Колонна мерно двигалась по дороге почти в философской тишине, которая обычно накрывает людей после резкого всплеска адреналина. Никто не травил байки, не обсуждал прелести хвостатых пассажирок и не жаловался на тряску. «Молодые» бойцы переваривали увиденное. Одно дело, слушать на инструктажах про боевую магию, и совсем другое, видеть в прямом эфире массовый замес, где огненный шар размером с малолитражку разрывает в кровавые ошметки строй закованных в железо мужиков. И то, с какой легкостью термобарические заряды с дронов превратили этих самых непобедимых магов в дымящийся фарш, тоже заставляло задуматься. Технологии работали, но гарантий не давал никто, а сколько сюрпризов имеют ушастые, знают только сами ушастые.

Корнев сидел на командирском месте в головном «Тайфуне», прислонившись затылком к бронестеклу. Вибрация мощного дизеля отдавалась в костях. Капитан смотрел на разложенную на коленях помятую карту, которую Ависса извлекла из трофейных пожитков убитого рейдера. Карта была натуральной дрянью для разведчика. Ни координатной сетки, ни масштаба в привычном понимании, ни обозначений высот. Просто набор кривых линий, кружочков и каких-то закорючек, понятных только толкинистам. Состыковать эти художества с реальностью было той еще задачкой.

Ависса сидела рядом, поджав под себя голые ноги, с наслаждением на время скинув тяжелые для нее ботинки. Трофейный плащ кошка давно выкинула, оставшись в мешковатой армейской цифре, которая делала ее похожей на беспризорника. Но мамзель уверенно тыкала пальчиком в пергамент, объясняя маршрут.

— Вот тут река делает изгиб, — говорила она, коверкая латинские слова, но Корнев уже начал привыкать к ее акценту, не раскрывая, что понимает кошаковый на уровне аборигена. С этим для начала надо было разобраться самому. — Мы сейчас здесь. Дорога пойдет на север, потом будет развилка. Нам нужно держаться правее, ближе к горам. Там земля тверже, ваши повозки не увязнут. А к завтрашнему полудню мы должны выйти к границам наших земель.

— К полудню, значит, — пробормотал капитан, прикидывая в уме расход соляры и среднюю скорость движения по этой раскисшей колее. — Смолин, что у нас по маршруту? Далеко там до гор?

Лейтенант Смолин, сидевший за своим пультом в середине колонны, отозвался почти сразу. Ему явно было скучно просто так пялиться в монитор, отслеживая монотонный пейзаж, поэтому он поднял разведывательный дрон повыше, чтобы осмотреть горизонт.

— Командир, тут такое дело… — в голосе БПЛАшника послышалось легкое недоумение. — Там впереди, куда мы едем, гор пока не видно. Зато какие-то странные холмы зеленеют. Здоровенные такие, сплошной стеной стоят, от края до края. На локаторе высота скачет, как ненормальная.

Корнев перевел взгляд на Ависсу, передав слова лейтенанта, ожидая пояснений по поводу местного ландшафта. Может, у них тут холмы за горы считают, или карта врет.

Кошка в ответ усмехнулась, обнажив небольшие клыки с видом снисходительного превосходства местной жительницы над городскими туристами, которые впервые выехали на природу.

— Это вовсе не холмы, — пояснила Ависса, махнув рукой куда-то вперед, сквозь лобовое стекло. — Это лес. Просто он, скажем так… немного больше, выше и шире того, где мы сейчас находимся.

Услышав это, Смолин на своем рабочем месте оторвался от монитора и выразительно посмотрел в боковой триплекс на ближайшую обочину. Деревья вокруг них и так напоминали гребаные секвойи, обхватить которые не смогли бы и пятеро крепких мужиков. Ветви смыкались где-то в небесах, создавая вечный полумрак.

— Куда еще больше-то? — пробормотал лейтенант в эфир, прикидывая масштабы местной экосистемы. — Тут «сосны» такие, что из одной можно многоквартирный дом построить.

Ависса лишь пожала плечами.

— То, что вы видите здесь, — буднично заявила она, словно говорила о грядке с укропом, — это так, молодая поросль. Подлесок. Окраина. Настоящий Великий Лес начнется только завтра. Вот там деревья действительно закрывают небо, а корни толще ваших железных повозок. Мы называем его Сердцем Мира.

Корнев потер виски. Перспектива загнать тяжелую колонну в чащу, где стволы размером с останкинскую телебашню, а корни могут перевернуть БТР, его откровенно не радовала. Логистика в таких условиях пойдет по одному месту быстрее, чем он успеет сказать «Внесите флюгенгехайнем!». Если дорога там сузится или вообще превратится в тропу, техника встанет намертво. А маневрировать между этими исполинами под обстрелом тех же ушастых — верная смерть.

Но делать было нечего. Приказ комбрига прост даже для ребенка: доставить хвостатую делегацию домой и наладить контакт. Придется лезть в этот ботанический ад.

— Ладно, разберемся, когда доедем, — вздохнул капитан, сворачивая карту. — Смолин, контролируй зеленку. Солнце садится. Ищите нормальное место для ночевки.

Колонна продолжала пылить по грунтовке, прорезая наступающие сумерки светом фар. Лес вокруг постепенно темнел, наливаясь холодными, тревожными тенями. Очередная стоянка нарисовалась на краю небольшой, но довольно широкой лощины, надежно защищенной от ветра плотной стеной колючего кустарника. Все шло по накатанной, отработанной до автоматизма схеме. Мехводы ловко расставили технику в круг, образуя бронированный периметр. Двигатели заглушили, и на лагерь опустилась тишина, нарушаемая лишь щелчками остывающего металла и тихими переговорами бойцов.

Разведчики быстро развернули маскировочные сети, выставили посты и секреты на подступах. Пушистые дамочки, уже усвоившие правила игры, дисциплинированно сидели на расстеленных пенках возле выделенной им палатки, стараясь не отсвечивать и не мешать мужикам работать. Даже Лисея вела себя тихо, лишь изредка бросая тоскливые взгляды в сторону Лешего, который нарочно деловито ковырялся в чреве своего БТРа, лишь бы не пересекаться с ней взглядом.

Корнев обошел посты, проверил сектора обстрела и вернулся к командной машине. Только он собрался достать сухпаек, как внезапно правое ухо Ависсы, сидевшей неподалеку, нервно дернулось. Кошка мгновенно напряглась, ее спина выпрямилась, как струна. Она замерла, с тревогой вглядываясь в густую чащу на противоположном краю лощины, ее ноздри затрепетали, втягивая вечерний воздух.

Капитан тут же подобрался. Инстинкты сработали быстрее разума: большой палец бесшумно сдвинул селектор огня. Корнев жестом показал бойцам в лагере внимание. Разговоры моментально стихли.

— Что стряслось? — шепотом спросил он, подходя к Ависсе.

Кошка, видимо по старой охотничьей привычке, принюхалась еще раз и еле слышно, одними губами ответила:

— Рядом бродит очень крупная живность. Запах тяжелый, мускусный. Это не ушастые. Большой зверь!

Корнев коротко махнул рукой. Дежурные мехводы, которые собирались завести движки для подзарядки аккумуляторов, замерли. Над лагерем повисла абсолютная тишина. Спустя пару мучительных минут, когда напряжение достигло пика, откуда-то из темноты раздался низкий, вибрирующий рык. Следом за рыком последовало утробное, влажное хрюканье.

Разведчики, поняв, что к ним в гости пожаловали не ушастые диверсанты и не легионеры, а местная фауна, тут же расслабленно выдохнули. Стволы опустились, кто-то даже тихонько хохотнул. А вот пушистые дамочки отреагировали иначе. Не сговариваясь, как по команде, они дружной, молчаливой толпой ломанулись на ближайшие деревья. И через несколько мгновений вся делегация уже сидела на нижних ветках, сверкая оттуда расширенными от настороженности глазами.

Казанова, услышав свинячьи вопли из чащи, расцвел, как майская роза.

— О, мужики! Щас добудем нормальный ужин! — радостно потер руки связист.

Он живенько забросил в БТР штатный АК-12 и вытащил из чехла свою гордость — гладкоствольную «Сайгу», которую притащил со склада всеми правдами и неправдами, аргументируя это необходимостью самообороны в условиях ближнего боя. На деле же Казанова был заядлым охотником и спал и видел, как завалит какого-нибудь инопланетного лося.

Корнев скептически хмыкнул, глядя на этого мамкиного следопыта.

— Смотри, охотничек, как бы этот ужин тобой не поужинал, — тихо сказал капитан. Но запрещать не стал. Свежее мясо роте не повредит, сухпайки уже поперек горла стояли. Корнев кивнул Лешему. — Возьми пару бойцов, прикрой этого снайпера от греха подальше. Хрен его знает, что тут за кабаны бродят. Вдруг они кислотой плюются или магией какой владеют.

Четверо бойцов бесшумными тенями растворилась в кустах, двигаясь на звук хрюканья. Лагерь остался ждать, прислушиваясь к шорохам.

Через несколько минут ночную тишину разорвали три гулких, тяжелых выстрела из дробовика. За ними тут же последовал надрывный, истошный поросячий визг.

— Готов клиент! — довольно хмыкнул Гвоздь.

А вот то, что случилось секундой позже, заставило Корнева внутренне содрогнуться. Лес буквально сотрясся от оглушительного, полного первобытной ярости рева. Это был уже не рык, это был звук надвигающегося товарного поезда.

Еще через пару минут кусты на краю поляны затрещали с такой силой, словно их ровнял с землей бульдозер. На открытое пространство вылетели армейцы. Они мчались к машинам так, словно сдавали нормативы на мастера спорта международного класса.

Команду по спринту замыкал Казанова. Связист бежал с вытаращенными глазами, размахивая своей любимой «Сайгой» и вереща благим матом, что он на такое сафари не подписывался и вообще пацифист.

А метрах в двадцати за ним, ломая молодые деревца как спички, несся разъяренный секач. Животина была высотой в холке добрых два метра, покрытая густой, как проволока, черной щетиной. Из огромной пасти торчали кривые, желтоватые бивни, явно отобранные у мамонта. Кабан разрывал копытами землю, с каждой секундой сокращая дистанцию и явно намереваясь насадить непутевого охотника на свои клыки.

Зрелище вылетевшего на поляну бронированного куска мяса впечатляло. Кошки, увидев эту гору сала и мышц, синхронно пискнули и, цепляясь когтями, полезли по веткам еще выше, чуть ли не на самые макушки деревьев. Оттуда они молча, с нескрываемым ужасом наблюдали за суетой людей в зеленом внизу.

Корнев, стоявший ближе всех к траектории движения зверя, не стал тратить время на раздумья. Капитан вскинул автомат и, почти не целясь, выдал короткую очередь из трех патронов прямо в огромный лоб несущемуся монстру.

Результат оказался нулевым. Пули калибра 7,62 просто срикошетили от толстенного, как бетонная плита, черепа секача. Раздался лишь сухой щелчок, да в разные стороны брызнули искры, когда металл чиркнул по кости, оставив на морде кабана неглубокие, кровоточащие царапины.

Секач обиженно мотнул башкой, словно отгоняя назойливую муху. Удары пуль его не испугали, а лишь переключил фокус внимания. Потеряв интерес к убегающему Казанове, зверь мгновенно сменил вектор атаки и попер прямо на капитана, опустив голову и выставив вперед бивни.

— Твою ж мать! — выдохнул Корнев.

Корнев рыбкой перекатился под высокое днище ближайшего у нему «Тайфуна», щедро собирая спиной грязную листву. В следующую секунду двухметровая туша на полном ходу врезалась в борт многотонной машины. Раздался такой глухой удар, словно в броневик на переезде влетел маневровый тепловоз. Огромный «Тайфун» угрожающе качнулся на своих рессорах.

Кабан сделал пару шагов назад, тяжело мотая контуженной от удара башкой. Из его пасти капала пена вперемешку с кровью. Хозяин местного околотка обвел поляну налитыми кровью, маленькими глазками, выискивая, кого бы еще разорвать на британские флажки. Желающих вступать в рукопашную с этой биологической машиной для убийства предсказуемо не нашлось. Бойцы резво попрятались за колеса и броню.

Зато Гвоздь, высунувшись из-за колес соседнего БТРа, хладнокровно, как в тире, передернул затвор своего «Печенега».

— Кушай, свинка! — тихо сказал пулеметчик и засадил приличную очередь прямо в огромную, ничем особо не защищенную свинуюзадницу.

В филейной части шкура оказалась не такой бронебойной, как на черепе. Пули с влажным хрустом глубоко вошли в плоть. Кабан снова взревел, на этот раз уже не от ярости, а от невыносимой боли. От полученных ранений секач совсем потерял берега. Зверь крутнулся на месте, подскочил к БТРу, под которым прятался пулеметчик, и с разбегу боднул бронированный борт.

Мехвод внутри машины, сидевший на своем месте, наверняка мысленно перекрестился, что не снял шлемофон, когда приложился башкой о стальную переборку от резкого толчка. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Животина в своей предсмертной агонии могла легко погнуть рулевые тяги, пробить шланги подкачки или разорвать клыками массивные колеса.

Но тут ожил двигатель второго БТРа, стоявшего чуть поодаль. Водила быстро сориентировался в обстановке. Огромная зеленая коробочка с ревом рванула с места, взметая фонтаны грязи, и тупо, без изысков, снесла тушку кабана своим скошенным бронированным лбом. Секач пронзительно, на одной ноте взвизгнул и, кувыркнувшись несколько раз через бочину, отлетел в грязную жижу на краю поляны, ломая очередные кусты.

Однако эта местная тварь оказалась невероятно живучей. Кабан не сдох. Он тяжело захрипел, с трудом вскочил на подкашивающиеся копыта. Из пробитого зада текла кровь, один бивень был сломан. Злобно, почти осмысленно посмотрев на лязгающие железом машины, зверь развернулся и нехотя, прихрамывая на заднюю ногу, ухромал обратно в темную чащу, откуда пришел.

Вскоре звуки ломающихся веток и обиженное хрюканье стихли в глубине леса. Ночной лес снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь гулом не заглушенных движков. Разведчики начали медленно, с опаской вылезать из-под техники, отряхивая грязь с формы и тихо матерясь на местных мутантов.

Корнев выбрался из-под «Тайфуна», вытирая испачканное лицо рукавом куртки.

— Все целы? — крикнул капитан, осматривая поляну.

— Жить будем, командир, — отозвался Гвоздь, похлопывая ствол пулемета. — Чуть борт нам не помял, шашлык недоделанный.

Казанова, у которого еще стучали зубы от переизбытка адреналина, выполз из-за колеса и тут же начал оправдываться за свою блестящую охоту.

— Стою я, значит, смотрю, в малиннике торчит кабанячья задница, радостно так чавкает, — вещал связист, активно размахивая руками, пытаясь изобразить размеры добычи. — Ну, думаю, размер отличный, как у двух солидных хряков на нашей деревенской свиноферме. Самое то на вертел! Я по этой заднице из «Сайги» и вшатал! Кто ж знал-то!

Оказалось, что этот «солидный хряк» был всего лишь маленьким, несмышленым свиненком. А его заботливый папаня, размером с микроавтобус, мирно жрал какие-то корешки в соседних плотных кустах и до поры до времени вообще не отсвечивал.

Леший, слушавший эту тираду с перекошенным лицом, не выдержал. Он подошел к связисту и отвесил ему звонкую, тяжелую затрещину по каске.

— Ты дебил слепой, по сторонам вообще не смотришь! — рявкнул взводный. — Там вторая задница, в пять раз больше первой, из кустов торчала! Какого хера ты вообще стрелять начал, Дерсу Узала хренов⁈ Мы чуть под хрюкающий каток из-за тебя не попали!

Пока мужики устраивали разбор полетов и щедро делились впечатлениями, хвостатые барышни аккуратно, стараясь не шуметь, послезали со своих деревянных насестов. Некоторые из них стали смотреть на Казанову с явным интересом. Как-никак, в их понимании мужик проявил безумную смелость, не зассал напасть на гигантского, свирепого зверя. Связист, мгновенно почуяв женское внимание, тут же расправил плечи, забыл про полученный подзатыльник и принял картинно-героическую позу, опираясь на дробовик.

Ависса тем временем тихонько, словно стесняясь, подошла к капитану.

— Капитан, — начала кошка, бросая взгляды в сторону кустов, откуда началась заварушка, — а давайте мы притащим того подстреленного зверя?

По ее словам выходило, что пока солдаты будут ставить периметр и успокаиваться, девчонки быстро разделают животину на мясо. Жалко ведь бросать добычу.

Корнев сдвинул брови и сделал вид, что напряженно обдумывает это предложение. Со всех сторон на него уставились умоляющие взгляды, и пушистых девиц и его собственных бойцов, истосковавшихся по нормальному жареному мясу на костре. Выдержав театральную паузу, капитан обреченно закатил глаза к небу.

— Ладно, мародеры, — выдохнул он. — Будет вам сегодня вечером шашлык. Гвоздь, Леший, возьмите тепляки, пошустрите по округе, что и как, а потом сходите с дамами, притащите тушку. Только смотрите, чтобы папаша не вернулся!

Остаток вечера прошел в атмосфере неожиданного кулинарного праздника. Девчонки орудовали ножами с поразительной скоростью, ловко освежевав тушу и разделав мясо. Вскоре над поляной поплыл одуряющий запах жарящейся на углях кабанятины. Напряжение спало, мужики травили байки, часть которых переводил капитан, делясь с хвостатыми гостьями лучшими кусками. Весь оставшийся вечер и начало ночи прошли как по маслу. Сытые и довольные, бойцы разбрелись по постам и палаткам.

Зато утро началось не с кофе, всю мазу испортил голос Смолина в наушнике. Лейтенант говорил очень серьезно и беспокойно.

— Командир! — БПЛАшник замялся на секунду. — Я тут «птичку» подальше прогнал по пути следования. Наблюдаю очень большой, плотный столб дыма. Горит что-то масштабное. И проблема в том, что мы как раз направляемся прямо в его сторону…