Высокий малоран стоял, привалившись плечом к шершавой, бугристой коре огромного дерева. Его пластинчатые доспехи, еще утром сиявшие благородным серебром, сейчас покрывал густой слой жирной черной копоти и засохшей чужой крови. Он тяжело дышал, чувствуя во рту горький привкус пепла, и наблюдал, как в сотне шагов впереди дракон, огромная, закованная в костяные наросты тварь, тяжело переступил когтистыми лапами и выдал очередной плевок раскаленной плазмы. Заряд с гудением ушел куда-то в сплетение ветвей второго яруса, где держали оборону хвостатые хозяева города. Раздался оглушительный хлопок, и деревянные перекрытия брызнули во все стороны горящими, как факелы, щепками. Воздух вокруг задрожал от волн невыносимого жара.

Даже сквозь шум боя, звон стали и крики умирающих, малоран поймал себя на мысли, что искренне уважает этих дикарей. Никто из них не дрогнул. Они не бежали в панике, не бросали оружие, хотя исход был понятен любому новобранцу. В этом малораны и местные кошаки были похожи. Дикари бились до последнего вздоха, фанатично умирая десятками, только ради того, чтобы выиграть драгоценные минуты. Своими телами прикрывали отход женщин и детенышей по верхним, скрытым в кронах мостам, уводя их вглубь леса.

Женщин… Малоран злобно скривился, обнажив зубы. Резкая, пульсирующая боль прострелила левое предплечье. Там, под изрубленным доспехом, нещадно ныл свежий, наспех перевязанный тряпицей рубец. Он получил его пару дней назад от одной из тех хвостатых девок, которых они гнали в лагерь. На первый взгляд тощая, перепуганная самка, годная лишь для потехи солдат. А когда один из его идиотов решил развлечься, она вдруг превратилась в сгусток чистой, смертоносной ярости. Девка одним трофейным ножом, который непонятно как спрятала, вскрыла глотки трем лучшим рейдерам из его десятка за какие-то жалкие секунды. А потом, вся залитая кровью, не раздумывая кинулась на него самого. Малоран тогда чудом успел подставить руку под удар: лезвие распороло мышцу до самой кости, едва не лишив его кисти. Пришлось убить суку прямо там, свернув ей шею. Но подарок она оставила знатный, шрам будет тянуть и болеть до конца жизни, если эта жизнь, конечно, не оборвется сегодня в этом горящем лесу.

Он с силой тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Бой еще не закончен. Нужно контролировать периметр, пока дракон тяжело дышит, перезаряжая свою огненную глотку, а пехота лезет наверх, добивать уцелевших.

Внезапно где-то правее, в густых, мясистых зарослях папоротника, раздался странный, глухой звук. Будто на влажную землю с высоты упал тяжелый мешок с мокрым песком. Малоран мгновенно подобрался, инстинкты взвыли об опасности. Рука сама легла на рукоять длинного меча. Он вжался спиной в дерево, буквально сливаясь с корой, стараясь не дышать.

Буквально пять минут назад он лично, отдав приказ жестом, отправил одного из своих лучших стрелков на толстую ветку чуть выше, чтобы тот контролировал подходы со стороны старой просеки. И сейчас звук падения подозрительно совпадал с той самой точкой. А следом за влажным шлепком раздался тихий, булькающий хрип. Короткий и страшный. Так звучит разумный, у которого в легких вместо воздуха собственная кровь.

Малоран начал дышать через раз. Сердце заколотилось быстрее, ударяясь о ребра. Кошаки! Твари хвостатые, всё-таки обошли выставленные дозоры и прошмыгнули в тыл. Хотят ударить в спину основной группе, пока все отвлечены на основной штурм второго яруса.

Лезть на рожон в одиночку против группы мотивированных хвостатых диверсантов — верная смерть. Малоран был опытным бойцом, сотником, а не сказочным героем из дешевых баллад. Он принял единственно верное решение: пропустить их мимо себя, оставаясь в тени. Левой, здоровой рукой он медленно, миллиметр за миллиметром, потянулся к поясу, где в специальном кожаном чехле лежал зачарованный сигнальный кристалл. Стоит его сжать до хруста, и помощник генерала на передовой поймет, что тылы прорваны, и развернет резервы.

Он нащупал теплую, гладкую грань кристалла и замер. Ждал, когда в кустах мелькнут гибкие хвостатые тени.

Но те, кто бесшумно, словно призраки, выскользнул из зарослей, на кошаков похожи не были от слова совсем. Малоран удивленно прищурился, не веря своим глазам. В целом да, две руки, две ноги, пропорции как у обычных хуманов-римлян, которых они резали пачками. Вот только одежды на этих были абсолютно чужие. Никаких громоздких доспехов, тяжелых деревянных щитов или ярких красных плащей. Всё зеленое, покрытое какими-то непонятными пятнами, которые до одури хорошо размывали силуэт в вечернем полумраке леса. На головах круглые, тусклые шлемы без забрал, лица закрыты темными тряпками. И в руках они держали не мечи или копья, а странные черные матовые палки.

Они шли быстро, короткими перебежками от дерева к дереву, профессионально прикрывая друг друга. Ни единого слова, ни малейшего лязга металла. Абсолютная, неестественная тишина, от которой у опытного малорана холодные мурашки побежали вдоль позвоночника. Он не чувствовал от них ни капли магии. Вообще ничего, полный вакуум!

Осознание того, что в бой вступила какая-то новая, совершенно неизвестная третья сила, ударило по мозгам. Надо срочно дать сигнал! Он напряг пальцы, готовясь раздавить кристалл. И в этот момент мир вокруг него просто взорвался агонией.

Чья-то тяжелая ладонь в жесткой перчатке намертво зажала ему рот и нос, резким, отработанным движением рванув голову назад так, что противно хрустнули шейные позвонки. Одновременно с этим в бок, ювелирно точно в узкий зазор между пластинами панциря, вошло широкое лезвие ножа, перерезая внутренности, и безжалостно потянулось вверх, к легким.

Малоран забился в стальной хватке, пытаясь вырваться, пытаясь ударить локтем назад, но его держали так плотно, словно зажали в кузнечные тиски. Ноги оторвались от земли, легкие наполнились кровью.

— Тихо, тихо, маленький… — раздался прямо над его ухом хриплый, до жути спокойный шепот на незнакомом языке. — Хотя какой же ты маленький, кашку в детстве точно хорошо кушал…

Леший аккуратно, чтобы не выронить, разжал слабеющие пальцы малорана и вытащил из них сигнальный кристалл. Второй разведчик, который нанес смертельный удар, продолжал крепко держать дергающееся тело, пока конвульсии не сошли на нет. Кровь густыми толчками выплескивалась из тела, но тот даже не морщился. Глаза малорана закатились, руки безвольно повисли.

Леший коротко кивнул. Напарник плавно опустил труп в кусты, присыпав сверху листьями и ветками папоротника, чтобы не бросался в глаза случайным патрулям. Взводный тем временем быстро и профессионально, как завзятый мародер, прошелся по сумкам убитого. Выудил флягу, понюхал, скривился от кислого запаха сивухи и выбросил. Нашел пару мелких амулетов и небольшой кожаный кошель с какими-то блестящими монетами.

— И как же вы любите всё блестящее, прямо как сороки, — тихо пробормотал Леший, разглядывая добытый кристалл на ладони. Грани камня слабо пульсировали внутренним тревожным красным светом. Закинув его в подсумок, Леший поправил ремень автомата.

— Подари своей невесте, — внезапно ожил наушник в ухе Лешего. Голос Казановы был полон ехидства и с трудом сдерживаемого нервного смеха. Связист, сидевший в БТРе, явно слышал всё через открытый микрофон. — Скажешь, в ювелирном оторвал, эксклюзив. Киса оценит, сто пудов. Сразу растает! Хотя куда больше…

Леший на секунду замер, потом уголки его губ поползли вверх в кривой усмешке.

— Мысль дельная, — на удивление спокойно согласился взводный, прижимая тангенту. — Только к нему шнурок правильный нужен, прочный. У тебя со спины из разгрузки выдерну паракорд, как раз цвет подходящий. Как вернемся, так и оформлю. Готовься.

— Слышь, ты это, не надо меня впутывать в ваши игрища, — тут же возмутился Казанова, поняв, что запахло жареным.

— Отставить эфир засорять, — коротко бросил Леший, переключаясь на рабочий канал. Шутки кончились, они зашли в зону уверенного поражения. Вокруг грохотало так, что земля мелкой дрожью отдавала в подошвы берцев.

Взводный поднял руку, сжатую в кулак, подавая знак своим парням. Разведчики мгновенно рассредоточились, занимая выгодные позиции за широкими стволами деревьев, контролируя периметр. Леший активировал канал группы минирования.

— Миха, готов? — едва слышным шепотом спросил он в микрофон.

В наушнике трижды сухо щелкнуло. Это означало: на позиции, заряд заложен, жду отмашку.

Леший переключился на основную частоту роты.

— Командир, мы на исходной. Цель перед нами. Ждем.

Голос капитана Корнева прозвучал глухо, пробиваясь сквозь треск помех от работающей где-то неподалеку мощной магии.

— Ни пуха, парни…

— К черту, — привычно, на автомате отозвался Леший. Он снова перекинулся на канал минера. — Миха, твой выход. Пошел!

* * *

Миха, щуплый, но жилистый контрактник из второго взвода, медленно, сквозь стиснутые зубы выдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Последние пятьдесят метров он буквально вжимался в землю, перебираясь ползком, как ящерица. Земля здесь была обжигающе горячей. Воздух пах горелой плотью и паленой, истекающей смолой древесиной. Серая копоть забивалась в нос, заставляя глаза нещадно слезиться.

Времени было в обрез. Спешка в минно-взрывном деле — верный и максимально прямой путь домой в закрытом цинковом ящике, но сейчас счет шел на жалкие секунды. Он тащил за собой тяжелый, неудобный рюкзак, стараясь не цепляться лямками за торчащие ветки.

Наконец, боец дополз до точки, к которой его последние пятнадцать минут упрямо вела зависшая высоко в кронах «птичка» лейтенанта Смолина. Это был небольшой, но стратегически важный изгиб широкой магистрали. Дышать стало совсем тяжело, легкие горели. Миха находился как раз на том участке, куда буквально пятнадцать минут назад долбанула плюющаяся плазмой ящерица-переросток. Дерево здесь почернело, покрылось коркой угля, но, к удивлению бойца, не прогорело насквозь. Какая-то невероятно прочная местная порода, хрен ее прошибешь даже температурой солнца.

— Миха, у тебя меньше минуты, — раздался в наушнике напряженный, тихий голос лейтенанта. БПЛАшник видел сверху всю тактическую картину. — К тебе по дороге прет хороший такой отряд ушастых. Идут плотно, парадным строем, видимо, резерв подтягивают для штурма. Давай бегом!

Минер лихорадочно вскочил на ноги, пригибаясь как можно ниже к настилу. Он метнулся к обочине дороги, где возвышался какой-то массивный деревянный нарост, похожий на засохший гриб-трутовик размером с отечественную легковушку. Боец скинул тяжелый рюкзак, быстро, заученными движениями расстегнул клапаны. Внутри лежал самодельный направленный фугас. Не штатная МОН-50, а жуткий, кустарный гибрид из пластита и нескольких килограммов рубленых строительных гвоздей.

Боец пристроил заряд так, чтобы вектор взрыва накрывал весь изгиб дороги веером. Намертво зафиксировал его армированным скотчем, воткнул детонатор и начал разматывать огнепроводный шнур. Радиовзрывателям в зоне активной, бурлящей магии он категорически не доверял — долбанет от шальной искры статического напряжения или еще какой хрени, и собирай потом Миху по всему лесу пинцетом.

— Коридор чист, ходу! — резко, с ноткой паники рявкнул Смолин в наушник.

Миха выдернул чеку воспламенителя, убедился, что шнур зашипел, и сорвался с места. Он бежал так, как не бегал нормативы на КМБ. Под ботинками хрустели раскаленные угли.

— Вот скажите мне, — пыхтел Миха, петляя, как заяц, между мелкими по местным меркам деревцам, стараясь уйти как можно дальше и левее от простреливаемой дороги. — Что за конченый псих придумал возить с собой в рейды рубленые гвозди⁈

— У Лешего спросишь, когда вернемся домой, — весело, с явным нервным смешком ответил Смолин. БПЛАшник начал давать обратный отсчет. — Он утверждает, что гвозди ушастым карму портят лучше свинца. Пять… четыре… три… ложись!

— Больно, больно, больно… — привычной, заученной скороговоркой пробормотал Миха, с разбегу рыбкой запрыгивая за широкий, в три обхвата ствол какого-то дерева и вжимаясь лицом во влажный мох, закрывая голову руками.

За спиной бойца грохнуло так, что у него лязгнули зубы, а в ушах зазвенело. Рванул ранцевый заряд. Чудовищная взрывная волна ударила в дерево, осыпав Миху мелкой трухой, кусками коры и серой пылью. Часть смертоносной начинки с мерзким визгом прошила воздух и намертво воткнулась в соседние стволы, разрывая кору в щепки.

Миха отряхнулся, сплюнул попавшую в рот грязь и выглянул из-за укрытия. То, что Леший на всю голову псих, было неоспоримым фактом, но то, что этот псих знает толк в засадах, было фактом, подтвержденным практикой.

На тракте, где только что проходил свежий отряд толкинистов, сейчас творился кровавый, сюрреалистичный хаос. Основная масса бодро марширующего отряда малоранов вышла точно под удар направленного фугаса. Рубленые гвозди, разогнанные взрывчаткой до огромной скорости, легко прошивали легкую броню, разрывали кольчуги, словно бумагу, и дробили кости. Отряд ушастых, который еще минуту назад шел добивать остатки сопротивления в секторе, сейчас усердно переваривал лишнее железо в своих организмах. На земле корчились раненые, стоял дикий, нечеловеческий вой.

Часть малоранов, те, что шли в самом хвосте колонны и чудом не попали под основной сноп осколков, начали, пошатываясь, подниматься на ноги. Оглушенные, ничего не понимающие, они пытались хоть как-то помочь серьезно раненым товарищам, испуганно озираясь по сторонам в поисках невидимого врага.

И именно в этот момент из боковой просеки, с треском ломая тонкие ветви и взметая тучи пепла, на дорогу вылетела колонна.

Впереди, на высоте около пяти метров, назойливо жужжа моторами, неслась «птичка». А следом за ней, с ревом выкрученных на максимум дизелей, выкатились два БТРа и два «Тигра» в зеленом камуфляже. Они неслись на скорости, совершенно немыслимой для такой сложной местности.

— Прямо двести, резко вправо, не ссать! — бодро, почти с щенячьим восторгом орал в рацию сержант Бачуров. Оператор дрона сидел в десантном отсеке второго БТРа, вперившись в монитор, и диктовал мехводу каждый маневр, ведя тяжелую машину по довольно узкой дороге.

— Макс, я щас обоссусь! — с надрывом, срываясь на фальцет, орал в ответ мехвод Саня. Он вцепился в руль побелевшими от напряжения пальцами, лицо его было бледным как бумага. БТР кидало из стороны в сторону, тяжелые колеса предательски скользили по гладкому дереву.

— Втяни в себя, памперсы не выдавали! Палатка через двадцать километров, там расслабишься! — весело ответил Макс, продолжая гнать дрон вперед, сканируя путь. — Прямо четыреста! Держи ровно, слева яма с бульдозер!

Мехводы остальных машин шли след в след за головным, ориентируясь на его красные стопари и включенный фонарь, стараясь не отставать, адреналин в крови зашкаливал.

— Колонна стоп! На девять часов! — внезапно рявкнул Бачуров, увидев картинку с дрона.

Водители ударили по тормозам. Многотонные машины с визгом пошли юзом, оставляя черные следы резины на дереве, останавливаясь почти вплотную друг к другу. Аппарели и двери распахнулись еще до того, как техника окончательно замерла.

Перед ними, как на ладони, метрах в двухстах, находился мощный отряд ушастых, который нагонял отступающих кошаков, оттесняя их к подвесным мостам.

— Работаем! — приказал Леший, вскидывая автомат.

Четыре термобарических выстрела из РПГ, сделанные парнями Лешего, со свистом ушли в сторону врага. Гранаты ударили точно в задние ряды ушастых, расцветая яркими, пожирающими кислород огненными шарами. Это оповестило всю округу о том, что в дело вступили новые, очень злые игроки.

Следом за взрывами ударило штатное вооружение машин. Заговорили крупнокалиберные пулеметы на башнях БТРов, им вторили автоматы спешившихся разведчиков. Ряды малоран мгновенно смешались. Удар в спину оказался фатальным. Ушастые падали десятками, не успевая даже развернуться. Разведчики продолжали вести шквальный огонь короткими, прицельными очередями, не давая врагу поднять головы и давая возможность защитникам-кошакам оторваться и уйти по мостам как можно дальше.

Но элитная пехота малоранов не собиралась сдаваться просто так. Небольшая группа уцелевших, среди которых затесалось несколько боевых магов, смогла перегруппироваться. Маги, поняв, что магические щиты от такого ливня свинца не спасут, решили бить на поражение. Они выскочили вперед, вскинули руки и «вдарили из всех стволов».

Воздух затрещал от статического электричества. В сторону колонны полетели десятки ледяных копий, способных пробить легкую броню, и сгустков ревущего пламени. Одно копье с хрустом вонзилось в лобовое бронестекло «Тигра», пустив по нему густую, непроглядную паутину трещин. Огненный шар разорвался рядом с бортом БТРа, обдав пехоту волной удушливого жара. Запахло паленой резиной и горелой краской.

— Ходу! — рявкнул Смолин в общий канал. Его голос сорвался на хрип. — Леший, вы в танцах! С левого фланга заходят мальчики на волчарах! Много! Хотят близко познакомиться!

— По машинам! Отходим! — заорал лейтенант, запрыгивая обратно в десантный отсек.

Бойцы, огрызаясь длинными очередями на ходу, шустро попрыгали внутрь. Тяжелые аппарели с лязгом захлопнулись. Дизеля взревели, выплевывая черные облака дыма, и колонна, сорвавшись с места, рванула вперед по деревянной дороге, уходя от надвигающейся лавины ушастых всадников.

Дальше начались безумные перегонки со смертью в лабиринте горящего дерева. И если бы за навигацию отвечал кто-то другой, а не сержант Бачуров, колонна закончила бы свой путь в первом же тупике или рухнула бы вниз с оборванного моста. Макс знал свое дело. Он сидел в полумраке десантного отсека, вперившись в светящийся экран, по его лицу градом катился пот. Буквально нутром чуял, как лучше извернуться на узких улочках этого многоярусного города.

— Левый поворот, Саня, левый! И сразу направо! Газу, мать твою, газу! — скороговоркой выдал Макс в микрофон, пока тяжелый БТР, кренясь на крутых поворотах так, перемахивал через подвесные мосты и широкие платформы. — Леший, не забудь расцеловать эту твою мелкую оторву, когда вернемся! Она реально это заслужила! Без ее картинок мы бы тут уже сдохли раз пять!

Колонна ударила по газам, выжимая из двигателей всё возможное. По прямой они уверенно, метр за метром, отрывались от преследователей. Волки ушастых были быстрыми и невероятно ловкими, но тягаться в скорости с военной техникой на прямых участках физически не могли.

— Не дождетесь, — мрачно, сквозь зубы буркнул лейтенант в эфир, привычным движением проверяя, сколько патронов осталось в магазинах. Лисея в командирском «Тайфуне» в этот момент, наверное, радостно икала.

— Леший, я Барон. Как принимаешь? — раздался в эфире спокойный, лишенный эмоций голос Корнева.

— Хорошо принимаю, командир, — ответил взводный, придерживая каску на очередном ухабе. — Пока держимся. Идем строго по маршруту. БК на кружок-другой активной стрельбы еще хватит, парни бодрые.

— Принял тебя. Сильно не увлекайтесь, мы здесь не для того, чтобы весь город от врага зачистить. Нам за это не платят. Встречаемся на третьей метке по схеме. Конец связи.

Леший только открыл рот, чтобы подтвердить приказ, как всё вдруг пошло прахом.

В наушниках раздался жуткий, бьющий по барабанным перепонкам визг статики. Связь оборвалась моментально. Одновременно с этим раскаленный воздух за бортом содрогнулся от чудовищного удара. Это было совершенно не похоже на взрыв фугаса, это было так, словно рядом, в сотне метров, рухнул бетонный небоскреб. Дракон, видимо, решил выдать еще один массированный плевок плазмы где-то совсем неподалеку.

Парням знатно повезло, что часть этой колоссальной энергии поглотили сырые, живые стволы окружающих исполинов. Да и прицелиться на таком расстоянии по быстро движущейся колонне бронетехники огромной твари было весьма проблематично. Но косвенного эффекта хватило с лихвой.

— Мама, роди меня обратно… — выдохнул мехвод Саня.

Многоосный БТР резко вильнул, правые колеса едва не сорвались с настила в мелкую речку. Электроника на приборной панели истерично замигала всеми цветами и полностью погасла на несколько бесконечно долгих секунд. Мотор чихнул, но, слава отечественному автопрому, не заглох.

— Птичка минус! — сквозь треск помех пробился отчаянный, сорванный голос Бачурова. Экран перед ним погас, залившись сплошным серым снегом. Дрон, поймавший мощный импульс, просто отключился и рухнул камнем вниз, разбившись о ветви. — Командир, мы ослепли! Я не вижу дорогу!

— Да твою же… мать! — рыкнул Леший, со злости хлопая ладонью по внутренней обшивке. Двигаться вслепую на такой скорости по местным запутанным лабиринтам, где половина дорог обрывается в пустоту — верная гибель.

— Леший… — с трудом пробивался сквозь густую статику голос лейтенанта Смолина с другой колонны. Он лихорадочно пытался перезапустить свои системы навигации. — Волчары… они резко пропали! Я не знаю, где они! Целый табун просто испарился с радаров, пока оптика в норму приходила! Но они точно где-то рядом!

Внезапно тяжелую машину тряхнуло. На ребристый капот «Тигра», где спереди ехал Леший, с глухим стуком приземлилось что-то тяжелое.

Взводный инстинктивно вскинул автомат, готовясь стрелять прямо через толстое лобовое стекло, наплевав на технику безопасности. Но палец замер на спусковом крючке. На капоте, присев на одно колено и балансируя, находился тот самый седой дед-кошак, которого они недавно видели на трансляции дрона. В одной руке старик крепко держал свое странное полукопье с широким, изогнутым лезвием, а свободной рукой цеплялся за край металлического воздухозаборника.

При этом дед поднялся почти в полный рост, ветер трепал его седые волосы. Он совершенно не реагировал на бешеную качку, резкие повороты и оглушительный рев мотора. Его координация и чувство равновесия были сверхъестественными. Старик посмотрел сквозь бронестекло прямо в глаза Лешему. В его желтых, кошачьих зрачках не было ни грамма страха, только холодная, расчетливая оценка.

— Видимость ноль, иду по приборам! — истерично усмехнулся Саня, до побеления костяшек вцепившись в руль. Он инстинктивно сбавил скорость, потому что за лобовым стеклом заклубился густой, едкий дым от пожаров. Мощные фары не пробивали эту белесую пелену дальше, чем на десяток метров.

Седой кошак, чуть наклонив голову, продолжал невозмутимо изучать сидящего внутри человека. Леший во все глаза смотрел в ответ, лихорадочно соображая, друг это или очередной враг решил взять их броневик на абордаж.

Не найдя ничего лучше и понимая, что времени на долгие разговоры через толстую броню попросту нет, лейтенант схватил нарисованную карту с кривыми пометками Лисеи, приложил ее к лобовому стеклу изнутри и ткнул пальцем в красный крестик, ту самую третью метку, где колонна должна была встретиться с капитаном.

Старик чуть прищурился, цепко рассматривая рисунок. Узнал ли он специфический почерк соплеменницы или просто понял общую идею — неизвестно. Но он как-то нехорошо улыбнулся, обнажив острые клыки, и коротко, уверенно кивнул.

Затем, с невероятной силой оттолкнувшись от капота «Тигра», дед сделал невероятный акробатический прыжок назад и перелетел через идущую на скорости машину и мягко, как пушинка, приземлился на броню идущего впереди БТРа. Приземлился точно рядом с офигевшим стрелком, который как раз высунулся по пояс из верхнего люка с заряженным РПГ, готовый стрелять во все, что движется в дыму.

Боец от неожиданности дернулся, ствол гранатомета качнулся в сторону старика, но дед невозмутимо, одним плавным движением отодвинул железную трубу ладонью и ткнул пальцем вперед, по ходу движения колонны, прямо в гущу серого дыма.

— Вижу потерянных волчар! — тут же выдал в эфир стрелок, проследив за жестом.

Дым на мгновение немного рассеялся, и впереди, прямо по курсу, метрах в ста, показалась плотная цепь волчьей кавалерии. Толкинисты перекрыли дорогу, выстроившись клином. Наездники уже натягивали свои светящиеся луки и готовили не менее светящиеся магические копья.

— Шмаляй! — дал отмашку Леший, поняв, что тормозить нельзя. — На прорыв!

Выстрел из РПГ с шипением ушел вперед, оставляя за собой тонкий дымный хвост. Термобарическая граната разорвалась прямо в центре вражеского строя, разметав нескольких гигантских волков и их наездников в кровавые ошметки. Туда же гулко, ритмично добавила автоматическая тридцатимиллиметровая пушка БТРа, выкашивая малоранов осколочно-фугасными снарядами. Пронзительный визг раненых зверей смешался с оглушительным грохотом стрельбы.

Среди наездников оказалась парочка сильных магов. Оправившись от первых потерь, они тут же синхронно вскинули руки, выдавая пару мощных, ревущих шаров концентрированного огня, которые с гудением полетели прямо в лоб головному БТРу. Уклониться на узкой дороге было физически невозможно. Саня лишь крепче стиснул зубы и зажмурился.

Но в дело вступил седой кошак. Он не стал прятаться за спасительной броней. Дед крутанул своим полукопьем над головой, словно лопастью вертолета, сплетая какой-то узор, и на подлете просто развеял оба плетения. Огненные шары, столкнувшись с невидимой, но невероятно плотной преградой, разлетелись безобидными снопами ярких искр, не причинив машинам никакого вреда.

— Шеф! У меня тут натуральные глюки пошли! — радостно, с нотками легкого, истеричного безумия рапортовал мехвод в эфир. — Перед машиной прямо на дороге появилась линия золотистая, светится вся! Она виляет между ямами и обломками! Мне пора бросать пить или мы реально в сказку попали⁈

Леший выглянул в боковое окно. Действительно, прямо перед капотом по обугленному деревянному настилу бежала тонкая, пульсирующая золотым светом линия, указывая маршрут сквозь густой дым и завалы из горящих бревен и разрушенных домов. Седой старик, гордо стоя на броне БТРа под шквальным ветром, держал вытянутую вперед левую руку, направляя этот магический навигатор.

— Следуй пунктиру! — рявкнул Леший, высунув ствол автомата в бойницу и выдав длинную, веерную очередь по кустам, где мелькнули силуэты ушастых. — Гони по ней, не сворачивая!

Колонна, найдя нового, куда более надежного проводника, значительно ускорилась. Дизеля взревели с новой силой. Машины неслись по золотой нити, идеально вписываясь в крутые повороты и обходя зияющие провалы в настиле. Но разведчиков постепенно брали в кольцо. Ушастых было слишком много. Они лезли изо всех щелей, спрыгивали с верхних веток, как пауки, стреляли из длинных луков. Стрелы и магические снаряды, как град, щелкали по броне.

Кошак на крыше БТРа отрабатывал свой бесплатный проезд на все двести процентов. Он здорово помогал, то и дело молниеносно выставляя полупрозрачные магические барьеры на пути летящих ледяных копий или самонаводящихся магических стрел. Иначе шанс потерять головную машину был просто огромный.

Спустя десять минут безумной, изматывающей гонки, когда патроны в пулеметных коробах начали подходить к концу, а плотность вражеского огня стала критической, хвостатый старик вдруг перестал чертить светящуюся линию. Он посмотрел вниз, на Лешего, как-то снова нехорошо, с затаенным, почти детским весельем улыбнулся и показал пальцем вверх. Прямо в непроглядное переплетение густых ветвей.

— Саныч! — с нарастающей тревогой в голосе выдал в эфир Леший, нутром почуяв подвох от местного Сусанина. — Что бы ни случилось сейчас, не тормози! Сияй и жми на газ до упора!

Старик на броне сделал сложный, размашистый пасс свободной рукой. Воздух над дорогой ощутимо задрожал. И прямо перед несущейся на огромной скорости колонной, с оглушительным, пугающим треском ломающегося живого дерева, сверху рухнула огромная, широкая деревянная рампа. Она опустилась под довольно крутым углом, упираясь одним, обломанным концом в дорогу, а другим уходя куда-то ввысь, в скрытые дымом кроны.

— Я щас точно сдохну! — пробормотал побледневший мехвод, вжимая педаль газа в пол и намертво вцепившись в руль, словно это могло его спасти. Деваться было некуда, тормозить на такой скорости перед препятствием — верная смерть.

Многотонная машина с надрывным ревом взлетел на деревянный подъем. Через несколько томительных, бесконечных секунд взлета, когда в лобовом стекле было видно только рывками небо и густой дым, угол наклона резко выровнялся. Машины тяжело плюхнулись на ровную, гладкую поверхность. Вся колонна выскочила из дымного, задыхающегося ада нижних ярусов и теперь неслась по широкой дороге на высоте добрых двадцати метров над землей.