Следующие пять часов монотонного пути прошли в какой-то благостной тишине. Ависса, решив, что от греха подальше надо изолировать свою любвеобильную сестру, буквально за шкирку отволокла упирающуюся Лисею в самый дальний угол десантного отсека БТРа, усадив ее между двумя другими, более спокойными девицами. Там, под строгим надзором, мелкая пакостница вела себя на удивление смирно. Леший наконец-то смог выдохнуть полной грудью, расслабить сведенные от напряжения булки и даже задремать, прислонившись лбом к холодной, вибрирующей броне. Идиллия, впрочем, была недолгой.

В наушнике гарнитуры, до этого молчавшем, неожиданно ожил голос одного из операторов беспилотников, который дежурил на высотной «птичке».

— Командир, на двенадцать часов, удаление километра четыре, — без лишних эмоций доложил боец. — Наблюдаю активный замес.

Корнев, дремавший в своем командирском кресле в «Тайфуне», мгновенно очнулся. Слово «замес» подействовало лучше нашатыря. Он рывком сел прямо, вглядываясь в экран тактического планшета, куда тут же вывелась картинка с дрона.

— Подробнее, — произнес капитан в тангетку.

— Картинка с высоты так себе, листва мешает, — отозвался оператор. — Но вспышки вижу отчетливо. Судя по интенсивности и цвету, там работают не просто из луков, а кидаются серьезными магическими плюхами. Очень серьезными. Похоже на бой, а не на охоту.

Корнев тут же отдал команду по всей колонне.

— Всем стоп! Колонна, к обочине, в тень. Двигатели не глушить, быть в готовности. Смолин, что у тебя?

Лейтенант Смолин, чья машина шла в середине колонны, уже и без приказа вовсю колдовал над своим оборудованием.

— Понял, командир. Поднимаю ретранслятор на максимальную высоту, попробую пробить сигнал сквозь эту зеленку. Вторую «птичку» уже отправил вперед, к месту столкновения. Через пару минут будет нормальная картинка крупным планом.

Ждать, к счастью, пришлось недолго. Через минуту на командном планшете Корнева изображение с высотной камеры сменилось четкой, детализированной картинкой с низколетящего разведывательного дрона. Квадрокоптер завис над широкой, развороченной поляной, и то, что предстало перед глазами разведчиков, заставило даже бывалых ветеранов присвистнуть. В прямом эфире, без рекламы и SMS-голосования, транслировалась самая настоящая средневековая разборка, только с поправкой на магию и местный колорит.

— Ну, ни хрена себе… — выдохнул Казанова, который пристроился за плечом Корнева и тоже пялился в экран. — Римляне против ушастых, стенка на стенку. И, похоже, наши «почти союзники» сейчас конкретно огребают.

Картинка с дрона была настолько четкой и детализированной, что возникало ощущение просмотра не военной сводки, а какого-то дорогого голливудского блокбастера про фэнтези. На широкой, вытоптанной поляне, усеянной валунами и поваленными деревьями, насмерть зарубились две армии. Сверкающая на солнце сталь, алые плащи легионеров и темные, почти черные доспехи малоранов смешались в одну кипящую, кричащую массу.

Закованные в лорику сегментату, римские пехотинцы, медленно, шаг за шагом, отступали под яростным натиском ушастых. Щиты-скутумы, украшенные имперскими орлами, были иссечены ударами мечей и покрыты инеем от ледяных заклинаний. Было видно, что легионеры дерутся отчаянно, с яростью обреченных, но их строй то и дело прорывали. Малораны, более легкие и быстрые, в своих мерцающих доспехах, двигались как быстрый поток воды. Они уклонялись от тяжелых ударов гладиусов, проскальзывали между щитами и наносили смертельные удары своими изогнутыми клинками.

Но основная проблема римлян была не в пехоте. На флангах, чуть поодаль от основной свалки, творился настоящий магический ад. Ушастые приволокли с собой трех серьезных боевых магов, и эти ублюдки в развевающихся темных мантиях сейчас работали на полную катушку. Они стояли на небольшом пригорке, защищенные плотным кольцом личной охраны, и методично, с холодной жестокостью, перемалывали римские порядки.

Один из магов, высокий и тощий, как жердь, вскидывал руки, и с его пальцев срывались огненные шары размером с приличный холодильник. Снаряды с воем летели в самую гущу легионеров, взрываясь, разбрасывая во все стороны ошметки раскаленного металла, горящей плоти и оплавленной земли. Второй, низкорослый и коренастый, специализировался на магии льда. Он вычерчивал в воздухе сложные руны, и над головами римлян материализовывались тучи ледяной шрапнели. Острые, как бритва, осколки с визгом впивались в незащищенные лица и шеи, пробивали кожаные ремни, удерживающие доспехи, превращая солдат в кровавые решета. Третий маг, чье лицо было скрыто глубоким капюшоном, молча творил какую-то пакость с землей. Под ногами легионеров внезапно разверзались трещины, из которых вырывались каменные шипы, или земля превращалась в вязкое, засасывающее болото.

Римлянам было чем ответить, но их силы были явно не равны. В самом центре поредевшего строя, окруженный ветеранами, потел, отдуваясь, единственный римский маг. Судя по богатой, расшитой золотом одежде, это был какой-то очень важный перец. Мужик из последних сил пытался прикрыть пехоту. То перед строем вырастал земляной вал, который тут же крошился под ударом огненного шара, то над головами солдат вспыхивал и тут же гас полупрозрачный силовой щит. Было видно, что мужик работает на пределе. Его лицо было багровым, по вискам струился пот, а посох в его руках дрожал от перенапряжения.

— У него батарейка скоро сядет, — констатировал Леший, который тоже подошел к командирской машине и смотрел на экран через плечо Казановы. — Еще пара таких залпов, и всё. Римский маг ляжет, а его пехоту просто сомнут массой и вырежут под ноль.

Корнев молча кивнул. Ситуация была дерьмовой со всех сторон. С одной, это была не их война. Приказ комбрига был четким: избегать крупных столкновений. Вмешательство в такую мясорубку, это прямое нарушение приказа и огромный риск. Но, с другой стороны, эти римляне, хоть и высокомерные индюки, были сейчас почти что союзниками. Империя, какой бы прогнившей она ни была, служила хоть каким-то буфером между плацдармом землян и остальным, враждебным миром. Позволить ушастым вырезать по частям три легиона означало ослабить этот буфер, развязать малоранам руки и, возможно, в будущем получить их орды уже на пороге собственного лагеря.

— Командир, что делать будем? — тихо спросил Леший, озвучивая общий вопрос. — Если мы сейчас не вмешаемся, через десять минут там спасать будет уже некого.

Корнев закусил губу, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Просто уехать, сделав вид, что ничего не видели? Совесть не позволит. Да и с прагматической точки зрения это было глупо. Ввязаться в открытый бой? Потерять людей и технику, нарушить приказ? Тоже не вариант. Нужно было что-то третье, ассиметричное.

— Казанова, дай связь с бригадой, — наконец решился капитан. — Давай, живо, сразу на комбрига пусть выводят. Это уже почти политика.

Пока связист колдовал над аппаратурой, Корнев продолжал смотреть на экран. Римский маг, шатаясь, рухнул на одно колено, его щит, прикрывавший центуриона, с треском лопнул. Огненный шар, который он пытался отразить, взорвался в паре метров, накрыв ударной волной всю командную группу. Центурион устоял, прикрывшись щитом, но несколько его телохранителей были отброшены, как кегли.

— Товарищ полковник, на связи Барон, — произнес Корнев, когда в наушниках щелкнуло, и раздался голос Алексеева. — У нас тут незапланированный киносеанс. Наблюдаю крупное боестолкновение. Римляне против ушастых. Наши недосоюзники в глубокой заднице, их сейчас дожмут. Запрашиваю добро на вмешательство.

В эфире на несколько секунд повисла тишина. Корнев почти физически ощущал, как комбриг там, в штабе, взвешивает все риски.

— Каковы силы противника? — наконец спросил Алексеев.

— Ушастых около четырех сотен, может, больше. Плюс три сильных боевых мага. У римлян примерно столько же, но они уже на пределе. К толкинистам быстрее подойдут свежие силы, так что это всего лишь вопрос времени, когда легионеры кончатся под ноль.

— Потери при прямом контакте будут недопустимыми, — отрезал комбриг.

— Прямого контакта не будет, — твердо сказал Корнев. — Есть идея, как помочь дистанционно. Но мне нужно ваше разрешение.

Снова пауза. Корнев слышал, как на том конце кто-то тяжело дышит. Полковник знал, на что идет. Если план провалится, вся ответственность ляжет на него.

— Мертвые легионеры нам тоже ни к чему, — наконец произнес Алексеев. — А живые еще пригодятся для будущей геополитики. Добро даю. Но, Барон, — в голосе комбрига появились стальные нотки, — Не светись перед ушастыми! Действуй, но крайне осторожно. Конец связи.

— Есть! — Корнев с облегчением выдохнул и повернулся к своим офицерам, которые с напряжением ждали решения. — Смолин! Твой звездный час настал, лейтенант.

Молодой командир взвода БПЛА, до этого скромно стоявший в стороне, тут же подобрался. Его глаза, обычно сонные, загорелись азартным, хищным огоньком.

— Задача ясна, товарищ капитан, — он даже не стал дослушивать. — Уработать ушастых.

— Именно, — кивнул Корнев. — Сними мне всех троих магов и вон того хмыря в золоченом шлеме, который орет громче всех. Похоже, это местный командир. Сделаешь тихо, чтобы никто даже не понял, откуда прилетело.

— Будет сделано, — Смолин коротко козырнул и бросился к своей машине, на ходу выкрикивая фамилии операторов.

Из «Спартаков», где размещался взвод БПЛА, с пронзительным жужжанием выпорхнули четыре небольших, похожих на хищных насекомых, FPV-дрона. К каждому из них снизу, синей изолентой, ведь это надежно, были намертво примотаны гранаты от РПГ с термобарической боевой частью. Не самое изящное инженерное решение, но в полевых условиях работало безотказно.

«Птички» не стали набирать большую высоту. Они пошли под кронами, огибая стволы деревьев и проскальзывая под мощными ветками. Операторы, сидевшие в машинах, надели очки и теперь видели мир глазами своих дронов. Пальцы порхали над пультами управления, ведя смертоносные аппараты к цели.

Корнев и остальные офицеры продолжали следить за ситуацией через основной разведывательный дрон, который неподвижно висел на высоте двухсот метров. Картина внизу становилась все более плачевной. Римский строй окончательно смешался. Легионеры дрались уже не в составе когорт, а небольшими, разрозненными группами, спина к спине, отбиваясь от наседающих со всех сторон малоранов.

Как раз в этот момент ушастые маги, видимо, решив закончить бой одним мощным ударом, вышли на открытое место. Троица встала треугольником и начали творить какое-то совместное, судя по бешеной концентрации магии в воздухе, глобальное заклинание. Земля под их ногами начала светиться багровым, а воздух вокруг них пошел волнами, как над раскаленной печью.

— Смолин, они готовят какую-то хрень! — рявкнул в рацию Корнев. — Время!

— Вижу, командир! — донеслось в ответ. — Цели распределены. Парни, готовность ноль. Работаем!

Четыре маленькие точки на экране основного дрона, резко взмыли вверх, выходя на боевой курс. А затем, спикировали с неба, как четыре гребаных ястреба с взрывчаткой в когтях.

Для участников средневекового побоища на поляне их появление было полной неожиданностью. Никто не смотрел в небо, все до единого были поглощены боем. Первым что-то неладное заметил один из телохранителей командира ушастых. Он услышал тонкий, нарастающий свист, инстинктивно поднял голову и увидел несущуюся на него с неба точку. Но успел только открыть рот, чтобы закричать.

Карусель ударов из четырех дронов-камикадзе оказался для всех участников этого средневекового косплея абсолютным, шокирующим сюрпризом. Поляну сотрясли четыре оглушительных, следующих один за другим, взрыва. Три мага, творившие свое глобальное заклинание, и разодетый в золото командир ушастых просто испарились в ослепительных вспышках термобарических зарядов. На их месте остались лишь выжженные, дымящиеся воронки и разбросанные по округе ошметки плоти и оплавленных доспехов. Ударная волна разметала в стороны их личную охрану, контузив и переломав кости десятку элитных бойцов малоранов.

Все, кто находился на поляне, на мгновение замерли, бой остановился. Римляне, оглохшие и ослепленные, опустили щиты, непонимающе глядя в небо, откуда пришла эта внезапная, божественная кара. Воины не поняли, что произошло. Для них это выглядело так, словно их боги, Марс или Юпитер, сжалились над своими сыновьями и лично испепелили вражеских колдунов огнем с небес.

Но вот римский командир, выживший центурион, несмотря на контузию, оказался мужиком с железными яйцами и трезвой головой. Он первым пришел в себя. Оценив расклад, вражеские маги мертвы, командование обезглавлено, пехота в замешательстве, он не стал тратить время на благодарственные молитвы.

— В атаку! За Рим! — заорал он, поднимая над головой свой гладиус. — Сомните их!

Легионеры, услышав знакомый приказ, встрепенулись. Вековая дисциплина взяла верх над шоком. С яростным ревом, который копился в них весь этот проигранный бой, они бросились в последнюю, отчаянную контратаку.

Потеряв магический зонтик и руководство, резервы ушастых, которые как раз выбегали на поляну из леса, чтобы добить римлян, резко дали по тормозам. Вид разорванных в клочья магов и паника в рядах своих товарищей охладили их пыл. Ушастые не стали испытывать судьбу. Развернувшись, они живенько, толкая друг друга, бросились обратно в лес, бросая проклиная этот день. Бой, который еще минуту назад грозил превратиться в безоговорочную бойню для римлян, фактически закончился. Теперь это была рутинная зачистка убегающего, деморализованного противника.

— Чистая работа, Смолин, — с удовлетворением сказал Корнев, наблюдая, как последние малораны скрываются в чаще. — Уводи «птичек», не хватало нам еще, чтобы римляне какой-нибудь лишний обломок нашли.

— Понял, командир, — отозвался лейтенант.

Разведывательный коптер, висевший над поляной, уже начал набирать высоту, когда Смолин вдруг нахмурился.

— Командир, посмотри.

Он снова ткнул пальцем в экран планшета, увеличивая изображение. Там, внизу, среди тел и дымящихся воронок, стоял уставший римский маг. Опираясь на свой почерневший от копоти посох, он поднял голову и смотрел точно в том направлении, где в небе висел дрон. Конечно, с земли он не мог его видеть, но, судя по всему, как опытный чародей, он наверняка почувствовал чужое присутствие. И тут он сделал нечто странное. Маг поднял руку и пустил из пальцев короткую, яркую искру, которая фейерверком рассыпалась в воздухе. Это был не боевой заряд. Это был сигнал, которыми римлянин привлекал внимание.

— Снижайся, — тихо скомандовал Корнев.

Дрон послушно пошел вниз, зависнув метрах в сорока над землей. Теперь на экране можно было в деталях рассмотреть лица римлян. К магу уже подошел центурион. Измазанный в чужой крови и собственной грязи, с рассеченной щекой, он тоже поднял голову, всматриваясь в небо. Проследив за взглядом мага, офицер тоже увидел аппарат, зависший над ними. И его лицо, до этого суровое и уставшее, изменилось. На нем промелькнуло удивление, смешанное с пониманием и уважением.

Римский командир медленно, с достоинством, поднял свой окровавленный гладиус, отсалютовав невидимому спасителю. Он не знал, кто им помог. Боги, духи или таинственные воины из-за Врат. Но он благодарил их.

— Уводи, — приказал Корнев.

Этот молчаливый жест признательности от закаленного в боях врага стоил больше, чем любые медали. Рота, не сделав ни единого выстрела в прямом контакте, только что обрела парочку влиятельных должников. И этот долг, рано или поздно, придется вернуть.