Рисковать собой ради девочки, которая давно мертва… Хороший вопрос задает мне Дориан, нечего сказать. Вот только я могу задать ему такой же непростой встречный вопрос — кто поможет Варваре Крыловой, если не я? Конечно, я могу ошибаться, но насколько мне известно, в Российской Империи один Максим Темников. Эх… Вечно все наваливается невовремя…

— Ну хорошо, — сказал я, после того как все обдумал и принял для себя решение. — Допустим я соглашусь помочь тебе.

В этот момент призраки заметно оживились. Каждый из них посчитал своим долгом выразить свое одобрение в мой адрес. Хотя я уже понимал, что хочу ввязаться в очень опасное приключение, поддержка с их стороны мне все равно была приятна. Собственно говоря, как и радостная улыбка на лице девочки, которая в один момент сделала ее намного симпатичнее.

— Пока еще я не даю окончательного согласия, а просто говорю допустим, — сказал я, однако радости на ее лице от этого не убивалось. — Я так понимаю, что если ты мне сейчас говоришь об этом всем, то значит эта смотрительница, о которой ты рассказываешь, до сих пор жива, верно?

— Именно так, Максим, — с готовностью ответила Варвара. — Восемнадцать лет прошло со дня моей смерти, а Еремина до сих пор там. Подпольные алхимики тоже работают. Многие из них поменялись, но они до сих пор делают свои яды, а дети в приюте по-прежнему пьют и едят то, что дает им Нина Федоровна.

— Хорошо хоть так, — усмехнулся я. — Если бы она умерла, то доказывать ее вину было бы гораздо сложнее. Насколько я понимаю, блокнот по-прежнему на своем месте, правильно? Это я к тому, что если доводить дело до конца, то мне бы желательно что-нибудь предъявить полиции.

В этот момент я подумал о том, что гораздо проще было бы обо всем этом просто доложить Голицыну, чтобы его ребята из тайной канцелярии взялись за дело. Однако был один принципиальный момент, почему мне не очень хотелось так делать.

Случай с Золотовым, из-за которого я поставил себя в идиотское положение. Причем не только перед Василием Юрьевичем, но и перед Романовым. Что если и в этот раз получится нечто похожее? Оказаться в дурацкой ситуации второй раз подряд?

Нет уж, увольте. Теперь я хотел все сделать сам. Ну не все, конечно… По крайней мере, ту часть операции, которая даст мне в руки необходимую информацию, чтобы я мог передать ее дальше Дракону. Я думаю, что этого с моей стороны будет вполне достаточно. Возможно, это окажется непросто, но помощников у меня хватает.

Верный отряд призраков, который мне поможет… Мой личный шпион Градовский, опять же… Он хоть и тупит временами, но тем не менее пользу приносит. Кроме того, можно будет подключить Лешку к этому делу, если он согласится.

— Ладно, так уж и быть, я тебе тоже помогу, — сказал в этот момент Дориан таким тоном, как будто у него был какой-то выбор. — Если тебе нечего делать, то что мне остается? Без меня ты точно угодишь в неприятности.

— Да, блокнот по-прежнему в ее сейфе, — ответила в этот момент девочка. — В красной шкатулке с железным замочком.

— Хорошо, — сказал я и начал рассуждать. — Блокнот — это уже что-то. По крайней мере можно будет сопоставить хоть какие-то факты, если она еще не подчистила архивы. Хотя это вряд ли. Не думаю, что в приюте можно будет раздобыть какую-то информацию. Все, что могло хоть как-то навести на нее тень, уже давно уничтожено. Такие дела не проворачивают, чтобы попадаться на мелочах.

— Еще я знаю, где находятся алхимики, — неожиданно сказала Варвара.

— Ты имеешь в виду место, где они готовят яды? — немного удивившись спросил я.

— Да, я знаю где их лаборатория, — ответила Крылова. — И где находится их офис, я тоже знаю.

— У них даже есть свой собственный офис… — усмехнулся я.

— Ага, место, где они встречаются с клиентами, — кивнула девочка. — Еще и магазины. Они торгуют эликсирами.

Понятно… Значит это просто какие-то алхимики, которые кроме официальной деятельности еще и подрабатывают на стороне всякими незаконными операциями. Ситуация начинает более-менее проясняться, вот только сама по себе она легче от этого не становится.

— В лаборатории алхимиков тоже есть блокнот, — продолжала сыпать удивительными фактами девчонка. — Точнее толстая тетрадь. Там тоже есть имена, фамилии и даты. Правда я не совсем понимаю, что именно они значат, но фамилия нашей смотрительницы там тоже записана, а напротив нее даты. Причем встречается она довольно часто.

После этих слов мне на ум сразу пришла мысль, что могли бы означать эти самые даты? Может быть, это дни поставки ядов или что-то в этом роде? Пока лишь ясно было одно — в этом всем нужно разбираться. Причем, если все так, как говорит Варвара, то слишком долго тянуть не стоит. Каждый день промедления может стоить чьей-нибудь детской жизни в приюте «Светлое детство». Этого самого детства у кого-то может и не быть…

Ладно, что мы имеем? Блокнот у смотрительницы, тетрадь у подпольных алхимиков, а кроме того историю, которая очень дурно пахнет. Для начала неплохо.

— Хорошо, Варвара, я тебе помогу, — дал я окончательный ответ. — Попробуем уничтожить это осиное гнездо.

Девчонка смотрела на меня так, как будто готова была разрыдаться. Я думаю, она бы именно так и поступила, если бы призраки могли плакать.

— Ты… Ты правда мне поможешь, Максим Темников? — спросила она, как будто не верила. Самое интересное, что голос у нее в этот момент был каким-то особенно детским, как будто ей было не тринадцать, а гораздо меньше. — И не попросишь ничего взамен?

— Правда, — кивнул я и вздохнул. — Единственное, о чем я тебя попрошу, — когда мы вновь вернемся к этому разговору, ты постараешься вспомнить все. Любую мелочь, которая мне может потребоваться, хорошо?

— Я постараюсь, — пообещала девочка. — А когда мы… Ну в общем…

— Думаю, что в следующие выходные, — сказал я, уже прикидывая, как можно будет отпроситься у Черткова, чтобы посвятить этому делу субботу и воскресенье. — Раньше у меня никак не получится.

Надеюсь, пары дней мне хватит, ну а там видно будет. Может случиться так, что Александр Григорьевич вообще меня не отпустит, и тогда придется как-то проворачивать это за один день. В последнее время наставник относится к нашим урокам все серьезнее. Иногда у меня создается впечатление, что он спешит и боится чего-нибудь не успеть. Хотя, возможно, мне так только кажется.

— Спасибо, Максим, — в очередной раз поблагодарила меня девчонка.

— Пока еще не за что, — ответил я и посмотрел на часы.

Похоже с обстоятельным ужином я сегодня пролетел. Уже общаемся в два раза больше запланированного мной времени, а это еще не все. Теперь не мешало обсудить это дело с призраками, которые явно этого ждали. Если я собирался заняться этим делом на следующей неделе, то какой-никакой план уже нужно было придумывать сейчас. Да и вообще, нам не мешало бы пообщаться с «Тенями» без Крыловой.

— Варвара, ты не могла бы оставить нас с ребятами одних? — сказал я. — Нам нужно кое-что обсудить.

Судя по лицу девочки, она бы с большим удовольствием осталась и послушала, о чем будут говорить взрослые, а заодно и сама бы приняла участие в беседе. Однако возражать не стала и лишь послушно кивнула. Мы с призраками проводили ее взглядами и как только она вышла, Дориан решил поделиться со мной своими мыслями.

— Ну… Поздравляю, мой мальчик, — сказал он. — Только что ты влез в это болото по самые уши. Как и обещал, я тебе помогу, но хочу чтобы ты знал — я от всего этого не в восторге.

— Значит ты хочешь сказать, что пусть эта шайка и дальше занимается своими темными делишками, так что ли? — спросил я у него. — Зато я буду в полной безопасности. Как думаешь, после того, что я уже об этом знаю, я смогу просто взять и сделать вид, будто ничего не произошло?

— Просто я считаю, что это политика, Макс, — сказал Мор. — Грязная политика. С трупами, между прочим. Искать там правых и виноватых — это гиблое и бесполезное дело. Это работа тайной канцелярии, и мы не должны этим заниматься.

— Мы этого и не будем делать, — ответил я. — Просто займемся поиском доказательств, вот и все. Если дело выгорит, то потом уже передадим информацию Голицыну, и пусть они с Александром Николаевичем в этом разбираются и ищут виноватых. Или ты в самом деле предлагаешь оставить все как есть?

— Тьфу ты… — с досадой выдал Мор. — Так тоже плохо… Оставлять как есть нельзя. Ладно, так уж и быть. Но только поиск доказательств, слышишь?

Тем временем призраки смотрели на меня и ждали, пока я начну разговор. Я не стал тянуть.

— Так… Значит, что мы имеем? — спросил я и обвел их взглядом. — Детский приют, в котором травят детей, сумасшедшую смотрительницу, занимающуюся этим много лет, блокнот, в котором имеется куча записей… Что там еще?

— Подпольные алхимики, у которых тоже есть свой блокнот, — сказала Катя. — Точнее толстая тетрадь.

— Точно, — кивнул я. — Что-то еще?

— Получается, что работает целый синдикат! — пробасил со своего места Громобой. — Масштабно работают, гады!

— Да, занятно, — задумчиво произнес Пиявка, а на его лице появилась фирменная гаденькая усмешка. — Убивать Одаренных детей либо подавлять у них Дар до того, как он проявится, это хорошо придумано. Хотя оба варианта, считай одно и то же. Что одно, что другое — все равно убийство. Кому нужны сироты без Дара? Даже если они дворянских кровей…

— Одаренные сироты — ценный товар, — сказал Ткач. — Со слов Варвары понятно, что в приюте их не только чего-то лишают, но и усыновляют и удочеряют. Если ты можешь решать, у кого из детей Дар проявится, а у кого нет — то можно много чего контролировать, вот что я хочу сказать. Думаю, эта смотрительница получала деньги за детей. Как за хороший товар. Причем очень немаленькие деньги.

— В этом нет никаких сомнений, — высказал свою точку зрения Ибрагим. — Ясное дело, что она зарабатывала на этом по полной. Причем все сделано хитро. Никакого насилия, а просто яд, который даже имперские целители не могут почувствовать. Ребенок умер или не раскрылся. Бывает. И никто в этом не виноват, получается. Надеюсь, ты понимаешь, почему мы не могли ввязаться в это дело и пытаться помочь ей без твоего ведома, мой господин?

— Понимаю, — кивнул я. — Теперь было бы неплохо понять масштаб. Да и вообще… Сколько лет занимаются этим в приюте «Светлое детство»? Это началось с Ереминой или гораздо раньше? Явно что-то было и до Варвары, но как долго все это длится? Целая куча вопросов…

— Я тут вот что подумал… Может быть, эти алхимики работают не только с одним приютом? — спросил Педро со своим характерным акцентом. — Что, если это не конкретные заказы, которые они выполняли для Ереминой, а нечто гораздо большее?

После этого вопроса у меня во рту появился какой-то неприятный кислый привкус. Мне даже думать не хотелось о том, что все это может распространяться не только на приют, где хозяйничает Еремина, но и еще на какие-то. Что если Каштан прав и в этом деле замешан не один приют, а два или три?

Если так, то масштабы проблемы могут быть гораздо больше, чем я предполагал. Мне это казалось маловероятным, но исключать эту возможность было нельзя, Кастанеда был прав. Во всяком случае, нечто подобное вполне могло быть, так что нужно иметь в виду и такой вариант.

На некоторые время в комнате повисла тишина. Судя по всему, призраки прокручивали в голове те же мысли, что и я.

— В своей жизни я убил очень много всяких мерзких тварей, — нарушил тишину Ибрагим. — Могу сказать одно — чем опаснее зверюга, тем дольше и успешнее она прячется. Самых опасных и найти сложнее всего. Это я вам к тому говорю, мой господин, что если этот синдикат работает годами и ни одна проверка их не смогла зацепить, значит…

— Значит, что-либо они слишком умны, либо у них есть защита сверху, — закончила за него Серебро. — Вторая мысль мне нравится больше.

— Либо и то, и другое вместе, — вставил Градовский, который все это время молча слушал наш разговор.

— Вот об этом я тебе и говорил, Макс, — пробурчал Дориан. — Дело пахнет полным дерьмом.

— Если кого-то интересует мое мнение, то вот что я скажу, — вновь вступил в разговор Болотников. — Если помните мою историю, то когда-то давно я сознательно ушел в «Черный Плющ», чтобы стать Убийцей Чудовищ. Не хотел участвовать в политических играх и в родовых войнах. Однако же, это меня не спасло…

В этот момент он мрачно усмехнулся и провел ладонью по своей шее.

— Мой род вырезали до последнего человека… Всех до единого, включая меня…

— Ты это к чему? — спросил у него Ткач. — Или просто напомнил нам о том, что тебе как-то по случаю глотку перерезали?

Пиявка бросил на Виктора недовольный взгляд, осудительно покачал головой и продолжил:

— Одаренные сироты — это хорошее наследство, за которое многие не самые успешные рода могут дорого отдать. Сами подумайте — усыновить сильного Одаренного — значит получить его Дар и полную лояльность от него в будущем, — сказал он. — Не станут же приемные детишки выступать против своих новых родственников, правильно? А если хорошенько продумать их будущее и женить на ком нужно, то лет через двадцать-тридцать род получит наследника с нужными способностями. Просто идеально.

— Красиво сформулировал, — усмехнулась Екатерина. — Надо же, а ты, оказывается, умеешь не только гадости мне говорить, но и головой иногда соображаешь.

— Угу, бывает, — кивнул Болотников. — Во всяком случае в этом вопросе я хорошо разбираюсь. Было время подумать на досуге…

— Зря старался, — фыркнула Екатерина, которая с самого первого дня недолюбливала болотного мага. — По-твоему, здесь дебилы сидят и сами до этого додуматься не могут?

— А я вообще не так думаю, — перебил их своим громким басом Федор. — С чего вы все вообще взяли, что у этих алхимиков есть какие-то хозяева сверху? Понапридумывали историй! Вас послушать, так можно подумать, что над ними стоит какой-то гений с планами на сто лет вперед. Прямо сидит вот так и расставляет сирот с дворянскими кровями, как будто в шашки играет. Одного сюда, другого туда… С вашей логикой можно и до государственного переворота додуматься.

— Почему бы и нет? — приподнял бровь Пиявка. — Вполне себе нормальный план. Это ты дальше своего носа не видишь и думаешь только о том, в кого бы Огненным Шаром посильнее шарахнуть. Не все такие как ты, знаешь ли…

— Слушай, Болотников, я ведь могу и по твоей блестящей лысине настучать, — начал заводиться Федор. — Ну так, между делом. Чтобы особенно не умничал.

— Силенок-то хватит? — насмешливо спросил у него в ответ Иван. — Знаешь же, как говорят — чем больше шкаф, тем громче падает…

— Ладно, хватит вам, — прервал я их перепалку, слушать которую у меня совершенно не было времени. — Давайте договорим, я уеду, и ругайтесь хоть до завтрашнего утра. Что ты хотел сказать, Громобой?

— Я хотел сказать, что во всех этих разговорах может и не быть никакого смысла, — ответил он. — Лезем в какие-то дебри, а сами пока еще не знаем ничего конкретного. Ясное дело, что история, которая происходит в этом приюте, очень мутная, и разбираться с ней нужно. Просто выдумывать мозголомные расклады раньше времени — это значит говорить попусту. Вот что я хотел сказать, Максим.

— Это лишь для тебя мозголомные расклады, — пробурчал Болотников. — Для всех остальных это вполне себе обычные разговоры. Просто у кого-то слишком мало мозгов для такой большой головы.

В ответ на это Федор злобно засопел, однако нашел в себе силы сдержаться. Видимо этому способствовал мой пристальный взгляд на него. Со словами Громобоя насчет того, что эта история может оказаться гораздо проще, чем мы думаем, я был абсолютно несогласен.

Да, на самом деле мне бы очень хотелось, чтобы оно именно так и было, но что-то подсказывало мне, что это не так. Причем чем больше я об этом всем думал, тем все меньше мне нравилась эта история. По правде говоря, у меня уже не раз проскочила мысль о том, что было бы лучше мне вовсе не знать об этом всем. Однако теперь ничего не поделать.

Я знаю, и эту информацию никуда не деть. Собственно говоря, как и Варвару Крылову, которая сейчас скорее всего дожидается окончания нашего разговора в соседней комнате.

Эх… Похоже я снова нашел какое-то приключение…