Монументальные залы Имперского Сената Нового Рима давили своей тяжеловесной, почти душной роскошью. Огромный купол, расписанный фресками с изображением давно забытых побед над давно вымершими народами, нависал над амфитеатром, словно крышка каменного саркофага. Пахло здесь специфически, ядреная смесь дорогих благовоний, жженого воска и человеческого пота, который не могла скрыть никакая парфюмерия, когда три сотни облеченных властью мужей начинали всерьез нервничать. А нервничали они сегодня так, что у многих тряслись подбородки.

На повестке дня стояла оперативная сводка из восточных провинций. Точнее, из той дикой, заросшей непролазным лесом задницы мира, где Третий Рим умудрился встрять в масштабную мясорубку.

Консул Марк Антоний Руф, тучный мужчина с багровым лицом и отдышкой хронического гипертоника, сжимал в пухлых пальцах донесение легата Луция Аврелия так сильно, что плотный пергамент хрустел. Он читал вслух, и акустика зала разносила его срывающийся баритон по всем ярусам. И текст этот был похож на температурный график лихорадочного больного, от глубокой задницы к невероятному триумфу, а затем снова в грязь.

Новость о том, что неизвестные гости, вывалившиеся из обнаруженных малоранами Врат, жестоко, с особым цинизмом и какой-то пугающей деловитостью покрошили ударную группировку ушастых, вызвала в зале небывалый резонанс. Сначала патриции молчали, переваривая услышанное. Шутка ли, три полноценных легиона, гордость Империи, были зажаты в клещи, и если бы не эти чужаки со своими громыхающими палками, от Двенадцатого, Пятого и Восьмого легионов остались бы только строчки в похоронных списках и кучи проржавевшего железа на лесной поляне. Эта неожиданная бойня, устроенная пришельцами, позволила избежать катастрофических потерь.

— Слава богам и неизвестным духам! — выкрикнул с места сенатор Флавий, старик с лицом высохшей мумии, ударив посохом в мраморный пол. — Три легиона сохранены! Чужими руками мы вытащили Империю из капкана!

По рядам прокатился одобрительный гул. Патриции сдержанно радовались, хлопая друг друга по плечам. Разумеется, никто из них не пролил ни слезинки по тем простым легионерам, что все-таки остались лежать на поле боя. Их интересовали лишь цифры. Сохранение трех легионов означало, что не придется экстренно поднимать налоги на формирование новых когорт, не придется выгребать рекрутов с собственных земель и, самое главное, не придется отвечать перед толпой плебеев за военную катастрофу. Политика в чистом виде — чужая кровь всегда дешевле своей.

Но радоваться пришлось недолго. Руф, вытерев пот со лба платком, перевернул страницу. И его голос резко упал на октаву вниз.

— Однако… — консул обвел зал тяжелым взглядом, наслаждаясь внезапно повисшей тишиной. — В других провинциях нашего государства дела обстоят, мягко говоря, скверно. Пока мы праздновали спасение на востоке, на западных рубежах пролилась река нашей крови.

Зал замер. Даже те, кто секунду назад перешептывался о стоимости зерна, навострили уши.

— Четвертого дня, на рассвете, объединенные силы малоранских кланов форсировали реку Тибр. Остроухие ударили не в лоб, как мы ожидали, а провели свои отряды через так называемые «непроходимые» топи, — Руф читал сухо, рубя фразы. — Город Аквила, наш главный логистический узел на западном направлении, пал еще до полудня. Крепость, прикрывавшая мост через реку, сровнена с землей. Гарнизон вырезан поголовно. Малораны, как всегда, не брали пленных среди военных.

Слова падали, как свинцовые гири. Падение Аквилы был как удар серпом по яйцам всей западной оборонительной линии. Остроухие твари умудрились перерезать водную артерию, по которой шло снабжение двух других приграничных городов. Из-за этого стратегического провала солидная часть имперской территории оказалась фактически отрезана. Потеряна на неопределенный срок, брошена на растерзание малоранов.

— Сколько? — хрипло спросил кто-то с верхних ярусов. — Каковы потери гарнизона и гражданских?

— Четыре тысячи клинков в крепости, — невозмутимо ответил консул. — И около пятнадцати тысяч мирных в городе. Добавим сюда потерянные склады с провиантом, арсеналы и почти сотню грузовых барж, стоявших на рейде. Западный фронт оголен. Если малораны разовьют наступление, через несколько месяцев передовые разъезды будут пасти своих ездовых тварей в ста милях от столицы.

Амфитеатр взорвался, патриции повскакивали с мест, потрясая кулаками. Кто-то орал про некомпетентность военного руководства, кто-то требовал немедленно казнить командующего западным округом, хотя тот, судя по сводке, сгорел вместе со своим штабом во время штурма. Лицемерная радость сменилась животным страхом. Война, которая всегда была где-то там, далеко, на страницах пергамента и в цифрах налоговых сборов, внезапно постучалась в двери поместий. И пахла она теперь не ладаном, а горелой плотью.

Шум в Сенате достиг той критической отметки, когда солидные государственные мужи готовы были вцепиться друг другу в глотки прямо на мраморных ступенях. Остановить этот балаган смог только один человек. На трибуну медленным, тягучим шагом вышел Магистр Оффиций, куратор всей имперской разведки и службы внутренней безопасности, Кассий Лонгин. Сухой, жилистый старик с лицом, напоминающим хищную птицу, и глазами, в которых не было ничего, кроме холодного расчета. Ему не нужно было кричать. Он просто встал за пюпитр и поднял руку. И зал резко заткнулся, с Кассием не спорили. Те, кто пытался, обычно очень быстро умирали от редких форм кишечных колик или случайного падения с собственной лестницы на собственные же ножи. Раз этак десять подряд, причем при свидетелях.

— Оставьте истерику плебсу, сенаторы, — голос Кассия был тихим и шелестящим, но акустика зала донесла его до каждого. — Аквила пала, это факт. Мы потеряли запад, но это лишь половина картины. Я здесь не для того, чтобы обсуждать провалы покойных идиотов среди легатов, трибунов и дуксов. Я здесь, чтобы доложить о том, что происходит сейчас на востоке, у вновь открывшихся Врат. И поверьте, эти новости заслуживают вашего пристального внимания куда больше.

Кассий развернул свой свиток.

— Воины в зеленом, те самые чужаки, что устроили бойню малоранам. Они не ушли обратно в свой мир, как предполагал легат Луций. Вернее, ушли, но лишь для того, чтобы вернуться.

По рядам пробежал тревожный шепоток.

— Наблюдатели из корпуса теней, которых я лично прикрепил к Пятому легиону, передают следующее. Проведя серию глубинных разведывательных рейдов, и я должен отметить, что передвигаются они по нашему лесу так, что даже мои лучшие следопыты часто теряли их из виду, пришельцы снова и массово появились на этой стороне арки.

Кассий выдержал паузу, позволив информации впитаться в жирные мозги патрициев.

— Они не просто выставили посты, сенаторы! Пригнали с собой железные повозки невероятных размеров. Те самые телеги, которые изрыгают огонь и дым. Сейчас «зеленые» разворачивают там полноценный плацдарм. Возводят капитальные укрепления, льют серый камень, который твердеет за сутки, тянут странные колючие нити и строят целый военный городок. Быстро, слаженно, с дисциплиной, не уступающей легионерам! Это не временный лагерь наемников! А закладка фундамента для крепости, которая перекроет нам любой доступ к этим Вратам.

Вот тут Сенат прорвало окончательно. Если потеря западного города была трагедией, то строительство иномирной крепости на исконно имперской территории восприняли как личное оскорбление. Часть сенаторов тут же возмущенно вскочила с мест, истошно вопя о начале агрессивной экспансии.

— Это пощечина Империи! — брызгал слюной сенатор Корнелий, один из главных спонсоров оружейных мануфактур. — Они топчут нашу землю! Сегодня они строят лагерь, а завтра эти их стальные телеги покатятся на Новый Рим! Требую немедленно двинуть туда резервы!

— Раздавить наглых пришельцев, пока они не окопались окончательно! — вторил ему кто-то с галерки. — Отправить туда преторианскую гвардию! Сжечь всех магией до тла!

Кассий смотрел на этот зверинец с легкой, брезгливой усмешкой. Он даже не пытался кого-то перекричать. Вместо него это сделал Магистр Милитум, верховный главнокомандующий армией, Квинт Фабий. Мужик габаритов шкафа с антресолью, да еще в боевом доспехе прямо в Сенате, это привилегия, которую он заслужил, потеряв глаз в кампании десятилетней давности.

Фабий ударил пудовым кулаком по дубовому ограждению так, что оно жалобно хрустнуло.

— Заткнитесь, безмозглые торгаши! — прорычал главнокомандующий. Его единственный глаз горел яростью. — Двинуть резервы? Отправить преторианцев? А вы, жирные свиньи, пойдете грудью закрывать насквозь пробитый западный фронт⁈

В зале резко поубавилось смельчаков.

— Вы хоть понимаете, что несете⁈ — Фабий обвел патрициев презрительным взглядом. — Вы только что скулили о потере Аквилы! Малораны слишком сильно давят на западе и юге. Они пытаются отыграться за то позорное поражение у вторых Врат. Все наши свободные когорты, вся тяжелая кавалерия, все боевые маги прямо сейчас маршируют туда, чтобы заткнуть эту зияющую дыру! У меня нет сил, нет людей! Нет обозов, чтобы кормить армию в восточных болотах!

Генерал тяжело задышал, сжав зубы.

— И даже если бы у меня были свободные легионы… Вы вообще читали донесение Луция об оружии «зеленых»? Эти ублюдки пробивают барьеры малоранов на дистанции, с которой наши лучники даже не докинут стрелу. Железные телеги разрывают пехотный строй в клочья за мгновения после снятия барьера! Бросить сейчас на них войска, значит просто умыть восточный лес нашей кровью. Нам нечем атаковать. И точка!

— Выгребите всех из младших народов! — услышал магистр из задних рядов амфитеатра. Сенаторы тут же оживились.

— Кто там такой умный⁈ — взревел Фабий — Выйди и скажи это перед всеми! А потом дружно проголосуйте «за»! А затем лично поедете в провинции младших народов. А я посмотрю, как хвостатые нашпигуют вас стрелами, когда потребуете что-то сверху рекрутской повинности. Или есть желающие прокатиться к нашим ушастым? — с издевкой спросил магистр. — Заранее попросите собрать оставшийся от идиотов пепел в урну… Мы выгребли все на пять лет вперед и лишь личное обещание нашего благословенного Императора, что больше поборов не будет, спасло нас от бунтов!

Сенаторы подавленно замолчали. Осознание военной импотенции, когда ты привык диктовать волю целому континенту, на вкус оказалось дерьмовым.

Ситуация складывалась откровенно патовая, и римскому руководству приходилось выбирать между двух зол, причем оба варианта дурно пахли. Воевать на два фронта, ввязываясь в полномасштабный конфликт с обладателями сокрушительного, а главное, непонятного оружия, было равносильно самоубийству Империи. Армия просто порвется по швам. Но и пускать дело на самотек, покорно позволяя зеленым чужакам строить свои крепости на землях Третьего Рима, гордость не позволяла. Это был бы сигнал всем вассалам и врагам: Рим слаб, Риму можно гадить на голову безнаказанно, а там глядишь, что-то отщипнуть удастся!

В зале снова вспыхнули ожесточенные споры. Теперь уже не кричали, а ядовито шипели друг на друга, перебрасываясь обвинениями. Одни трясли кулаками и говорили о чести предков, предлагая хотя бы провести магическую бомбардировку стройки «зеленых» издалека. Другие, более прагматичные, апеллировали к сухим цифрам потерь и состоянию казны, предлагая сделать вид, что тот кусок того самого леса вообще Империи не нужен. Да и вообще, территории там так себе, тяжба с местными племенами и кланами всегда была тем еще геморроем. Даже дань толком никогда не собирали…

— Мы не можем просто игнорировать опухоль, которая растет на нашем теле! — настаивал Флавий.

— А вы предлагаете отрубить себе голову, чтобы вылечить прыщ на заднице⁈ — огрызался Фабий. — Любая атака на этот лагерь спровоцирует полномасштабную реакцию. Повторюсь еще раз! Все действия говорят сами за себя, за «зелеными» стоит государство, которое не спустит на тормозах уничтожение передового отряда! Мы лишь развяжем им руки, ударив первыми, показав, что мы ничем не лучше малоранов! Итог один, «зеленые» проедутся по всем без разбора, зачистив власть и оставив лишь лояльное население…

Балаган набирал обороты, грозя перерасти в поножовщину. И тут произошло то, что случалось крайне редко.

С тяжелого, инкрустированного золотом и рубинами трона, установленного в центре зала, медленно поднялся Император. Тит Валерий Север. Мужчина лет пятидесяти, с короткой седой стрижкой, резкими чертами лица и взглядом уставшего хищника, который слишком долго наблюдал за возней шакалов вокруг недоеденной туши. Он носил пурпурную тогу, но двигался с выправкой кадрового легионера, коим когда-то и был.

Император не стал бить кулаком по столу, просто поднял руку. Тита боялись до одури, потому что за его правление голов с плеч полетело больше, чем за предыдущие сто лет.

Император медленно спустился на две ступени, обводя взглядом своих патрициев.

— Вы спорите о чести и стратегии, как слепые котята в корзине, — голос Тита был негромким, но каждое слово впечатывалось в мозги. — Вы видите лишь то, что лежит на поверхности. Оружие, города, крепости, границы. Но вы упускаете главное.

Он повернулся к Магистру Оффиций.

— Кассий, зачитай последнюю часть рапорта Луция Аврелия. Ту, что касается первичного контакта.

Кассий, ни мускулом не дрогнув, достал из-за пазухи небольшой, перевязанный черной лентой свиток.

— Легат Луций докладывает о кратковременном контакте с командиром пришельцев на поле боя. Цитирую: «Неизвестный воин, по всей видимости, офицер, обращался к центуриону Гаю Марцеллу. Он отдавал команды и комментировал наши действия». Конец цитаты.

Сенаторы непонимающе переглянулись. Ну обращался и обращался. Что тут такого?

Тит Валерий Север усмехнулся холодной усмешкой.

— Кассий, не томи их. Скажи, на каком языке этот чужак отдавал свои команды?

Магистр разведки поднял глаза на зал.

— Пришельцы, пусть и с чудовищным акцентом, используя странные обороты и незнакомые слова… но все же сносно изъяснялись на латыни.

Фраза повисла в воздухе. Если бы сейчас купол Сената рухнул им на головы, эффект был бы менее ошеломляющим. Латынь! Не местный диалект, не варварский говор, не напевы сильванов. Язык Империи, язык законов, предков и богов.

Кто-то из сенаторов грузно осел на скамью, хватаясь за сердце. Латынь. Это ломало все шаблоны и переворачивало картину мира с ног на голову.

— Латынь… — прошептал сенатор Корнелий, побледнев как полотно. — Но… как? Они из другого мира за Вратами. Откуда им знать наш язык?

Император скрестил руки на груди, глядя на них с нескрываемым превосходством.

— Задайте себе этот вопрос, мудрейшие мужи Рима. Задайте и подумайте.

Осознание накатывало на Сенат медленно, как тяжелая океанская волна, сметая на своем пути все предыдущие споры и истерики. Латынь. Этот факт мог означать только одно, и мысль эта была настолько колоссальной, что в нее было страшно поверить.

— Прародина… — благоговейно с трепетом выдохнул верховный понтифик, старик в белоснежных одеждах, до этого дремавший в своем кресле. — Терра, откуда пришли Первые Отцы Империи… Это правда, они действительно явились с той самой утерянной Прародины!

По залу пронесся гул, но теперь это был гул шока и почти мистического ужаса. Если зеленые воины с огненными повозками, это потомки Первых Отцов, оставшихся на Терре… Если возможности так шагнули вперед, пока Третий Рим увяз в магии и бесконечных войнах… Это меняло абсолютно все политические расклады.

Император Тит Валерий вернулся на трон и сел. Он дал Сенату пару минут на то, чтобы переварить эту информацию.

— Хватит молиться, понтифик, — резко оборвал религиозный экстаз Император. — Мы здесь не теологию обсуждаем, а выживание государства. Прародина это или нет, факт остается фактом: у нас под боком окопалась армия, способная, пусть и с серьезными потерями, но стирать легионы в пыль. И они говорят на нашем языке.

— Значит, мы братья! — вскочил Флавий. — Мы должны приветствовать их! Открыть им наши города, просить их защиты от малоранов!

Фабий презрительно сплюнул на мраморный пол, наплевав на этикет.

— Ага, братья. Выйди к ним с распростертыми объятиями, старый дурак. Они тебя твоей же тогой и удавят, а потом пустят на мыло. Ты видел, как они воюют? Мне хватило пары десятков строк в донесении, чтобы понять. Наша «плохая война» с малоранами, это детский лепет по сравнению с тем, что устроили «зеленые». Да, у них не было выбора, зато мы точно знаем, что ждет всех нас при самом худшем раскладе!..

После недолгого, но крайне бурного совещания, в котором эмоции уже уступили место холодному политическому расчету, Сенат перешел к общему голосованию по этому щекотливому вопросу. Вариант с военным ударом был снят с повестки окончательно и единогласно.

Было принято единственно верное в текущих реалиях решение: выслать к зеленым воинам официальное посольство. Причем две группы. Первыми пойдут специально обученные «обычные» клерки. Сначала нужно было наладить контакт, оценить масштаб их намерений, понять структуру их командования. А затем в дело вступят люди, облеченные полномочиями говорить от имени Императора, которые решат, будет ли это кровопролитная война, полное подчинение или хрупкий, вооруженный до зубов мир.

И вот тут слово взял старый, прожженный в интригах Кассий. Магистр разведки подошел к самому краю трибуны и облокотился на нее, нехорошо улыбаясь.

— Разрешите добавить, мой Император, — прошелестел Кассий. — Дипломатия, это искусство возможного. Мы знаем, что они сильны. Мы знаем, что они строят крепость. И мы знаем, что они убивают ушастых выродков без малейших колебаний.

— Кто-то из вас только что назвал их братьями. Прекрасно! Давайте сыграем на этом. Давайте используем этот миф о Прародине на всю катушку.

Зал затаил дыхание. Старый лис всегда предлагал самые грязные, но самые эффективные схемы.

— Мы отправим посольство. Повезем дары: золото, лучшее вино, рабов, если они им нужны. Мы признаем родство! Будем льстить, превозносить их мощь, назовем Старшими Братьями, вернувшимися, чтобы спасти младших. Мы дадим им право владеть той землей, которую они уже и так забрали, де-юро закрепив этот клок леса за ними.

— Зачем так унижаться⁈ — взвизгнул Корнелий.

— Затем, идиот, — холодно ответил Кассий, — что любая сила жаждет применения. И любой солдат жаждет врага. Мы обрисуем малоранов как абсолютное, экзистенциальное зло. Чудовищ, которые оскверняют всё живое. Мы сыграем на гордости. Покажем наши сожженные города и убитых детей. Расскажем о мерзостях магии ушастых.

Кассий выпрямился, его голос стал громче от предвкушения гениальной комбинации.

— Если сыграть на общих корнях и грамотно надавить на солдатское эго, этих могущественных пришельцев можно будет втянуть в полномасштабную войну. На нашу войну! Мы предоставим логистику, карты, разведданные. Пусть потомки далекой Земли сами, своими повозками, стирают в порошок кланы малоранов. Пусть проливают свою кровь за интересы Третьего Рима, думая, что спасают заблудших братьев! А мы постоим в стороне, сохраним легионы и добьем победителя, кем бы он ни оказался, когда оба истекут кровью.

В Сенате повисла тишина. А затем патриции начали одобрительно стучать посохами и ладонями по скамьям. План был гнусным и циничным и абсолютно в духе римской политики.

Император Тит Валерий Север медленно кивнул.

— Утверждаю, — произнес он. — Кассий, готовь людей. Найди тех, у кого язык подвешен и без костей, и кто не наложит в штаны при виде железных монстров. Посольство выступает через два дня. Мы открываем сезон большой охоты. И приманкой в ней будем мы сами…