Утро пришло серое, без солнца. Райан сидел на диване, сжимая «Глушитель». За окном шуршали шины — редкие экипажи, ранние пешеходы. Город просыпался, не зная, что в одной из квартир прячутся двое, за которыми охотится Орден.

Элиза вышла из кухни. В руках — две кружки с каким-то тёплым пойлом.

— Заварки нет, — сказала она, протягивая одну. — Кипяток с травами. Тетка засушила, про запас, видать.

Райан взял кружку. Пальцы сомкнулись на керамике. Он чувствовал тепло — слабо, почти иллюзорно. Архив молчал.

— Сегодня, — сказала она, садясь напротив. — Варн.

— Сегодня.

— Времени у нас нет, это понятно, — она отхлебнула, поморщилась. — Вопрос — как?

Райан молчал. Смотрел в окно на противоположный дом, на зашторенные окна, на серое небо. Потом встал, прошёл в прихожую, остановился у щитка.

— Ты куда?

— Позвоню.

Элиза нахмурилась.

— Кому?

— Варну.

Он открыл крышку щитка. Пучки проводов, клеммы, изоляция. Райан смотрел на них и чувствовал, как внутри, под рёбрами, начинает пульсировать знакомое, давно забытое тепло. Архив не включался — он просто давал знать, что готов. Протянул руку к проводам.

— Ты спятил? — Элиза подошла ближе. — Он же нас ищет.

— Он нас не найдёт. А я дозвонюсь.

Он отложил «Глушитель» в сторону на минуту — не больше. Архив вернулся мягко, без удара. Просто заполнил пустоту, подсказывая контакты, частоты, обходные пути. Пальцы, почти не чувствующие сопротивления, замкнули цепь. Райан поднял трубку старого черного телефонного аппарата, некогда (да и поныне в каком-то смысле) признака определенного статуса в обществе...

Дрейку собрали руку к утру.

Операция шла долго — маго-механический протез высшего класса требовал подгонки. Механики возились с нервными узлами, алхимики правили формулы отторжения. Полковник сидел на койке, стиснув зубы.

Когда включили подачу, он впервые за два дня почувствовал пальцы.

Не свои — чужие, холодные, металлические. Но они сгибались. Ими можно было взять кружку. Сжать кулак. Ударить.

— Протез полностью функционален, полковник, — доложил врач. — Рекомендую беречь первый месяц. Не перенапрягать. Привыкать постепенно.

— А если не буду беречь? — спросил Дрейк.

— Поломается. Придётся менять.

Дрейк усмехнулся.

— Совет уже знает?

— Вас ждут, полковник. В Зале Отражений.

Он поднялся, проверил равновесие. Протез тянул плечо, но терпимо.

— Я готов.

Зал встретил его тишиной. Шесть масок на постаментах, шесть фигур в тени. Дрейк встал в центре.

— Полковник, — голос Первого, — ваша самодеятельность стоила нам Стигмата и десятка солдат.

— Выполнял приказ, — ответил Дрейк.

— Приказ был найти Соула, а не устраивать бойню в коллекторах, — Четвёртый поправил маску. — Вы хотели мести. И поплатились. Эмоции застилают рассудок.

Глава 14

Утро пришло серое, без солнца. Райан сидел на диване, сжимая «Глушитель». За окном шуршали шины — редкие экипажи, ранние пешеходы. Город просыпался, не зная, что в одной из квартир прячутся двое, за которыми охотится Орден.

Элиза вышла из кухни. В руках — две кружки с каким-то тёплым пойлом.

— Заварки нет, — сказала она, протягивая одну. — Кипяток с травами. Тетка засушила, ещё прошлогодний.

Райан взял кружку. Пальцы сомкнулись на керамике. Он чувствовал тепло — слабо, почти иллюзорно. Архив молчал.

— Сегодня, — сказала она, садясь напротив. — Варн.

— Сегодня.

— Времени у нас нет, это понятно, — она отхлебнула, поморщилась. — Вопрос — как?

Райан молчал. Смотрел в окно на противоположный дом, на зашторенные окна, на серое небо. Потом встал, прошёл в прихожую, остановился у щитка.

— Ты куда?

— Позвоню.

Элиза нахмурилась.

— Кому?

— Варну.

Он открыл крышку щитка. Пучки проводов, клеммы, изоляция. Райан смотрел на них и чувствовал, как внутри, под рёбрами, начинает пульсировать знакомое, давно забытое тепло. Архив не включался — он просто давал знать, что готов. Протянул руку к проводам.

— Ты спятил? — Элиза подошла ближе. — Он же нас ищет.

— Он нас не найдёт. А я дозвонюсь.

Он отложил «Глушитель» в сторону на минуту — не больше. Архив вернулся мягко, без удара. Просто заполнил пустоту, подсказывая контакты, частоты, обходные пути. Пальцы, почти не чувствующие сопротивления, замкнули цепь. Райан прижал оголённый провод к губам и заговорил.

Дрейку собрали руку к утру.

Операция шла долго — маго-механический протез высшего класса требовал подгонки. Механики возились с нервными узлами, алхимики правили формулы отторжения. Полковник сидел на койке, стиснув зубы.

Когда включили подачу, он впервые за два дня почувствовал пальцы.

Не свои — чужие, холодные, металлические. Но они сгибались. Ими можно было взять кружку. Сжать кулак. Ударить.

— Протез полностью функционален, полковник, — доложил врач. — Рекомендую беречь первый месяц. Не перенапрягать. Привыкать постепенно.

— А если не буду беречь? — спросил Дрейк.

— Поломается. Придётся менять.

Дрейк усмехнулся.

— Совет уже знает?

— Вас ждут, полковник. В Зале Отражений.

Он поднялся, проверил равновесие. Протез тянул плечо, но терпимо.

— Я готов.

Зал Отражений встретил его тишиной. Шесть масок на постаментах, шесть фигур в тени. Дрейк встал в центре.

— Полковник, — голос Первого, — ваша самодеятельность стоила нам Стигмата и десятка солдат.

— Выполнял приказ, — ответил Дрейк.

— Приказ был найти Соула, а не устраивать бойню в коллекторах, — Четвёртый поправил маску. — Вы хотели мести. И поплатились. Ваши эмоции застилают рассудок.

Дрейк молчал. Новая рука сжималась в кулак — шарниры скрипели.

— Мы отправляем вас в резерв до особого распоряжения. Лечитесь. Привыкайте к руке. Не лезьте. Вызовем, когда понадобитесь.

— И когда же я понадоблюсь? — мужчина оскалился. — Вы просто списываете меня в утиль! И это после всего…

— Вот об этом и речь. Вернетесь, когда успокоитесь, и сможете адекватно оценивать ситуацию, — ответил Четвертый. — Свободны.

Дрейк развернулся, не прощаясь. Вышел в коридор, остановился у окна. Посмотрел на город внизу — серый, дымный, кишащий людьми.

Там, внизу, прятался Соул. Там, наверху, заседал Совет.

«Заплатите. Все заплатите.» — подумал он. И пошёл к выходу, не оглядываясь.

Вечером, когда город зажёг фонари, Варн сидел в кабинете. Ленц принёс папку — последние донесения с места боя, показания солдат, заключение медиков о состоянии полковника.

— Завтра едем проверять, — сказал Варн, не глядя на помощника. — Ту квартиру.

— Я подготовлю машину, господин следователь.

Варн кивнул, потёр переносицу. Снял очки, положил на стол.

В этот момент телефон зазвонил.

Не коммутатор — прямой провод, служебный. Тот, который не использовали месяцами. Варн нахмурился, снял трубку.

— Слушаю.

В трубке — шипение, треск. Чужой, далёкий голос. Сухой.

— Господин Игнасио Варн? Говорит Райан Соул.

Варн замер. Ленц поднял голову.

— Ты сам на связь вышел?

— Да.

— Как ты меня нашёл?

— Ничего сложного, — коротко ответил Райан. — Техническая линия. Прямой доступ. Ваш кабинет — четырнадцатая пара. Коммутатор не понадобился.

Варн прикрыл глаза. Вот оно.

— Зачем звонишь?

— Встреча. Завтра, полдень. Часовня Святой Агаты. Приходите один.

— А если я откажусь?

— Не откажетесь, — голос Райана был пугающе спокойным. — Вы ищете правду. А я — часть этой правды.

Варн молчал несколько секунд.

— Часовня, говоришь. Почему именно там?

— Несколько выходов. Хорошо просматривается. Пустырь рядом. Удобно, если придётся уходить.

— От меня?

— От ваших, — поправил Райан.

Варн усмехнулся.

— Хорошо. Буду. Один. Но если ты решил меня подставить…

— Если бы я хотел вас подставить, я бы уже это сделал.

В трубке щёлкнуло — отбой.

— Ты слышал, — Варн положил трубку. — Готовь машину. Завтра едем в часовню.

— Господин следователь, а если это ловушка?

— На месте и узнаем. В любом случае этот шанс упустить нельзя.

На следующий день, в полдень, Варн вошёл в часовню.

Внутри пахло пылью и сыростью. Тусклый свет пробивался сквозь разноцветные осколки витражей, разрисовывая пол кровавыми пятнами. У алтаря, прислонившись к стене, стоял Райан. Бледный, осунувшийся, но держался прямо.

Варн остановился в нескольких шагах.

— Один, как договаривались.

— Вижу.

Райан не шевельнулся.

— Твоя подруга... она здесь?

— Вас это не касается, — отрезал Райан. — Вы не о ней пришли говорить.

Варн кивнул, сел на скамью.

— Тогда говори.

— Вы хотели знать правду, — Райан посмотрел на него пустыми глазами. — Я расскажу. Но сначала ответьте: на чью сторону вы встанете? Только давайте без пафосных речей о законе и порядке.

— Не знаю, — честно сказал Варн. — Я ещё не решил.

— Этого достаточно.

Райан рассказал. Коротко. Без лишних слов. Как коснулся. Как артефакт стал частью него. Как Архив говорит — не голосом, а знанием. Как он теряет чувства, когда пользуется силой.

Варн слушал молча. Не перебивал.

— И Дрейк знал, что Архив не просто память?

— Думал, что знает. Видимо, ему сказали не всё, — Райан помолчал. — Орден скрывает истину даже от своих.

— А ты откуда знаешь?

— Всё оттуда же.

Варн снял очки, протёр линзы. Лицо его было непроницаемо.

— Если я поверю тебе, что дальше?

— Вы поможете нам выжить. А я дам вам то, что вы хотите — правду. О том, что они скрывают. О том, что делали. О том, что могут сделать.

— Это шантаж?

— Это сделка, — поправил Райан.

Варн смотрел на него долго. Потом встал, прошёлся по проходу.

— А если я решу тебя арестовать?

Райан не отвёл взгляд. Голос был ровным, почти безразличным.

— Это было бы крайне нежелательно.

Фраза прозвучала не как угроза. Не как мольба. Просто факт. Ты можешь попробовать — но ты пожалеешь.

Варн выдержал паузу. Кивнул.

— Понял. Не будем проверять.

Он достал из кармана конверт, положил на скамью.

— Здесь адрес, по которому можно связаться. Тайный ящик. Если что-то случится — вы знаете, где меня искать.

— А взамен?

— Информация. Вы для меня — ключ к Ордену. А ключи нужно беречь. Я буду задавать вопросы. Вы будете отвечать.

Элиза вышла из тени колонны. Нож в руке, наготове.

— Ты нас используешь.

— Да, — не скрыл Варн. — Как и вы используете меня. Это рынок. Все хотят что-то продать и что-то купить.

Она посмотрела на Райана. Он кивнул.

— Предположим договорились, — сказала Элиза. — Но мы сами выбираем время и место.

— Разумно.

Варн направился к выходу, придерживая дверь. На пороге обернулся.

— Будь осторожен, Соул. Не сгори раньше времени. Ты мне нужен живым.

Он вышел. Ленц ждал у кареты.

— Ну, сэр?

— Поехали. Есть работа.

— Они согласились?

— Мы договорились, — сказал Варн, усаживаясь. — Теперь — следить издалека. И докладывать. Мне. Лично. Подключаем только самых проверенных. Райан Соул — это бесценный свидетель. Потерять его будет величайшим провалом.

Элиза и Райан вернулись в квартиру за час до заката. Молча. Сняли куртки, сели на кухне.

— Это было глупо, — сказала Элиза. — Мы могли бы договориться по-другому.

— Как?

Она не ответила. Потому что не знала как.

— Он нас не предал, — сказал Райан. — Мог. Не стал.

— Пока не стал.

Она встала, налила воды в чайник.

— Я хочу спать, Соул. И чтобы завтра не надо было ни с кем договариваться.

— Завтра будем думать.

— Завтра, — кивнула она.

Ночь опустилась на город. Фонари зажглись, выхватывая из темноты мокрые мостовые. Райан сидел у окна, сжимая «Глушитель». В голове — пусто.

Он смотрел на спящую Элизу. Лицо — уставшее, но спокойное. Хотел почувствовать её тепло.

Не получилось.

Но он знал, что она есть. Что Варн — теперь не враг. Что сделка состоялась.

Райан положил «Глушитель» на подоконник. На минуту.

Архив вернулся. Не цифрами — фактами.

«Варн не предаст. Вероятность — восемьдесят девять процентов. Совет ищет. Морт не забыл. Дрейк восстановится предположительно через две недели».

— Я помню.

Он взял жезл обратно. Тишина вернулась.

За окном часы пробили полночь.

Райан лёг, натянул одеяло. Закрыл глаза. В темноте — ничего. Ни снов, ни кошмаров. Только тишина и её дыхание на грани слуха.