с повозку, покрытая тёмной жёсткой шерстью, лапы толщиной с бревно, а зубы — каждый длиной с мою ладонь, оранжевые, мокрые, острые. Он шёл медленно, не торопясь, и от каждого его шага земля вздрагивала.

Но не это заставило меня похолодеть.

Глаза. Я смотрел в его глаза и видел то, что уже видел раньше в Виндхольме. Красные, пустые, нечеловеческие. Это был тот же взгляд, что у Алгора, когда через него смотрела демоническая сущность.

Этот бобёр… в нём жило та же нечеловеческая тварь, что была внутри молодого стражника…

Вожак тем временем остановился, оглядел поляну перед Древом, связанных бобров, раненых эльфов, людей с вилами, меня и разинул пасть. Рёв ударил по ушам так, что несколько человек упали на колени. Эльфийские лучники попятились, а Леон побледнел и перехватил меч покрепче.

Я стоял и смотрел в красные глаза вожака, и в его взгляде я видел то же самое, что было во взгляде Алгора — голод. Бесконечный, ненасытный голод.