В правительственном кабинете, расположенном на минус пятом этаже спецобъекта под Москвой, царила тяжёлая духота. И дело было вовсе не в сбоящей системе климат-контроля, мощные кондиционеры исправно гнали прохладный воздух сквозь скрытые в деревянных панелях решётки, поддерживая заданные двадцать градусов. Давило само осознание того, что именно сейчас, за этим массивным столом из морёного дуба, решается судьба не просто страны, а, возможно, всего человечества. Кураторы из различных силовых ведомств, министры и узкие специалисты сидели с серыми от хронического недосыпа лицами, переваривая свежую порцию информации, поступившую с той стороны Врат. На столах перед каждым высились стопки папок, распечатки спутниковых снимков об активности вокруг других Врат и термокружки с давно остывшим кофе. Никаких личных телефонов, никаких планшетов с выходом во внешнюю сеть, полная информационная изоляция.

Куратор от Совета Безопасности, Семешко, медленно обвёл взглядом присутствующих. Его цепкий взгляд остановился на человеке, стоявшем у огромного экрана. Генерал-лейтенант Зверев, что соответствовал своей фамилии внешне и внутренне, начальник одного из самых закрытых управлений ГРУ, сегодня сменил привычный мундир на безликий, штатский костюм. Впрочем, военную выправку и жёсткую линию челюсти никакой пиджак скрыть не мог. Зверев монотонно, без малейших эмоций зачитывал результаты первых дней работы оперативной группировки за ленточкой. Его голос звучал сухо, как треск дозиметра в зоне отчуждения, отсекая всё лишнее и оставляя лишь голые факты.

— Перехожу к медицинскому аспекту операции, — произнёс Зверев, перелистывая страницу в своей красной папке. — Сводный отряд РХБЗ и специалисты из института вирусологии завершили первый этап полного эпидемиологического скрининга. Как личного состава, так и изъятых образцов флоры, фауны, почвы и воды.

При этих словах генерал-майор медицинской службы Озеров, сидевший по правую руку от Семешко, нервно протёр платком блестящую лысину. Последние двое суток он жил на одних успокоительных, ожидая, что из-за Врат притащат какую-нибудь космическую чуму, от которой люди начнут харкать кровью прямо на улицах сибирских городов. Протоколы биологической безопасности уровня выматывали личный состав до предела.

— Результаты отрицательные, — сухо констатировал Зверев, и в кабинете раздался коллективный, почти синхронный выдох облегчения, словно из перекачанной шины стравили лишний воздух. — Медики, к огромному облегчению собравшихся, не выявили у личного состава никаких инопланетных патогенов, способных выкосить половину нашего континента. Присутствуют местные штаммы бактерий, но они абсолютно не адаптированы к земному микробиому. Грубо говоря, для местной заразы наша иммунная система, это непробиваемый бетонный бункер. Обычный курс земных антибиотиков широкого спектра действия глушит любую иномирную инфекцию на корню. Более того, образцы местной почвы показали отсутствие тяжелых токсинов, радиационный фон в пределах природной нормы.

Семешко позволил себе скупую, едва заметную усмешку. Значит, можно было наконец-то выдохнуть и развернуть масштабную разведку на сопредельной территории без постоянной оглядки на этот грёбаный карантин. До сегодняшнего дня каждая вылазка сопровождалась параноидальными процедурами обеззараживания, шлюзованием и сидением в изоляторах, что катастрофически снижало темпы развертывания плацдарма. Теперь эта проблема снималась. Принимающим на этой стороне больше не нужно будет потеть в скафандрах биозащиты, проклиная всё на свете.

— В связи с этим, — продолжил Зверев, бросив короткий взгляд на Озерова, который уже скомкал свой мокрый платок и откинулся на спинку стула, — карантинные ограничения снижены до базового протокола полевой гигиены. Это развязало нам руки. Собственно, наши парни времени зря не теряли, устроив тотальный шмон в радиусе оперативной досягаемости. Как только сняли запрет на дальние выходы, сводные группы спецназа прочесали прилегающий лесной массив и вышли к границам ответственности местных вооруженных формирований.

Экран за спиной генерала мигнул, сменив скучные графики анализов крови на топографическую карту местности. Карта была сырой, составленной на основе данных с тактических беспилотников, с большими белыми пятнами, но общая картина уже вырисовывалась. Красными маркерами были обозначены позиции тех самых римлян, с которыми капитан Корнев умудрился наладить первичный языковой контакт на классической латыни.

— Выяснилось, что пресловутые легионеры Третьего Рима тупо сидят на жопе ровно, — Зверев позволил себе не париться насчет словесных политесов, что в данной напряжённой обстановке прозвучало максимально органично. — Они ограничились выставлением хилых наблюдательных постов по периметру леса. Никаких попыток организовать сплошную линию обороны, никаких серьезных инженерных заграждений. Выкопали вокруг парочки небольших лагерей пару траншей, забили в них колья и развели костры. Будем считать это классическим охранением уровня древнего мира. Ночью они слепы, как котята. Наши операторы подходили к ним на расстояние броска гранаты, снимали паттерны патрулирования, фиксировали смены караулов, а те даже не чесались. Конечно, нельзя скидывать со счетов эту их пресловутую магию-шмагию, но пока что те, кто мог использовать, кхм, заклинания для обнаружения и ведения беспилотников себя не проявили.

Генерал нажал кнопку на пульте. На экране появилось видео, снятое через мощную оптику. Были чётко видны силуэты людей в тяжелых доспехах, которые жались к источникам тепла, переминаясь с ноги на ногу от холода.

— Единственное активное действие за прошедшие трое суток, это отправка гонцов в глубокий тыл, — Зверев переключил слайд. Теперь на экране была фотография, сделанная с летящего высоко дрона. На размытом снимке угадывались трое всадников на лошадях, мчащиеся по грунтовой дороге прочь от Врат. — Видимо, отправлены с воплями о том, что через Врата попёрли зелёные человечки с бронетехникой. Если судить по лошадкам, связь в этом регионе у римлян налажена отвратительно. Никаких, кхм, магических аналогов нашего радио или телеграфа на тактическом уровне мы пока не зафиксировали. Это даёт нам колоссальное преимущество в скорости принятия решений.

Семешко медленно кивнул своим мыслям. Все логично, противник, кем бы он ни был, действовал медленно, шаблонно и страдал от катастрофической нехватки оперативной информации. Местные легаты наверняка сейчас пребывают в состоянии легкой паники, пытаясь понять, кто именно вылез из магической арки и как на это реагировать. И это время нужно было использовать на сто процентов, вгрызаясь в эту чужую землю так глубоко, чтобы выкорчевать нас оттуда не смогла бы ни одна местная армия, пусть даже вооруженная боевой магией.

Зверев переключил экран, и свет в кабинете приглушили. На огромной панели замелькали кадры оперативной съемки. Качество было идеальным, современные системы стабилизации и оптика высочайшего разрешения давали картинку, от которой невозможно было оторвать глаз.

— Получив добро на снятие жесткого периметра, несколько наших групп, элегантно обойдя этих горе-наблюдателей с их кострами, ушли в глубокий поиск на автономку, — начал комментировать генерал, пока на экране бойцы в маскировочных костюмах, сливаясь с тенями, растворялись в густом инопланетном подлеске. — От греха подальше группы шли в режиме полного радиомолчания, используя для связи лишь короткие, зашифрованные пакеты. Никаких голосовых эфиров, никаких лишних тепловых сигнатур.

Данные передавали регулярно, строго по графику, сбрасывая информацию на висящие высоко в стратосфере ретрансляторы, и картинка вырисовывалась весьма занятная. Местный лес, который на первый взгляд казался безжизненным массивом, на самом деле кипел скрытой активностью. И эта активность была отнюдь не мирной.

Видео на экране сменилось. Теперь это была запись с нашлемной камеры одного из оперативников. Густая, темная зелень, сквозь которую пробивались тусклые лучи чужого солнца. И внезапное, плавное движение впереди.

— Остроухие ублюдки, которых наши бойцы окрестили толкинистами, тоже активно шарятся по лесам в поисках приключений на свои длинные уши, — в голосе Зверева промелькнула едва заметная тень профессионального уважения. — Надо отдать должное, ходят они тихо. Очень грамотно используют рельеф местности, практически не ломают веток, передвигаются мелкими, мобильными группами по пять-семь рыл. Лес для них, если не родная стихия, то уж точно не новая. Если бы не тепловизоры и детекторы движения, заметить некоторых из них визуально было бы крайне проблематично. Причем можно с уверенностью сказать, что это свежие подразделения противника, снабжённые спецсредствами. Маскировочные плащи ушастых, мое почтение, работают на принципах, которые наши физики пока только пытаются описать многоэтажными формулами. Но, как говорится, на каждую хитрую задницу толкиниста найдется свой легионер. Римляне точно в курсе, кого пошлют сюда любители светящихся луков. Те, кто идет им навстречу, как небо и земля в отношении горе-часовых возле Врат.

На экране было видно, как группа ушастых, вооруженных длинными луками и короткими клинками, бесшумно скользит сквозь заросли гигантского папоротника. Воины двигались грациозно, словно леопарды, вынюхивая добычу. Но скрытность не спасала от другой, куда более прагматичной и жестокой силы этого мира. Видеоряд моргнул, переключившись на ракурс с другой камеры, установленной чуть выше на дереве.

— Причём римляне режут этих разведчиков с каким-то маниакальным остервенением, едва те приближались к зоне Врат или их наблюдательным постам, — продолжил Зверев, и в этот момент на экране развернулась короткая, но кровавая драма.

Разведка ушастых вышла на небольшую прогалину, и тут же из-под слоя грязи и прелых листьев, как черти из преисподней, вынырнули фигуры. Засада была организована мастерски, легионеры не использовали магию, чтобы не выдать себя раньше времени магическим фоном, работали исключительно сталью. Короткий, отработанный тысячами повторений взмах клинка, и первому остроухому перерезают горло от уха до уха. Кровь густым фонтаном брызнула на зеленую траву. Второй эльф успел выхватить клинок, но небольшой щит с тошнотворным хрустом врезался ему в лицо, ломая лицевые кости, а лезвие снизу вспороло живот, выпуская кишки. Все закончилось за какие-то жалкие пятнадцать секунд. Никакого пафоса, никаких героических боевых кличей. Римляне даже не стали обирать трупы, просто грубо оттащили их за ноги в кусты, присыпали землей и снова растворились в ландшафте, словно их здесь и не было.

— Наши бойцы в эти античные разборки принципиально не лезли, — тут же сказал Зверев, предвосхищая возможные вопросы от гражданских чиновников. — Был четкий приказ: ни во что не вмешиваться, контакт не устанавливать, позиций своих не раскрывать. Любой выстрел из огнестрела, даже с глушителями, демаскировал бы группу и втянул нас в локальный конфликт с непредсказуемыми последствиями. Мы там не миротворцы из «голубых касок».

Семешко одобрительно хмыкнул. Спецура сработала именно так, как от неё требовалось. Холодный, циничный расчет и железная дисциплина. Никакой партизанщины и спасения несчастных аборигенов.

— Парни просто тихо бродили по зелёнке, ели свои сухпайки и писали видосики, фиксируя тактику обеих сторон для будущих методичек, — генерал обвел взглядом присутствующих. — Мы собираем уникальный материал. Как римляне организуют засады в лесу, как ушастые используют магию для отвода глаз, какие у них слепые зоны в обороне, как реагируют на нестандартные ситуации. Аналитики в Генштабе уже сейчас строчат новые инструкции для нашей пехоты, адаптируя земной опыт под специфику местного ТВД. Мы изучаем сильные и слабые стороны, не проливая при этом ни капли русской крови.

Зверев выключил экран, и в кабинете снова загорелся яркий, режущий глаза свет.

— Пусть местные сами друг другу глотки рвут, — резюмировал генерал, и в его словах прозвучала квинтэссенция всей текущей стратегии. — Нам же меньше работы достанется в случае обострения. Чем больше измотают друг друга в этих бессмысленных стычках, тем сговорчивее будут на возможных переговорах. И тем проще нам будет зачистить этот сектор, если дипломатия потерпит крах.

После доклада по оперативной обстановке в ближайших лесах, повестка совещания плавно сместилась в сторону стратегического и макро-планирования. Семешко, отпив глоток остывшего кофе, поморщился и брезгливо отодвинул чашку на край полированного стола.

— С тактикой этих индейцев всё предельно ясно, — произнёс куратор от Совбеза, переплетая пальцы рук в замок. — Режут друг друга, ну и флаг им в руки. Меня сейчас интересует куда более глобальная картина.

Дальше пошли вопросы по географии и наличию у аборигенов хоть какой-то вменяемой инфраструктуры.

— Я думаю, все понимают, что мы не можем планировать долгосрочную логистику, оперируя понятиями «глухой лес», «поляна» и «вон тот холм с сосной». Что у нас с картами, генерал? Где промышленные центры, логистические узлы, переправы, дороги?

Зверев снова включил экран, выведя на него подробную топографическую схему, на этот раз охватывающую куда большие территории континента. Карта была испещрена отметками, векторами и зонами предполагаемого покрытия местной активности. Докладчик, сверившись со своими бумагами, взял лазерную указку и обвёл внушительный сектор в правой части экрана.

— Как я уже упоминал, ближайший крупный муравейник римлян находится в полутора сотнях километров от нашего плацдарма, — пояснил Зверев, водя красной точкой по изгибу крупной, полноводной реки, прорезавшую эту часть материка. — Если судить по плотности каменной застройки и размерам оборонительных стен, это город с населением не менее сорока-пятидесяти тысяч человек. Классическая античная архитектура, акведуки, мощеные булыжником дороги, расходящиеся лучами к сельскохозяйственным угодьям. Крепкий региональный центр, возможно, столица местной провинции, где сидит их наместник.

Лазерная указка сместилась левее, выхватывая пару более мелких точек на карте, притулившихся у перекрестков дорог.

— Ещё пару мелких поселений, расположенных вдоль тракта, можно было смело классифицировать как военные заставы или почтовые станции. Хотя, судя по кадрам с беспилотников, там в основном ковырялись в грязи местные крестьяне, выращивая какую-то местную брюкву. Инфраструктура крайне примитивная: деревянные частоколы, рвы, грунтовые дороги, которые в первый же сезон затяжных дождей превратятся в непролазное болото. Для переброски нашей тяжелой техники эти направления потребуют серьезной инженерной подготовки. Про мосты вообще молчу, даже БТР не выдержит, скорее всего.

Генерал сделал глубокий вдох, и его лицо заметно помрачнело.

— А вот дальше, товарищи, начинались сплошные загадки и пепелища. Мы отправили высотные БПЛА дальше на «запад», за реку, вглубь материка, чтобы оценить промышленные мощности остроухих. И то, что мы там увидели, полностью ломает нашу первоначальную картину этого локального конфликта.

На экране появились новые снимки. Черно-белые фотографии, от которых веяло холодом смерти и тотальным разрушением.

— Наши БПЛА срисовали несколько крупных городов, два из которых были сожжены до состояния ровной, дымящейся площадки, — голос Зверева стал еще суше, словно он зачитывал сухой акт о вскрытии трупа. — Это точно не пожар от неудачно брошенного в соломенную крышу факела. Однозначно целенаправленное уничтожение. Но масштаб разрушений колоссальный.

По кабинету пронесся тихий, тревожный ропот. Уничтожение целого города до состояния каменной крошки, это уже не стычки в лесу. Это уровень применения оружия массового поражения, с которым придется считаться.

Зверев дождался, пока гул стихнет, и переключил на следующий видеофрагмент.

— Но самое интересное, что произошло дальше. На обратном пути один из БПЛА сделал крюк, чтобы осмотреть новый кусок леса. Там обнаружились поселения, причем домики стоят как на земле, так и на исполинских деревьях. Всего таких поселений нашлось пока что пять. И вот над пятым оператор решил снизиться, чтобы разглядеть, что там под кронами. Уже на первом заходе в беспилотник прилетела то ли стрела, то ли копье. В итоге минут дорогая машина. В последний момент на камере видна вспышка.

— Телеметрия показала колоссальный выброс неустановленной энергии, — констатировал Зверев, выключая запись. — Аппарат, может, и не испарился в воздухе, но однозначно разлетелся на куски. Это явно намекает на то, что ПВО у местных магов работает куда лучше, чем хваленая дипломатия. Это в корне меняет наши расклады. Мы не можем просто так безнаказанно гонять вертушки или штурмовики над их территорией на сверхнизких высотах.

В кабинете повисла тяжелая, тягучая тишина. Осознание того, что аборигены могут легко, одним плевком магической энергии помножить на ноль современные ударные беспилотники стоимостью в миллионы рублей, неприятным холодком прошлось по спинам присутствующих. Это значило, что легкой прогулки с расстрелом папуасов из крупнокалиберных пулеметов не предвидится. Враг обладал асимметричными технологиями, пусть и основанными на магии, способными больно кусаться.

Первым не выдержал представитель Министерства иностранных дел. Невзрачный, лысеющий чиновник в роговых очках, Поляков, нервно потирая переносицу, откашлялся и задал вопрос, который в контексте показанных разрушений звучал откровенно нелепо.

— Товарищи, позвольте… — начал он тонким, дребезжащим голосом, привыкшего к ковровым дорожкам. — Все эти военные приготовления, разведка, съемки… Кто-то из министров или, возможно, сам товарищ генерал, поинтересовался наличием пограничных столбов или хотя бы внятных границ государств на этой территории? Мы ведь не можем просто так вторгаться на земли суверенных образований! Существуют же нормы международного права, базовые принципы уважения территориальной целостности… Мы должны понимать, чью границу мы перешли!

Генерал Зверев медленно повернул к нему голову. Вояка посмотрел на мидовца как на клинического идиота, чудом сбежавшего из палаты с мягкими стенами. Лицо генерала окаменело от сдерживаемого раздражения.

— Поляков, вы в своем уме? — устало, с нескрываемым солдатским презрением огрызнулся Зверев. — Какое, к лешему, международное право? Вы там штаб-квартиру ООН в кустах видели? Или, может, текст Женевской конвенции в руинах откопали? Там идет бойня на тотальное истребление! Ушастые вырезают римлян, сжигают города до состояния пепла, а вы мне про пограничные столбы задвигаете! Мои бойцы обеспечивают безопасность периметра, а не демаркацию несуществующих границ! И косплеить Кортеса я не собираюсь!

Поляков пошел красными пятнами, открыл рот, чтобы возмутиться таким откровенным хамством со стороны военного, но его жестко перебили. Сидевший напротив куратор из Совбеза, Семешко, лишь криво усмехнулся, положив тяжелые руки на стол.

— А я вот не соглашусь с вами, генерал, — вкрадчиво, с нотками сарказма произнес Семешко, сверля взглядом перепуганного мидовца. — Никто, разумеется, геноцидить местное население из пулемётов просто ради кровавого развлечения никто не собирается. Мы же не дикари какие-нибудь. Но никогда не поздно примерить пробковый шлем колонизатора.

Семешко тяжело поднялся со своего места, опираясь костяшками пальцев о полированную столешницу, и обвел взглядом всех присутствующих. Его голос набрал силу, заполняя собой все пространство бункера.

— Идея, товарищи, проста как три копейки, и мы должны усвоить её прямо сейчас, пока нас не опередили, — чеканя слова, начал куратор. — Нам жизненно необходим запасной, полностью контролируемый и недосягаемый для западных партнёров плацдарм. Вы все прекрасно знаете, что написано в закрытых сводках. Вы знаете, что происходит на Земле.

Он загнул палец, перечисляя аргументы, от которых веяло холодом реальной геополитики.

— Доступной, легкоизвлекаемой нефти на планете всё меньше. Мировая экономика трещит по швам. Хваленая «зелёная энергетика» оказалась полным фуфлом, красивой сказкой для наивных обывателей, которая рухнула при первом же серьезном кризисе. А желающих откусить кусок от наших сибирских и арктических ресурсов хоть отбавляй. Вокруг наших границ стягиваются базы, санкции душат технологический сектор. Мир стоит на пороге большого передела и беспредела.

Семешко ткнул пальцем в потухший экран, где мгновение назад застыло изображение уничтоженного магией города.

— А здесь у нас девственно чистый мир! Целая планета нетронутых ресурсов, чистой воды, новых технологий и магии, которую мы обязаны изучить или купить…

— Предлагаете продавать им стеклянные бусы? — усмехнулся Зверев.

— Уверен, римляне не оценят — пожал плечами Семешко. — А вот, к примеру, изделия легкой промышленности, оторвут с руками. У нас есть что предложить, а с той стороны просто огромный рынок.

— И самое главное, — с нажимом добавил Семешко. — Туда нет хода ни Вашингтону, ни Брюсселю! Это наша монополия на какое-то время, чем дольше, тем лучше, в идеале вообще пожизненно! Так что этот мир с Вратами нужно использовать на полную катушку, пока другие не очухались и не прорубили свои собственные окна в этот мир. Решение принято на самом верху, поэтому необходимо закрепиться и расширять зону контроля. Всем ясно?