Корнев на фоне слушал переговоры второй колонны, пока его собственные машины двигались к указанной Лисеей точке. Так как в качестве огневой поддержки выступал всего один Тигр и сами разведчики, двигались медленно и делая большой крюк, плюс парочка птичек рассекала окрестности. Каждый раз, когда из динамика слышался голос Лешего у мелкой оторвы уши вставали торчком, а хвост начинал нервно бить по ноге. Все старательно делали вид, что ничего не видят. Когда связь резко оборвалась, у Лисеи буквально остекленели глаза, но спустя томительные секунды ожидания голос лейтенанта снова пробился сквозь помехи, а девица судорожно выдохнула.

— Смотри вперед, — прошипела на нее Ависса, сама вцепившись в поручень побелевшими пальцами. — Ты сама согласилась, так что думай о деле. Сейчас есть вещи поважнее твоих воздыханий.

Лисея судорожно кивнула и снова уставилась на дорогу, периодически указывая рукой мехводу, куда поворачивать. Ее бравада, с которой она чертила карту, испарилась без следа, уступив место собранной, напряженной сосредоточенности. Она понимала, что от ее памяти и внимательности сейчас зависят многие жизни.

Смолин, сидевший за своей аппаратурой в замыкающем «Спартаке», с тревогой в голосе доложил по внутренней связи, что впереди, по курсу их движения, одна из «птичек» фиксирует какое-то странное оптическое искажение, полупрозрачное марево, которое не улавливалось обычным глазом. Корнев, всматриваясь в лобовое бронестекло «Тайфуна», ничего подозрительного не увидел. Лес как лес, только мрачный и молчаливый. Дым от пожаров здесь был не таким густым, его относило ветром в другую сторону.

— Снизить скорость до минимума, — приказал капитан, нутром чувствуя подвох. — Гвоздь, к пулемету. Быть в готовности.

Машины почти бесшумно, на малых оборотах, подкрадывались к указанному навигатором изгибу дороги. Но даже предельная осторожность не спасла их от того, что случилось дальше. Картина Репина «Не ждали» материализовалась во всей своей красе.

Головной «Тайфун», ведомый опытным мехводом, медленно прошел сквозь невидимую глазу дрожащую пелену воздуха. И тут же, без какого-либо предупреждения, уткнулся носом в барьер. Это был не тот мощный, рассчитанный на отражение плазменных ударов щит, который они видели на трансляции. Скорее, маскировочная завеса с остаточным защитным свойством. Судя по всему, местный маг, поставивший ее, был либо слабаком, либо просто никак не ожидал, что в его невидимую ловушку влетит многотонная махина из стали и композитов.

Раздался глухой, похожий на треск лопнувшей струны хлопок. Воздух заискрился, и барьер осыпался тысячами крошечных, тающих в воздухе фиолетовых огоньков. Мехвод, матернувшись, инстинктивно ударил по тормозам. «Тайфун» встал как вкопанный, остановившись буквально в метре от группы охреневших от такого появления кошаков.

Защитники, до этого момента чувствовавшие себя в относительной безопасности за невидимой завесой, в шоке уставились на вывалившуюся из-за угла бронированную тушу. Десяток магов, стоявших в первых рядах, рефлекторно вскинули посохи и руки, готовясь испепелить наглых пришельцев. Еще сотня разнокалиберных хвостатых стрелков натянула тетивы своих луков, целясь в триплексы и бойницы. Наконечники стрел засветились нехорошим, голодным светом.

На несколько секунд повисла тишина. Казалось, еще мгновение — и по броне забарабанит град смертоносных снарядов. Но весь этот смертоносный арсенал так и не сорвался в сторону русских разведчиков. Причиной тому стали радостные, срывающиеся на визг вопли, раздавшиеся из кабины «Тайфуна».

Лисея и Ависса, увидев за лобовым стеклом своих, живых и относительно невредимых соплеменников, забыли обо всем на свете. Лисея прижалась лицом к бронестеклу, размазывая по нему слезы и тыча пальцем в толпу. Ависса что-то кричала на своем языке, махая рукой.

Это внесло в ряды защитников спасительное замешательство. Луки медленно опустились, маги перестали плести заклинания, с недоумением разглядывая знакомые мордахи за толстой броней. Корнева, впрочем, все эти драматические нюансы интересовали довольно мало. Его внимание приковало совершенно другое. То, что открылось его взору за спинами воинов.

За импровизированной линией обороны, растянувшись на пару сотен метров вглубь леса, двигался натуральный, нескончаемый поток беженцев, женщины, старики, дети. Ободранные, измученные, с серыми от копоти и усталости лицами. Они брели по узкой тропе, сбиваясь в плотную, молчаливую массу. Матери несли на руках младенцев, завернутых в какие-то тряпки. Маленькие дети цеплялись за подолы матерей, боясь отстать. Те, кто был покрепче, тащили на себе примитивные носилки с тяжелоранеными, которые тихо стонали, истекая кровью. Весь этот поток отчаяния и боли молча валил из горящего города под прикрытием тонкой завесы маскировки.

И это был натуральный головняк. Рано или поздно, и скорее всего очень рано, ушастые выследят эту толпу. Нагонят и устроят резню. А это значило только одно: площадка, которую Корнев присмотрел для высадки десанта, через час превратится в поле боя, залитое кровью гражданских. Высаживаться в таких условиях было самоубийством. ВДВ просто увязнут в этой каше, пытаясь одновременно и отбиваться от малоранов, и прикрывать безоружных беженцев. Надо было срочно искать другое место.

Мехвод, видя, что капитану откровенно нехорошо от открывшейся картины, сам принял решение. Он нажал на кнопку разблокировки, и тяжелая боковая дверь «Тайфуна» с шипением отъехала в сторону, выпуская девок наружу. Тут же понеслись очередные рыдания и крики радости от долгожданных воссоединений. Кошачьи женщины бросились к своим спасенным сестрам, дочерям и просто подругам, обнимая и ощупывая, целы ли.

Хвостатые мужики, хоть и опустили оружие окончательно, но продолжали смотреть на русских максимально подозрительно, скрестив руки на груди. Они держали дистанцию, глаза цепко сканировали бронетехнику, бойцов в странной зеленой форме и их необычное оружие.

Корнев, встряхнув головой и собравшись с мыслями, тоже вышел из машины. Он встал на подножку, возвышаясь над толпой, и окинул взглядом окрестности. Поток беженцев не останавливался ни на минуту. Местные воины, видя, что проход перекрыт чужаками, начали эффективно смещать толпу в сторону, освобождая проезд и не давая особо впечатлительным гражданским случайно попасть под колеса многотонных машин.

— Мы уже и не чаяли вас снова увидеть живыми, — услышал капитан обрывок разговора. Голос был старый, скрипучий, но властный. — Ависса, милочка, как вам удалось сбежать? И что это за вид? Что за тряпки на тебе?

Корнев удивленно уставился на говорившую. Это была древняя, как сам этот лес, кошка, завернутая в какую-то выцветшую, но явно дорогую хламиду. Лицо ее было покрыто сетью глубоких морщин, а седые волосы заплетены в сложную косу, украшенную костяными заколками. Несмотря на возраст, держалась она прямо, опираясь на резной посох.

— Все в порядке, старейшина, — максимально бодро, насколько это было возможно, ответила Ависса. Но Корнев видел, как ее била сильная, нервная дрожь. Только вот с чего — с радости встречи или от страха перед этой бабулькой, было непонятно.

— Надеюсь, никто из врагов не причинил вам вреда? — строго, почти с нажимом спросила бабулька, метнув быстрый, многообещающий взгляд на офигевшего от такой постановки вопроса Корнева.

Ависса виновато опустила глаза и что-то тихо пробормотала. От этого капитан охренел еще больше. Какого черта? Девчонок уволокли из их деревянного мегаполиса, несмотря на всю хваленую охрану. Их морили голодом, держали в плену, чуть не пустили в расход. А эта старая карга, вместо того, чтобы благодарить спасителей, печется о «ментальном здоровье» похищенных и отвешивает претензии. Да ей о собственных похоронах думать пора, а не о чести клана!

— Ты совсем озверела, старая ведьма⁈ — рыкнул на старуху мощный кошак, до этого стоявший в стороне. На плече он небрежно держал огромный двуручный меч. — Тебе девок вернули живыми и здоровыми, а ты еще претензии выказываешь!

— А кто позволил им их забирать⁈ — огрызнулась старуха в ответ, нехорошо так сверкнув глазами. От ее взгляда окружающие воины резко и испуганно опустили глаза, некоторые даже сделали шаг назад. Это дало капитану понять две вещи: бабулька не так проста, обладает не только властью, но и сильным магическим даром, а еще, судя по всему, занимает очень высокий пост.

Но бугай с двуручником, похоже, не принадлежал к числу пугливых. Он даже ухом не повел, продолжая орать на старейшину, как ни в чем не бывало.

— Если через пару месяцев ваш долбаный Совет вообще будет из кого собирать, — парень навис над ней, отбрасывая тень, — тебя в нем точно не будет! Я сделаю всё, чтобы тебя оттуда поперли с позором!

— Я вам не мешаю? — неожиданно для всех, громко и отчетливо спросил Корнев. Спросил на их родном, шипящем языке.

Все вокруг резко замолчали. Десятки пар удивленных, шокированных глаз уставились на него. Особенно ошарашенно смотрели Ависса и Лисея. Они-то были уверены, что общаются с ним через корявый латинский перевод.

— Ты… знаешь наш язык? — первой пришла в себя старуха. Она смерила Корнева долгим, изучающим взглядом, моментально забыв о перепалке с соплеменником. В ее глазах промелькнул живой, острый интерес, вытеснив старческую сварливость.

— Немного, — пожал плечами капитан, решив не раскрывать все карты сразу.

— Ну, разумеется, — криво усмехнулась старейшина, словно говорила сама с собой. — Откуда-то же ты его знаешь⁈

Кошак с двуручником тоже смерил капитана оценивающим взглядом, но в его глазах не было подозрительности, скорее, удивление и любопытство. Он шагнул вперед и, к удивлению Корнева, протянул руку для рукопожатия в римском стиле — захватом за предплечье. Капитан ответил на приветствие. Хватка у воина была железная.

— К’Варр, — коротко представился кошак. — Командир этого… балагана. — Он обвел рукой толпу беженцев и понурых воинов. По всему его виду было понятно, что его настоящее место не здесь, в прикрытии гражданских, а там, в пекле, на передовой. — А это, — он кивнул в сторону старухи, — наша почтенная и всеми (не)любимая старейшина Ил’да. Глава Совета Старейшин. Пока что…

— Его место тоже явно не здесь, — усмехнулась Ил’да, снова впиваясь взглядом в глаза Корнева. Взгляд был похож на острый стилет, пытающийся проникнуть под броню и нащупать уязвимое место. — Ты ведь не поля возделываешь, верно, мальчик? И не скот пасешь.

— У меня действительно другая работа, — не отводя взгляда, снова пожал плечами капитан. Он не собирался отчитываться перед этой старой ведьмой.

Вместо этого он решил перейти в наступление.

— Мои бойцы сейчас отвлекают на себя часть сил ушастых, — сообщил он, намеренно повысив голос, чтобы слышали и другие воины. — Плюс, к нам на подмогу идет еще один отряд с тяжелым вооружением.

К’Варр удивленно вскинул брови. А на лице Ил’ды промелькнуло что-то похожее на расчет.

— Как мило с вашей стороны, — протянула она. — И чего же вы хотите взамен за такую щедрость?

— Они просто хотят помочь, Ил’да! Чего ты докопалась до «зеленых»⁈ — раздраженно вмешался К’Варр. — Они спасли наших девчонок и сейчас дерутся с нашими врагами! Этого мало?

— Ничего не бывает просто так, К’Варр! — резко отрезала старейшина, не сводя глаз с Корнева. — Особенно от чужаков, которые появляются из ниоткуда.

Корнев мысленно усмехнулся. Старушке палец в рот не клади, отхватит по самое плечо. Но она была права. Благотворительностью российская армия не занималась.

— Малораны — это наш общий враг, — вслух сказал капитан, выбирая самую простую и понятную формулировку. — А воевать с общим врагом, по логике вещей, проще не у себя дома, а на чужой территории. Ваша территория — идеальный буфер. Мы помогаем вам, вы помогаете нам. Все просто.

— Вот теперь верю, — криво усмехнулась старуха. — Прагматизм, это я понимаю. Но вот что мне интересно. Откуда вы вообще взялись? И с каких это пор римляне больше не носят свои пафосные красные плащи и дурацкие щетки на шлемах?

— Мы не римляне, — покачал головой Корнев. — Мы пришли из Врат.

Все вокруг резко замолчали. Даже шепот беженцев стих. Уже сотни пар глаз уставились на Корнева так, будто он только что признался в связи с самим дьяволом. На лицах кошаков отразилась смесь недоверия и шока.

— Из тех Врат, что контролируются ушастыми? — осторожно, понизив голос до шепота, спросила Ил’да.

— Нет, — покачал головой Корнев. Он указал рукой в том направлении, откуда они приехали. — Там, в той стороне, проявилась еще одна арка. Малораны атаковали нас, пройдя через нее. И вот мы здесь.

— Кто… кто из ваших открыл Врата? — совсем тихо, почти неслышно спросила старушка. Ее пальцы, сжимавшие посох, побелели.

Корнев на мгновение замялся. Он не до конца понимал подоплеку этого вопроса, но чувствовал, что играет на тонком льду. Правду говорить или соврать? Все же решил рискнуть.

— Ну, в общем, это я, — просто ответил он.

И тут случилось нечто совершенно невообразимое.

Старейшина Ил’да, глава Совета, могущественная и всеми уважаемая (но это неточно) колдунья, рухнула на колени перед чужаком. Просто упала в грязь, не обращая внимания на свои дорогие одежды, под удивленные и шокированные взгляды всех соплеменников.

— Прошу тебя! — взмолилась она, протягивая к нему дрожащие руки. Голос сорвался, в нем звучало отчаяние и последняя, безумная надежда. — Я отдам всё, что у меня есть! Всё! Только зажги нашу арку! Хотя бы на час! Чтобы дети могли уйти!

— Старая, ты чего⁈ — удивленно воскликнул К’Варр, пытаясь поднять ее. — О какой арке ты говоришь? Ближайшие Врата в трех днях пути, и они не наши!

— Заткнись, щенок! — прошипела на него старуха, отталкивая его руку. — Ты молод и глуп, чтобы знать об этом!

Корнев стоял в полном ступоре, лихорадочно соображая, что происходит. У них есть свои неактивные Врата?

— Кхм, — капитан прочистил горло, пытаясь вернуть себе самообладание. — То есть, у вас есть своя арка Врат?

— Да! Да! — быстро закивала бабулька, не поднимаясь с колен. — Небольшая, тайная. Пройдет в ширину всего трое, но это наш единственный шанс! Единственный маг, кто мог ее зажечь, умер тридцать лет назад! Прошу тебя, чужак! Назови свою цену!

— Как же вы мне все дороги, — пробормотал Корнев на русском. Один приказ сложнее другого, а тут еще старая мегера со своими хотелками.

— Кэп, у нас проблемы! — голос Смолина в наушнике прозвучал как-то смущенно, вырывая его из раздумий.

— Что еще не так⁈ — приготовился Корнев к очередному головняку.

— На три часа и двадцать метров вверх, — выдохнул лейтенант. — Просто посмотрите…

Колонна беженцев, до этого молча наблюдавшая за странной сценой, тоже замерла. Все как один подняли головы. Из-за крон гигантских деревьев донесся нарастающий гул, не похожий на звуки боя. Это был рев мощных двигателей.

И в следующую секунду почти на бреющем полете, с треском ломая ветви и осыпая толпу градом листьев, из дыма вынырнула та самая, потрепанная, но не побежденная колонна Лешего. Два БТРа и два «Тигра» неслись на всех парах по широкой ветви-магистрали, проложенной на высоте двадцати метров.

По машинам беспорядочно били ледяные стрелы и огненные копья, летевшие откуда-то из дыма. В ответ колонна огрызалась яростным автоматическим огнем. Кто-то из бойцов, высунувшись из люка, шарахнул из гранатомета, и где-то в кронах рвануло, осыпав землю искрами.

Но все это меркло на фоне трех фигур, которые стояли на крышах несущихся машин в полный рост. Три седых, как лунь, кошака, вооруженные каким-то экзотическим древковым оружием. Они стояли, широко расставив ноги, и, не обращая внимания на летящие в них заклинания, радостно хохотали на всю округу, посылая обратно в дым мощные магические «подарки». Один крутил над головой копье, создавая силовой вихрь, отражавший стрелы. Второй метал в преследователей сгустки молний. Третий, тот самый, что был с Лешим, просто размахивал руками, и перед машинами вырастали и тут же исчезали полупрозрачные щиты.

— Арсий, прямо как в молодости на скачках у князя Т’хаара! — услышал Корнев гогочущий голос одного из стариков.

— И не говори, Ассар! Только стрелков тогда было побольше, а вина подешевле! — ответил ему другой, уворачиваясь от ледяного шипа.

Корнев молча проводил взглядом несущуюся по верхнему ярусу колонну, зацепившись взглядом за фигуры хвостатых. Все трое были те еще старцы, судя по седине и морщинам, но рожи у них были счастливые, как у необремененных интеллектом подростков, дорвавшихся до запретного развлечения.

— Это… тоже ваши? — выйдя из ступора, спросила бабулька Ил’да, поднимаясь с колен.

— Мои, — мрачно ответил Корнев, понимая, что его взводный умудрился вляпаться в компанию местных сумасшедших пенсионеров. Он переключился на частоту колонны Лешего. — А те, что сверху, ваши? — спросил он, подавая бабульке руку. Та, уже без всякого подобострастия, бодро вскочила на ноги, приложив руку козырьком к глазам и вглядываясь в несущиеся машины.

— Вот же ж черти старые! — чертыхнулась она. — Арсий, Ассар и Торвин! Три старых козла, а всё туда же! Позорят седины!

— Красиво идут, — с нотками восхищения и зависти в голосе оценил К’Варр.

— Ты мне лучше скажи, — вздохнув, повернулся к нему Корнев, — когда они оттуда вернутся? И как?

К’Варр нахмурился, вглядываясь в траекторию движения колонны.

— Все ближайшие спуски с этого яруса разрушены драконом, — виновато ответил воин. — Если брать их скорость, то до ближайшего уцелевшего пандуса им нестись минут тридцать. И еще столько же, если не больше, по земле к нам. Если их по дороге не сожрут. — Он виновато развел руками.

Корнев выругался про себя.

— Леший, это Барон! — произнес он в рацию, выкрутив громкость на максимум. — Скажи мне, что у вас есть план, и вы ему следуете?..