Я собирался откровенно ответить, что понятия не имею, и объяснить, почему (мол, только очнулся, ещё не разобрался, что к чему), но в этот момент нашу беседу прервал звон колокольчика.

— Да что ж сегодня такое! — взвилась Аня, вскакивая со стула.

Словно фурия, она ринулась к отделявшей кухню от зала занавеске.

Ох, кто бы ни заявился в ресторанчик, я ему не завидую!

— А, это ты! — раздался голос девушки. В нём слышались разом разочарование и раздражение. — Быстро. Что, мало сердечников нынче приносят?

— Может, я просто по тебе соскучился, — ответил мужской голос.

Я в этот момент как раз выходил из кухни, полагая, что пришёл некий Симеон, за которым отправился Пятно, и который, по мнению Шрама, должен был во всём разобраться.

Однако, похоже, это был снова не он.

Парень лет двадцати трёх, одетый в покрытый масляными пятнами рабочий комбинезон, стоял, опершись о прилавок, и широко, белозубо улыбался.

Правда, лишь до той секунды, как заметил меня.

Улыбка сползла с его лица, брови сошлись на переносице, а глаза подозрительно сощурились.

— Кто это? — спросил он резко, не сводя с меня взгляда.

— Тебя не касается! — дерзко ответила Аня. — Знакомый мой. Новый член общины. Мама ему комнату сдала.

— Вот как… — почему-то недобро протянул парень, сжав кулаки. — Поня-я-ятно… Нашла себе приятеля, значит! А я думал…

— Что ты думал⁈ — перебила его девушка. — Что достанешь меня своими приставаниями, и я соглашусь за тебя выйти? — подбоченившись, она склонила голову, и тон её стал насмешливым. — Так я тебе сто раз уже сказала, что не бывать этому! Никак не поймёшь, что ли? У нас с тобой только деловые отношения, Олег. Я тебе — сердечники, ты мне — кости. Так всегда было, есть и будет. А то, что ты вбил себе в голову с детства, это глупости и твои фантазии.

Парень сдёрнул с плеча сумку и резко опустил её на прилавок. Щека у него нервно подёргивалась. Теперь он старался на меня не смотреть. Под загорелой кожей играли желваки.

Ещё полминуты назад я пожалел, что вышел: присутствовать при сцене личной разборки у меня не было ни малейшего желания. Но теперь ситуация резко накалилась, и я уже не был уверен, что стоит оставлять Аню одну. Она, конечно, лихо мочила гулей и прочих тварей, но в парня ведь из автомата стрелять не будешь. А если и выстрелишь, наверняка будут последствия.

Поэтому я перешагнул порог и остановился, давая понять, что остаюсь здесь.

Парень покосился на меня. В его взгляде сквозила откровенная неприязнь.

— Ладно! — выпалил он после короткой паузы. — Как хочешь! Деловые, так деловые. Показывай, коли что есть.

— Отлично знаешь, что есть, — подчёркнуто спокойно отозвалась Аня. — Тебе ж Лёнька мои слова передал.

И она выложила на прилавок три продолговатых кристалла. Один был фиолетовым — тем, который остался от медведя, а два других — прозрачными, как хрусталь.

Олег схватил один из них, поднял на уровне глаз и повернулся к лившемуся из окна свету.

— Второй ранг! — бросил он презрительно. — Без признаков эволюции. Шестьдесят костей, — он положил сердечник на прилавок и взял другой. — Третий ранг. Тоже без вмешательства. Девяносто пять.

Судя по тому, что Аня не возражала и не торговалась, цену парень назначал честную.

Наконец, дошла очередь до фиолетового кристалла.

— Тоже третий, — объявил Олег. — Без эволюции. Проклятый, придётся очищать, а это костей в пятнадцать обойдётся. Так что больше восьмидесяти не дам.

— Идёт, — легко согласилась девушка.

— Это всё? — спросил парень. — Маловато для трёхдневного рейда.

— А ты считаешь, сколько меня не было? — ухмыльнулась Аня. — Мы не в лес ходили.

Её собеседник презрительно скривился.

— Опять искали своего спасителя? Когда вы уймётесь уже? Сколько можно во всякие байки Симеона верить? Народу из-за них полегло немеряно. И тебя рано или поздно прикончат твари, если мозги на место не встанут.

— Тебя не касается! — вскинулась Аня. — Выкладывай кости.

Парень достал увесистый кожаный мешочек, развязал тесёмки и принялся отсчитывать кубики. Длилось это долго. Олег словно боялся лишнюю кость положить. А может, арифметика просто давалась ему с трудом.

Девушка стояла молча, наблюдая за движениями его рук.

— Ровно! — наконец, объявил Олег, придвинув к ней кубики. — Пересчитай.

— Уже, — Аня сгребла кости и ссыпала их в коробку под прилавком.

Парень забрал сердечники, окинул меня хмурым взглядом и вышел, не попрощавшись.

— Я так понимаю, это мастер? — проговорил я, когда дверь за ним захлопнулась под бряканье колокольчика.

— Угу, — кивнула девушка. — Они с отцом и братом мехов собирают и ремонтом занимаются. С отцом, пока тот жив был, всё соревновались. Да превзойти никак не могли. А теперь развернулись, почти все папины клиенты к ним перешли. Не знаю, придёт ли Олег ещё. Ревнивый он. Ну, да не беда. Их мастерская в общине не единственная, а сердечники всем нужны.

— Может, не стоило с ним так резко?

— Это уж мне решать! Надоело повторять одно и то же. Некоторым всё как об стенку горох. Сомневаюсь, что на него и сегодняшний разговор подействует. Подуется недельку и снова притащится. Не сам, так отец пришлёт.

Меня ситуация, невольным свидетелем которой я стал, совершенно не обрадовала. Мне требовалось собрать детали для меха, и я рассчитывал достать хотя бы часть у местного мастера. Но теперь, похоже, этот вариант с Аниной подачи накрылся медным тазом: вряд ли парень захочет помогать тому, кого принял за более успешного соперника в делах сердечных.

— Насчёт того, что я сказала… — смущаясь, начала девушка. — Ну, про то, что ты не похож на спасителя и…

Договорить ей не удалось: дверь опять открылась, и в ресторанчик вошли четверо мужчин.

Один из них был Пятно, второй — высокий подтянутый мужик с окладистой бородой цвета соли с чёрным перцем и множеством мелких морщин, словно оставленных летящими с бешеной скоростью песчинками, третий — очень толстый, круглолицый, с маленькими глазками и широким ртом, делавшим его похожим на лягушку. Последним в ресторан бочком протиснулся знахарь Пахом. Встал у входа, сцепив руки за спиной и глядя в сторону.

Что-то великовата делегация. Чую, не к добру это.

— Спаситель… то есть, Вадим, — начал Пятно, — это старосты нашей общины. Архип, — он указал на толстяка, — и Симеон, — с куда большей теплотой добавил он.

— Добрый день, — ответил я и шагнул вперёд, протягивая руку.

Архип мгновенно отступил, его круглая физиономия приобрела такое выражение, будто он лимон раскусил.

Симеон остался на месте, ни один мускул на его сухом, словно вырезанном из старого дуба лице не дрогнул. Но руки он тоже не подал.

Я опустил ладонь. Что ж, на тёплый приём особо и не рассчитывал. Уже было ясно, что в спасителя тут верят немногие. Хотя Симеон-то, вроде, как раз их них. Даже главный, если я верно понял своих новых знакомых.

Вот с ним-то мне и нужно потолковать насчёт пророчества, но, кажется, сейчас момент не подходящий.

— Так ты называешь себя спасителем? — продолжая кривиться, спросил Архип.

— Меня зовут Вадим, — ответил я. — И никаким спасителем я себя не называю.

— Но Фёдор утверждает, что тебя нашли в древнем храме, — разглядывая меня, как товар на полке, проговорил толстяк. — Это правда?

Я пожал плечами. Собеседник не вызывал ни малейшей симпатии. Может, он тут что-то и решает, но зачем мне под него стелиться? Я сюда как бы и не напрашивался, если что.

Архип взглянул на Симеона.

— Так это и есть ваш спаситель? — спросил он насмешливо.

— Возможно, — отозвался тот, не сводя с меня серых глаз. — От спасителя нельзя требовать признаний или доказательств того, кто он. В него нужно верить. И тогда в своё время…

— Чушь! — резко перебил толстяк. — Мне надоело слушать эти бредни! И не мне одному, имей это в виду, Симеон. Из-за твоих сказочек уже куча хороших бойцов полегла. И чего ради⁈ Чтобы притащить мальчишку? — он бросил в мою сторону брезгливый взгляд. — Взбаламутили народ на ровном месте. Люди уже шепчутся. Пошли слухи, что привезли спасителя.

— Что-то быстро, — проговорила Аня.

— А тебе слова не давали! — прищурился Архип. — Знай своё место, девчонка!

Аня пошла красными пятнами, но сдержалась. Только жилка на виске задёргалась.

— Может, твой отец и имел в общине вес, а у тебя его нет! — высокомерно процедил толстяк, глядя на неё с торжеством. — Людей нужно успокоить. Осмотреть мальчишку и объявить, что он — обычный человек. Пахом сейчас этим займётся.

И он щёлкнул пальцами, подзывая знахаря.

Тот усмехнулся.

— Ишь, расщёлкался, — неприязненно протянул он, не двинувшись с места. — Я тебе пёс, что ли? Забыл, с кем говоришь? Так я в другой раз, как тебя запор скрутит, напомню.

Толстяк мгновенно побагровел. Губы затряслись от ярости. Казалось, он даже не находит слов, чтобы ответить старику.

— А осмотреть мальчонку не помешает, — сказал Пахом, переведя взгляд на меня и делая вид, будто не заметил реакцию старосты. — Может, он подхватил где чего. Ты чей будешь-то, сынок?

— Ничей, — ответил я.

— О, как! — поднял седые брови знахарь. — Скрытный, да? Ну, тогда тебя, тем более, осмотреть надобно. Ты не бойся, это дело недолгое. Я только гляну на тебя, руками повожу, да и скажу, надо тебя лечить али нет. Снимай рубашку, сейчас прямо вопрос и закроем.

— Это исключено! — быстро сказал Пятно, многозначительно глянув на Симеона. — Нельзя так со спасителем! Скажи им, учитель!

— Боюсь, Архип прав, — нехотя отозвался тот. — Нам придётся это сделать. Иначе люди начнут судачить, и поползут сплетни. А мы знаем, что бывает в таких случаях. Напридумывают себе, да сами же и поверят. Ещё и других убедят. В общем, станет только хуже. Потом их убедить в том, что… Вадим не представляет опасности, будет гораздо труднее. Скажут, мы его выгораживаем, защищаем, а на людей нам плевать.

— Вот-вот, — кивнул Архип. — Так что давай, Пахом. Успокой нас.

Вздохнув, знахарь направился ко мне. Но вдруг остановился и взглянул на Аню.

— Есть тут, где нам осмотр провести? Не здесь же…

— Нет! — резко перебил Архип. — Знаю я вас, вы все в сговоре! Я лично должен убедиться, что с пацаном всё в порядке. Иначе не смогу людям это говорить с чистой совестью.

При этих словах Пятно беззвучно усмехнулся. Он, похоже, в совесть старосты не особо верил.

Симеон кивнул.

— Да будет так. Прости, Вадим. Сам видишь, какие… обстоятельства.

В этот момент я понял, что его недавняя речь была адресована мне. Это он таким образом объяснял, почему я должен уступить требованию толстяка.

Что ж, мне скрывать-то, вроде, нечего.

— В качестве благодарности за гостеприимство, — проговорил я. — Не возражаю.

Убрать из голоса все нотки сарказма не удалось, и Архип злобно прищурился. Но говорить ничего не стал. Видать, решил, что я его внимания не стою.

Расстегнув комбинезон, я стянул его до пояса, а затем снял футболку. Надеюсь, дальше раздеваться от меня не потребуют. Потому что тогда у нас возникнут проблемы. Знахарь ещё куда ни шло, но перед остальными заголяться я не собирался.

Пахом быстро обежал взглядом мою грудь и живот, кивнул и перешёл за спину.

— Что⁈ — быстро спросил Архип. — Что там, старик⁈

Похоже, он заметил что-то по лицу знахаря. Тот молчал. Мне стало не по себе. Может, со мной что-то не так, а я не в курсе, потому что не могу себе на спину поглядеть? Это ведь не моё тело, и я понятия не имею, в норме оно или нет. Во всяком случае, по реакции Пахома не похоже, что да.

— В чём дело, доктор? — спросил я. — Не тяните.

— Повернись! — велел мне Архип.

Приказ я, само собой, проигнорировал.

Выругавшись и сверкая глазками, толстяк неожиданно резво обошёл меня.

— Так и зна-а-л! — протянул он через несколько секунд, длившихся, на мой взгляд, слишком долго. — Метки демона! Полюбуйся, Симеон!

Второй староста обошёл меня и встал за спиной.

— Ну, что ты скажешь на это⁈ — толстяк только что не шипел от ярости и торжества. — Знаешь, до сих пор я смотрел на выходки твоих учеников сквозь пальцы, но это уже слишком! Притащить в деревню демона — это неслыханно! И виноват в этом именно ты! Такое тебе с рук не сойдёт, даже не надейся. Я подниму вопрос о том, не пора ли найти тебе замену, на совете старост!

Очень подмывало обернуться и спросить, какого хрена меня сочли демоном. А ещё — хотелось врезать толстяку по физиономии.

Уверен, никто из присутствующих из-за этого не расстроился бы. Но, кажется, я был не в том положении, чтобы распускать руки.

— Это могут быть и священные стигматы, — проговорил Симеон.

— Ну, конечно! — воскликнул Архип и ринулся к двери, переваливаясь, как утка. — Что б ваш демон порога этого не переступал! — выкрикнул он, обернувшись. — Его судьбу тоже будет решать совет!

И староста вылетел на улицу, хлопнув дверью.

В ресторанчике воцарилась напряжённая тишина. Я воспользовался ею, чтобы одеться. Никто не возражал.

Симеон тяжело опустился на один из стульев. Задумчиво потёр лоб ладонью.

— Мне кто-нибудь объяснит, почему этот человек назвал меня демоном? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого. — Как-то быстро меня понизили из спасителей.

— Этот жирдяй… — дрожащим от гнева голосом начал Аня, но староста её прервал:

— Аня!

— Простите, учитель! Архип ничего в этом не смыслит!

— Я боялся, что он примет стигматы за метки демона, — сокрушённо проговорил Пятно. — Что теперь будет-то?

— А я вам скажу, что будет! — раздался вдруг знакомый женский голос, и в комнату вошла Анина мать.

Симон нахмурился.

— Подслушивала, Алевтина?

— Орёте так, что и подслушивать не нужно, — отмахнулась та. — Не захочешь, а услышишь. Разбудили меня, черти! — она отодвинула от стола стул, развернула и села. — А будет, Федя, вот, что: Архипка торопиться с советом не станет. Знает, что Георгий его не поддержит. Да вот только тот при смерти, со дня на день к праотцам отойдёт. На место его Борис метит, мастер. Ты его знаешь. Мы все знаем. Думаю, его и выберут. И окажешься ты, Симеон, в меньшинстве. Один против двоих. Потому как Борис с Архипкой давно водятся. Друзья не друзья, а дела у них общие имеются. И мастер Архипа поддержит, что бы тот ни предложил, — она зыркнула на меня и добавила: — Тем более, когда тот поднимет вопрос об изгнании спасителя вашего.

— Почему это? — спросил я, прямо глядя на неё. — Откуда такая уверенность?

Тётка ухмыльнулась.

— Помимо того, что ему на тебя плевать? Да уже хотя бы потому что дочурка моя, тупая курица, сегодня тебя сынку Бориса, который по ней уже не первый год сохнет, как парня своего представила! Вот Борис сразу двух заек и прихлопнет: и парню своему дорожку расчистит, и Архипке угодит.

— Мама! — краснея, воскликнула девушка. — Ты подслушивала!

— Стены здесь тонкие, — ответила Алевтина. — Старый дом. Поневоле всё слышишь. А мне не спалось. Ну, да не об этом речь! — повысила она голос, строго зыркнув на девушку, которая явно готовилась высказать всё, что думает по поводу стен, матери и всего остального. — А о том, как народ убедить, что пацан ваш не демон, а спаситель, — и она скептически уставилась на меня, как будто оценивая, с чем придётся работать и не безнадёжное ли предстоит предприятие. — Потому как, если не получится, его ещё до совета прикончат, — добавила она вдруг. — Так Архипке самому и напрягаться не нужно будет. А уж тебя, Симеон, после этого сместить вообще ничего не будет стоить. Ведь мёртвый демон — сто процентов демон. Ошибки люди признавать не любят, — Алевтина покачала головой, не сводя с меня глаз. — Что, спаситель, стоишь, глазами хлопаешь? Скажи, что думаешь. О тебе ведь речь.

И она откинулась на спинку скрипнувшего стула.