Плац военного городка медленно, но верно, превращался в грязное месиво. Сибирская осень в этом году решила отыграться за все теплые деньки лета, щедро поливая бетонки косым, пронизывающим до костей дождем. Бригада паковала манатки. Процесс этот, если кто не в курсе, со стороны сильно смахивает на организованную панику в дурдоме, где пациентам внезапно раздали ключи от оружейки и путевые листы. Гул дизелей, матерные рулады сержантов, лязг железа и запах мокрой брезентухи, классическая симфония передислокации.

Только вот передислоцировалась бригада не под условный Чебаркуль на учения, а прямиком за межмировую ленточку. В те самые гребеня, где вместо учебных мишеней бегают ушастые отморозки с магическими луками, а с неба плюются напалмом местные аналоги штурмовой авиации.

Уныние первых дней, когда до личного состава довели перспективу сгнить в параллельном мире, висело над расположением дамокловым мечом. Контрактники угрюмо курили в курилках, прикидывая шансы вернуться домой в цинке. Срочников к этому блудняку, слава богам, не привлекали от слова совсем, всё перевели на жесткие коммерческие рельсы. И вот тут-то случился тот самый переломный момент, который разом сдул всю депрессуху.

Бабло. Обычное, пошлое, земное бабло…

До штабов наконец-то докатилась директива сверху, и финансисты, скрипя зубами, выкатили новый прайс. За каждый день нахождения за порталом капали такие жирные боевые выплаты, что у многих парней банально округлились глаза. Этакая сладкая, хрустящая конфета, которой большие погоны решили подсластить горькую пилюлю бессрочной командировки в античность.

Новоиспечённый капитан стоял под козырьком курилки, прикуривая уже третью сигарету за час, и слушал, как народ откровенно ржет над этой внезапной щедростью государства.

— Не, ну ты прикинь, Казанова, — вещал Гвоздь, вытирая здоровенной ладонью капли дождя с бритой макушки. — Месяц там посидел, пострелял в этих ушлепков недоделанных, и оп-па, можно хату в ипотеку брать, причем не на выселках, а нормальную трешку. А если полгода? Да я вообще уволюсь на хрен и пивной ларек открою.

— Ты сначала эти полгода переживи, бизнесмен хренов, — Казанова затянулся, скептически щурясь сквозь дым. — И потом, куда ты там эти миллионы тратить собрался? Там банкоматов нет. И терминалов для оплаты картой «Мир» тоже не завезли. Будешь зарплатной картой от ледяных стрел отмахиваться?

Вокруг заржали. Напряжение действительно спало. Русский солдат так устроен: пока непонятно, за что умирать, сразу тоска берет. Как только появляется четкий эквивалент риска, мозг сразу переключается на планирование покупок.

— Да ладно тебе, — хмыкнул кто-то из пулеметчиков. — Римляне же там есть? Есть. Значит, и рынки невольничьи имеются. Куплю себе парочку рабынь пожопастее. Пусть мне портянки стирают и борщи варят. А что? Зарплата позволит!

— Смотри, чтобы они тебе ночью яйца не отрезали ржавым серпом, рабовладелец ты наш доморощенный, — вмешался Леший, подходя к нам. Взводный выглядел донельзя уставшим. Вся эта суета с погрузкой матчасти лежала на его плечах и старшины. — Командир, там связисты свои катушки притащили. Требуют место в коробочках. Я их послал пока лесом, но они грозятся начальнику связи бригады нажаловаться.

— Пусть жалуются хоть папе Римскому, — Корнев щелчком выкинул окурок в урну. — Моя броня не резиновая. Сначала БК, медицина и сухпаи, сверху люди. А их сраные катушки пусть на крыше скотчем приматывают, если внутрь не влезет.

Леший согласно кивнул. Капитан посмотрел в сторону Врат, где виднелось бирюзовое марево. Там, за этой черной аркой, бойцов ждал мир, в котором не было банковских счетов, ипотеки и генеральских проверок. Зато там была кровь, грязь и совершенно непредсказуемый противник. И сколько бы нулей ни нарисовали в зарплатных ведомостях, платить по счетам придется свинцом и жизнями.

— Ладно, орлы, свернули балаган, — скомандовал Корнев, отрываясь от стенки. — Пошли проверять укладку. Увижу, что кто-то спальники с личными вещами поверх цинков с патронами кинул, лично заставлю в луже ночевать.

* * *

Если для бойцов сборы превратились в радостное предвкушение скорого богатства, то лично для Корнева эти дни стали каким-то непрекращающимся, пульсирующим геморроем. Контузия, мать ее, периодически напоминала о себе мерзким звоном в ушах, но это была лишь половина беды. Вторая половина сидела в штабе батальона и радостно подписывала бумажки.

Комбат, словно сбросив лет десять, с дежурной лыбой всучил комроты списки пополнения. Не просто заткнуть дыры после путешествия, раненых никто не отменял, а щедро отсыпал людей до полного штатного расписания. Пройдясь вдоль свежевыстроенной шеренги на плацу, капитан мысленно схватился за голову. Сто двадцать взрослых, вооруженных мужиков, за каждого из которых Корнев теперь отвечал головой.

Откровенных дебилов, судя по первым взглядам и переброшенными в строю фразам, кадровики всё же не подсунули. Видимо, понимали, куда нас отправляют. Подразделение наконец-то обрело очертания полноценного боевого механизма. Два разведывательных взвода укомплектовали под завязку. Взвод связи, усиленный специалистами по РЭБ, зачем, правда, непонятно. И, тут капитан, чуть слезу не пустил от умиления, отдельный взвод операторов БПЛА.

Корнев сидел в импровизированной канцелярии, разложив перед собой личные дела. От запаха свежей типографской краски и новенькой формы, которой разило от заходивших на собеседование новичков, слегка мутило.

— Разрешите, товарищ капитан? — в дверь просунулась голова парня лет двадцати пяти. Очки в тонкой оправе, взгляд умный и цепкий. Совсем не похож на ветеранов «зоопарка».

— Заходи. Фамилия? — Корнев устало потер переносицу.

— Лейтенант Смолин. Командир взвода БПЛА.

— Ну садись, Смолин, — кивнул капитан на расшатанный стул напротив. — Рассказывай, с чем к нам пожаловал. Что летать умеет, что падать?

Птичники, это вообще отдельная каста. Солидная часть из них бывшие студенты и геймеры, которых жизнь заставила сменить клавиатуру на пульт от дрона. Но сейчас без них на поле боя ты слепой котенок. Смолин начал сыпать ТТХ коптеров, рассказывать про тепляки, ночные камеры и системы сброса, если понадобятся, про ФПВ-дроны тоже не забыл. Слушал его Корнев вполуха, оценивая скорее не знания, а реакцию. Спокойный, не дергается.

— Слушай меня внимательно, лейтенант, — прервал Корнев его монолог. — Там, куда мы идем, нет вышек сотовой связи. Нет спутников ГЛОНАСС. Там вообще с физикой местами беда. Магическое излучение, или как там его наши яйцеголовые называют, периодически глушит электронику. Твоя задача не просто красивые видосики сверху снимать, а обеспечить мне глаза, когда местные ушастые ублюдки решат пощупать моих парней своими железками. Понял?

— Так точно, — Смолин серьезно кивнул. — Мы уже тестировали оборудование в зоне аномалии. Перешли на другие частоты управления. Справимся.

Когда он ушел, Корнев снова уставился в бумажки. Капитан Корнев, хм, звучит. Еще пару недель назад историк был задерганным старлеем, тянущим лямку без особых перспектив, а теперь на его плечах полноценная рота, усиленная техникой и спецами. Ответственность давила чугунной плитой. Управлять меньше, чем полусотней разведчиков, которые понимают тебя с полуслова, это одно. А сколотить единый кулак из ста двадцати человек, половина из которых пороха не нюхала в реальном замесе с применением (писец, вслух до сих пор смешно) боевой магии, это уже задача со звездочкой.

В дверь снова постучали. На этот раз зашел Леший, он молча положил на стол рапорт.

— Что это? — Корнев скосил глаза на бумагу.

— Список распределения новичков, командир. Раскидали молодняк между обстрелянными. Чтобы на одного старика приходилось не больше двух салаг. Так хоть приглядывать будет кому.

— Хорошо. — Капитан подписал документ не глядя. — Как они вообще?

Леший пожал плечами, присаживаясь на подоконник.

— Да вроде ровные парни, борзых нет. Есть уже с опытом командировок, а часть молодые контрактники-спортсмены. Глаза горят, энтузиазма полные штаны. Но все думают, что едут на сафари, толкинистов стрелять и лут собирать.

— Вот это и хреново, — Корнев достал сигарету, покрутил в пальцах. — Выбить из них эту дурь нужно до того, как мы пересечем ленточку. Иначе там они нас всех в могилу утянут…

— Кэп, ты просто не видел, кого раздали остальным, — криво усмехнулся Леший. — там такой сброд, что плакать хочется. Но опять же по нашим меркам. Судя по всему, командование решает так проблему особо говорливых, отправляя их вместе с нами в командировку.

Корнев медленно поднял взгляд, пытаясь осмыслить сказанное в рамках будущего головняка на той стороне.

— Заполняют пустые места по штату? — уточнил Корнев.

— Именно. — кивнул взводный. — радует одно, мы там будем не одни. В штабе шепчутся, что в город перебрасывают еще дну бригаду, которая сразу уйдет за ленточку вслед за нами. Это, не считая тех частей, что заняли наши позиции в лесу после отхода нашей сводной группы.

— И жить станет сразу легче, жить станет веселее — пробормотал капитан, прикидывая, как быстро намотаются кишки ушастых на траки танков. При чем тех, кто переживет массированный артиллерийский удар, который в условиях городского боя продемонстрировать не удалось. Сейчас же для «бога войны» было настоящее раздолье.

* * *

Наблюдать за тем, как ветераны оценивают молодняк, занятие специфическое. Это не классическая дедовщина с мытьем полов зубной щеткой. Тут ставки другие, старожилы присматривались к пополнению придирчиво, словно выбирали страховочный трос перед прыжком в пропасть.

Офицеры вышли на погрузочную площадку. Уралы выстроились в длинную кишку, чадя выхлопами. Морось не прекращалась, грязь под ногами чавкала с омерзительным звуком. Погрузка шла полным ходом, и Корнев намеренно превратил её в филиал ада.

— Ты как ящик несешь, чучело⁈ — рев Гвоздя перекрыл даже гул дизелей. Здоровенный пулеметчик навис над щуплым контрактником, который неудачно перехватил цинк с патронами для ПКМ и едва не уронил его в лужу. — Это тебе не пиво в пакете! Уронишь — ленту перекосит. Заклинит пулемет в бою, я тебя этим же ящиком по башке забью, понял⁈

Парень судорожно закивал, перехватывая тяжеленный цинк, и посеменил к машине.

На первый, поверхностный взгляд, всё шло на удивление гладко. Никто не ныл и не верещал. Однако капитана эта идиллия откровенно напрягала. Проводить боевое слаживание придется уже там, на сопредельной территории. Времени на полигоны и учебные стрельбы разведке никто не даст. А там вместо фанерных мишеней будут вполне реальные ледяные копья и огненные шары размером с арбуз.

Любая осечка новичка в реальном замесе автоматически означает цинковый гроб для кого-то из сослуживцев. Обернулся не туда, замешкался на секунду, забыл сменить позицию после выстрела, и всё, приехали. Поэтому капитан заранее отдал приказ сержантам: гонять пополнение так, чтобы они к вечеру ног не чувствовали.

Корнев стоял в стороне, прислонившись к холодной броне, молча курил, наблюдая за процессом. Казанова, который обычно строил из себя интеллигента, сейчас руководил погрузкой аппаратуры связи.

— Нежно, бл…! Нежно, я сказал! — орал он на двух бойцов, тащивших тяжелый генератор и блоки радиостанций. — Это не мешки с картошкой! Там электроника тоньше пакета из «Пятерочки»! Тряхнете, и мы останемся без связи в самом центре жопы мира. А без связи мы там просто куски мяса!

Подошел один из новеньких сержантов, кажется, Зимин. Крепкий парень, с патчем, толсто намекающий на Сирию.

— Разрешите обратиться, товарищ капитан? — он козырнул, чуть щурясь от дождя. — Бойцы уже четвертый час ящики таскают. Может, перекур минут на десять? Спины сорвут.

Капитан перевел на него тяжелый взгляд.

— Спины сорвут? А когда на нас попрут ушастые стеной, ты тоже у них перекур попросишь? Сержант, слушай сюда и запоминай. Там, куда мы идем, нет профсоюзов. Нет нормированного рабочего дня. Если понадобится, они будут таскать эти ящики в зубах. И ты вместе с ними. И еще… Твоя прошлая командировка, это поездка в аквапарк, только вместо аниматоров духи с калашами. Понял?

— Ясна, — сержант сглотнул, лицо моментально посерьезнело. — Разрешите выполнять?

— Выполняй.

Корнев отвернулся, выдыхая дым. Жестоко? Да. Несправедливо? Возможно. Но ему было глубоко плевать на их усталость прямо сейчас. От капитана требовалось, чтобы они выжили. Если для этого нужно выжать из них все соки на погрузке, чтобы каждый поняли, что шутки кончились, значит пропустят каждого через соковыжималку. В этой гребаной войне с магией и мечами побеждают не те, кто больше тренировался в спортзале, а те, кто умеет терпеть, когда терпеть уже невозможно. И Корневу нужно было точно знать, кто из этих ста двадцати сломается первым, пока рота не покинет расположение…

* * *

Время Ч наступило буднично, без пафосных речей с трибун и оркестров. Просто по колонне прошла команда «по машинам», и воздух наполнился оглушительным ревом десятков двигателей.

Первыми в пульсирующий зев портала с тяжелым, лязгающим звуком втянулись инженеры. Их ИМРки, увешанные ковшами и тралами, выглядели как монстры из постапокалипсиса. За ними поползли танковые роты, окутывая все вокруг сизым дизельным выхлопом. Земля буквально дрожала под ногами от массы металла, перетекающего из одного мира в другой.

Затем двинулась основная масса пехоты на коробочках и Уралах. Батальон Корнева, по неписаному закону подлости, замыкал эту грандиозную процессию. Капитан сидел на броне головного БТРа, свесив ноги, и смотрел на удаляющийся военный городок. Там уже вовсю суетились какие-то тыловые крысы в новеньких, не испачканных грязью дождевиках. Принимали имущество, размечали территорию. Для них эта война была просто строчкой в отчете. А для многих из бригады — билетом в один конец. Никто не питал иллюзий, что все поголовно вернутся домой.

Чем ближе наша колонна подходила к арке Врат, тем сильнее натягивались нервы. Бирюзовый свет, исходящий из портала, казался почти осязаемым. Он отбрасывал на мокрую броню машин неестественные, мертвенные блики.

Бойцы вокруг притихли, даже Казанова перестал травить свои бесконечные байки про баб. Все напряженно всматривались в эту светящуюся пелену. По утренним сводкам на той стороне сейчас было абсолютно тихо. Римляне сидели в своих лагерях, ушастые не отсвечивали. Но инстинкты, вбитые в подкорку годами службы, плевать хотели на бумажные сводки. Они орали дурниной об опасности при каждом обороте колеса.

— Командир, — тихо позвал Леший, сидевший рядом. Он нервно поглаживал цевье автомата. — Как думаешь, нас там не ждут с оркестром? А то как-то слишком гладко всё идёт.

— Если ждут, мы им барабаны на уши натянем, — ответил капитан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. У самого же внутри всё скрутило в тугой узел.

Разведчики подъехали вплотную к арке. Черный камень монолита возвышался над ними, подавляя своим масштабом.

— Внимание, — Корнев нажал тангенту рации. — Приготовиться к переходу. Дистанция между машинами двадцать метров. Никаких резких движений на выходе.

Мехвод БТРа дал по газам, и коробочка, дернувшись, влетела в бирюзовое марево.

Переход всегда бьет по мозгам. На долю секунды ты слепнешь, глохнешь, а желудок пытается совершить сальто. Звук работающего двигателя пропадает, заменяясь абсолютной пустотой. А потом мир резко включается обратно.

Удар по глазам. Резкий переход от серого сибирского дождя к яркому, почти слепящему солнечному свету другого мира. В легкие ворвался совершенно иной воздух, сухой, с привкусом пыли и незнакомых трав.

Корнев моргнул, восстанавливая фокус. Машина вывалилась на огромную, раскатанную гусеницами просеку. Никаких засад, никаких огненных шаров. Только наши танки, разъезжающиеся по секторам, и суета разворачивающегося лагеря. Мы прошли, Рубикон остался позади. Теперь мы официально стали жителями параллельной реальности, где каждый новый день нужно будет выгрызать зубами. Корнев спрыгнул с брони, ботинки глухо ударились о чужую землю. Ну здравствуй, старый новый дом. Посмотрим, насколько ты гостеприимен в этот раз…