Так, значит, проблему я не то, чтобы решил, но отсрочку получил. Видимо, приступ был предупреждением, что пренебрегать заданиями нельзя. Ну, по крайней мере, теперь я знал, как заряжать этот самый… наноэфир. Ещё бы понимать, что это такое.

О, а может, спросить?

Я вернул Ане фляжку.

— Спасибо. Мне уже лучше.

— Возьми ещё, — кивнула она, протягивая вторую половину брикета.

Отказываться я не стал. Когда проглотил, надпись обновилась:

ИСТОЧНИК ПИТАНИЯ НАЙДЕН

СОСТОЯНИЕ НАНОЭФИРА: 100%

ПОЛУЧЕНА СПОСОБНОСТЬ: чтение чертежей

ПОЛУЧЕНА СПОСОБНОСТЬ: распознавание устройств

ЗАГРУЖЕН ЧЕРТЁЖ РАЗВЕДЧИКА-ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ

СОБЕРИТЕ НЕОБХОДИМЫЕ ДЕТАЛИ ДЛЯ ПОСТРОЙКИ ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ-РАЗВЕДЧИКА, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ДОСТУП К НОВЫМ СПОСОБНОСТЯМ

— Нужно идти, — нервно проговорил Пятно. — Ты сможешь двигаться, Вадим?

Я поднялся и прислушался к себе. Неприятные ощущения быстро проходили, тело крепло. Ко мне возвращался контроль над мышцами. В голове прояснилось, и по коже растеклось приятное тепло — словно я вдруг оказался под лучами палящего солнца.

— Порядок! — кивнул я. — Пошли!

Расспрашивать про наноэфир, как бы ни хотелось, было не время. Если выживем — тогда и поговорим. Может быть.

Мы двинулись вниз по лестнице. Когда проходили мимо останков медведя, мои спутники притормозили. Аня присела и достала из ошмётков плоти продолговатый фиолетовый кристалл. Внутри него мерцала искра — словно светлячка заперли в прозрачной клетке.

— Базовый, — деловито проговорила девушка, поднимая его на уровень глаз так, чтобы солнечные лучи, бившие окно, пронзили кристалл. — Третий уровень без признаков эволюции. Может, медведь сюда и сам пришёл…

Она сунула добычу в подсумок, и мы двинулись дальше.

Про кристалл я спрашивать тоже не стал. Успеется. Сейчас нужно выбраться из здания и найти побольше еды. Чем бы ни был чёртов наноэфир, его нужно кормить. Причём, судя по всему, хорошо и регулярно. Очевидно, существовал какой-то уровень зарядки, ниже которого состояние считалось критическим, наноэфир начинал тянуть энергию из организма, и тогда система напоминала о необходимости подпитки. Значит, надо следить за тем, чтобы съедать время от времени хоть что-то. Вроде, этому наноэфиру не так уж много калорий требуется.

Каким бы ни был этот мир, мне вовсе не улыбалось сдохнуть в нём из-за того, что вовремя не позавтракал.

— Далеко ещё, кстати? — спросил я, когда мы двинулись по очередному коридору.

— Если никто не встретится, то не очень, — отозвался Пятно.

Тем не менее, здание, похоже, было просто огромным. Не представляю, сколько раз мы свернули и поднялись по лестницам. Судя по всему, комната, где меня нашли, располагалась глубоко под землёй. Ну, хоть твари не попадались. Зато их тела в разной степени изничтожения и разложения валялись буквально повсюду. От некоторых остались одни скелеты. И, разумеется, воздух в здании был насыщен нестерпимой вонью — аж глаза резало.

Насекомых тоже хватало. Они висели над останками, ползали по ним и жужжали. Повсюду наблюдалось беспрестанное копошение массы разноцветных хитиновых панцирей. Постепенно я даже перестал замечать этот низкий, навязчивый звук. Он превратился для меня в фон, белый шум.

То и дело я прислушивался, пытаясь различить за ним хлюпанье, свидетельствующее о близости гулей, но его не было.

Наконец, мы добрались до большого холла, хранящего следы былой роскоши: потрескавшийся мрамор виднелся и на полу, и на стенах, с наполовину обрушенного потолка свисали на цепях огромные люстры с остатками слегка колышущихся на ветру стекляшек. Некогда они, наверное, поражали великолепием, но теперь выглядели жалко. В пыльных гранях играли тусклые солнечные блики.

Дверей не было, так что мы сразу вышли на широкое бетонное крыльцо.

Невольно я застыл, глядя на открывшуюся моим глазам картину!

Докуда хватало глаз, простирался город. Казалось, что здания были сначала разрушены, а затем некоторые из них очень долго ремонтировались подручными средствами.

Вдалеке над всеми прочими постройками возвышалась похожая на зиккурат ступенчатая пирамида из белого камня. А вдоль горизонта тянулась стена. Трудно было даже представить, какой она высоты.

Над городом висели дирижабли. Штук десять, если не больше. Некоторые — ближе, другие — совсем далеко, едва различимые в утренней дымке на фоне голубого неба.

Только на западе низкие облака были густо окрашены в слегка пульсирующее зелёное и фиолетовое сияние — словно там проходила масштабная дискотека.

— Добро пожаловать в Китеж, — усмехнулась Аня, заметив, как я верчу головой по сторонам. — Нравится?

— Даже не знаю.

— Здесь лучше, чем за стеной, — сказала девушка. — Это главное.

Мы начали спускаться по ступенькам. Я всё искал глазами машину, но нигде не было даже намёка на транспорт.

— Что за пирамида? — спросил я, когда мы оказались внизу, и мои спутники двинулись прочь от здания.

— Храм Зодчих, — ответил Пятно. — Оттуда они управляют планировкой города.

— В каком смысле?

— Нашли древний механизм, который перемещает части города, разрушая и возводя здания, — сказала Аня, — и разобрались, как им пользоваться. Правда, получается у них не всё и не всегда, но лучше с Братством не связываться. Могут взять и разрушить твой дом. Или целый район. К тому же, это они подняли стену и выдают лицензии на выход из города. Если хочешь поохотиться на животных или отродий, поискать артефакты либо древние механизмы, оставшиеся с Великой Войны, придётся купить пропуск. Такова плата за защиту от леса.

— Если город окружён стеной, то как здесь оказались гули и медведь? — спросил я.

— Механизм, поднимающий барьер, иногда заедает. Ему ведь только боги знают сколько лет. Может, сто, а может, и тысяча. Ну, и колоссы порой то тут, то там нет-нет, да и пробьют стену. Их, конечно, убивают, но твари поменьше успевают пробраться. Вот и натыкаешься на всякую мразь где только ни попадя. В основном, конечно, в свободных зонах. В общины они суются редко — боятся.

— А м-может, и впустили их! — буркнул Шрам. — С Братства станется. Зодчие такое уже п-проделывали. Чтобы не расслаблялись мы и помнили, за что п-платим.

— Это только слухи, — недовольно сказал Пятно. — Никаких подтверждений нет.

— Да слухи-то п-повернее фактов будут, — криво усмехнулся Шрам.

Обернувшись, я окинул взглядом здание, из которого мы так долго выбирались. Оно выглядело неимоверно огромным. Над входом виднелись перекошенные буквы, из которых, несмотря на пару пропусков, можно было легко сложить надпись: «СПАСЕНИЕ Инк». Над ней висел здоровенный ржавый щит с перекрещенными мечами, заключённый в сильно погнутый лавровый венок.

— Это здание Зодчие тронуть не могут, — сказала Аня. — Оно охраняется каким-то древним заклятьем.

— Потому что в нём спал спаси… Вадим, — осёкшись, поправился Пятно. — Конечно, боги защитили его! Не могли же они позволить Братству разрушить…

— Хватит, — перебил я. — Куда мы идём? У вас есть машина? Или через город пешком топать собираемся? Если да, то далеко ли до этой вашей Цитадели?

— Далеко, — ответила Аня, бросая взгляд на восток. — Километров тридцать. И да, у нас есть машина. Как же иначе?

— Если её уже кто-нибудь не н-нашёл, — просипел Шрам.

Он едва переставлял ноги и был бледен, как полотно. Судя по тяжёлому, прерывистому дыханию, мужику становилось всё хуже. Я бы вколол ему обезбол, но тогда он вообще не сможет идти.

— Ничего, Макс, мы почти добрались до тачки, — сказала Аня. — Потерпи ещё чуть-чуть. Полчаса — и мы доставим тебя к Пахому.

Здоровяк ощерился в попытке изобразить улыбку.

— Нормально, Анька! П-потерплю. Уж если на улицу выбрались, дальше не п-помру.

Я в этом не был так уж уверен, но, естественно, говорить этого не стал.

Тем более, как раз в этот момент прислушивался к странным ощущениям, разливающимся по телу: тепло солнечных лучей постепенно переходило в лёгкое жжение. Словно превращалось в живой огонь, пропитывающий кожу.

А затем перед глазами возникла очередная надпись:

НАЙДЕН АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ИСТОЧНИК ПИТАНИЯ. Проводится настройка…

ИСТОЧНИК ПИТАНИЯ ПРИНЯТ: солнечный свет.

Так-так… Значит, наноэфир можно питать не только едой. Это радовало. Если нечем заморить червяка — что вполне может случиться — выйду на улицу, сниму футболку и позагораю.

— Почему небо на западе так странно окрашено? — спросил я.

— Там, далеко за стеной в лесу, находится один из анчаров, — ответила Аня. — Ближайшая к городу Зона.

Дойдя до ближайшего здания, часть которого лежала в руинах, мы прошли через арку и оказались во дворе. Я ожидал увидеть тачку, но здесь были только обломки рухнувших стен.

Мои спутники остановились.

— Что, угнали? — спросил я. — Чёрт! Значит, придётся на своих двоих добираться.

Вместо ответа Аня вытянула руку и поводила ею из стороны в сторону, словно стирая невидимую пыль. На указательном пальце девушки вспыхнуло кольцо: синий камень испускал свечение, похожее на сложный символ вроде тех, какие можно увидеть в древних гримуарах. Мне такие, ясное дело, попадались на глаза только в Интернете, но в этом мире, похоже, магия была нормой и неотъемлемой частью жизни.

Из воздуха материализовалась угловатая тачка, разрисованная серыми и бледно-жёлтыми разводами. Высокий клиренс, толстые колёса, приваренные к окнам решётки.

— Не нашли, — кивнула Аня, открывая заднюю дверь. — Давай, Макс, забирайся. Сейчас тебя пристегну.

Пятно взглянул на меня.

— Вадим, сядешь с Максом?

— Конечно, — ответил я. — Без проблем.

Мы быстро заняли места в машине. Пятно, чьего имени я до сих пор не знал, расположился за рулём. Мотор зарычал, тачка резко дёрнулась вперёд раз, другой и покатила по двору, направляясь к арке.

Я по привычке накинул ремень безопасности. Если честно, вообще удивился, что они тут были. Автомобиль выглядел так, словно его собрали из того, что бог послал.

Интересно, что это за модель. Не то военная, не то гражданская, но сильно перепиленная под определённые нужды. И, судя по решёткам на окнах, поездочка нас ждала весёлая. В кавычках, ясное дело.

Стоило так подумать, перед глазами вспыхнула надпись:

РАСПОЗНАВАНИЕ УСТРОЙСТВА: провалено (не обнаружены соответствия с данными инфобазы)

Я пару раз моргнул. Это ещё что значит?

Ах, да, мне же добавилась способность распознавать механизмы. Что-то такое говорилось в предыдущем сообщении. Только, кажется, не больно-то много от этого пользы. Даже это громыхающее корыто не смог «узнать».

Тем временем Пятно свернул направо, прибавил скорости, и мы понеслись по широкой улице.

Большинство домов выглядели необитаемыми, некоторые так и вовсе лежали в руинах. Тут и там виднелись стаи похожих на ворон птиц. Они то взлетали и кружились, то вдруг резко устремлялись в сторону, то опускались на крыши и карнизы.

Вдруг я услышал нарастающий скрежет. Он доносился справа. Словно натужно проворачивался очень старый, огромный ржавый механизм.

Повернув голову, я увидел, как одно из полуразрушенных зданий приходит в движение! По нему снизу вверх быстро ползла светящаяся красная паутина — словно вьющее растение, завоёвывающее пространство. Она резветвлялась, становясь всё больше и гуще.

Оставшиеся от дома стены пошли трещинами: сначала тонкие, затем — глубокие и чёрные, они жадно вгрызались в бетон.

Остатки разбитых окон задрожали, зазвенели и вдруг взорвались мириадами осколков, сверкающих в жарком солнечном свете ледяными звёздами!

Каркас натужно застонал. Я представил, как стальные балки внутри изгибаются подобно живым существам, корчащимся в предсмертной агонии.

Первый этаж рухнул первым: стены сложились гармошкой, бетон крошился, во все стороны летели бесформенные обломки, ржавая арматура выламывалась из гнезд, извиваясь, как тонкие щупальца, и беспощадно пропарывала то, что должна была удерживать.

Грохот был оглушительным — не просто звук, а физическая волна, от которой задрожала земля.

Этаж за этажом складывались внутрь, проваливаясь в собственную тень.

Пыль взметнулась гигантским грибом, поглощая солнечные лучи. В сером вихре, пронизанным дрожащим алым сиянием, метались обрывки кабелей. Длилось это, правда, недолго: они опали, исчезнув в глубине растущей груды обломков.

На месте того, что ещё несколько секунд назад походило на здание, остались искорёженный металл, груды битого бетона и лежащие на всём этом осколки стекла, похожие на сверкающие слёзы.

Механическое гудение напоминало неразборчивую заупокойную молитву.

— Зодчие, — проговорила Аня, словно прочитав в моей голове вопрос. — Видать, получили заказ на снос и строительство нового здания. Расчищают место. Район ещё осваивается, людей в городе мало, а Китеж большой. Материала много, всегда есть, что переделать.

В этот миг воздух задрожал. В нём вспыхивали плывущие над обломками мерцающие красные искорки — сначала редкие, как светлячки в сумерках, но их количество стремительно росло, пока над развалинами не образовалось дрожащее алое марево.

Из глубины руин поднялись тонкие нити энергии, похожие на извивающиеся корни могучего дерева. Они оплетали груды битого бетона, скользили по искорёженному металлу, осторожно касались осколков стекла.

Обломки зашевелились.

Камни, ещё недавно беспорядочно разбросанные, начали медленно подниматься в воздух. Они кружились в беззвучном танце, выстраиваясь в новые формы. Куски арматуры, словно живые, изгибались и сплетались, образуя каркас будущего здания.

Над фундаментом, который сам собой сложился из самых крупных каменных глыб, начали вырастать этажи. Они поднимались плавно, без грохота и суеты — каждый элемент находил своё место с безупречной точностью. Металлические балки, распрямляясь, соединялись без единого сварного шва — магия сама сплавляла их воедино.

Бетонные фрагменты, словно кусочки титанического паззла, складывались в ровные стены. Но не так, как было прежде, а по совершенно новому замыслу.

Стёкла собирались из тысяч осколков. Сверкающие в лучах солнца искры плыли в воздухе, сливаясь друг с другом, становясь гладкими и прозрачными, формируя новые окна. Каждое готовое стекло вспыхивало на мгновение алыми бликами, будто запечатлевая в себе частицу магии созидания.

По растущим вверх стенам побежали чёткие и ровные светящиеся линии — то ли декоративные элементы, то ли каналы магической силы, питающие всё сооружение.

С каждым новым этажом красное сияние становилось ярче. Оно окутывало здание, словно кокон, скрывая процесс перерождения на последних стадиях.

Когда же оно начало рассеиваться, моему изумлённому взгляду предстал новый дом — не копия разрушенного, а совершенно иное творение.

Воздух вокруг него дрожал от остаточной магии. Внезапно налетевший порыв ветра развеял остатки пыли — словно рука невидимого творца смахнула со своего рождённого из хаоса детища последнюю пелену.

Машина помчалась мимо, оставляя шлейф из клубов пыли. Я глянул в зеркало, но из-за них новое здание было практически не видно.

Чёрт, если это не магия, то даже не знаю, что!

— А почему весь город нельзя так отстроить? — спросил я.

— Потому что незачем, — отозвалась девушка. — Говорю же: людей мало. Да и Зодчие не делают ничего даром. За всё приходится платить.

— Помню. Даже за выход из города.

Аня кивнула.

— Вот именно. Каждый крутится, как может. Вот и Братство тоже. Но Зодчие хотя бы в лучшем положении, чем остальные.

Дальше ехали молча. В машине пахло разогретым на солнце металлом, резиной и бензином.

Город казался вымершим. Он словно не просто опустел, а истлел и рассыпался подобно песочному замку, павшему под натиском прилива.

Небоскрёбы, некогда устремлявшиеся в пронзительно-голубое небо, теперь зияли чёрными провалами окон. Некоторые здания накренились так, словно были готовы рухнуть в любой момент. Другие уже упали, превратившись в пёстрые, поросшие мхом и бурьяном горы битого бетона, стекла и торчащей в разные стороны искорёженной арматуры.

Некогда заполненные потоками машин и толпами людей улицы покрылись травой, кустарниками и кое-где небольшими, страдальчески изогнутыми деревьями.

Асфальт вспучился и растрескался: корни пробились сквозь него, безжалостно разрывая искусственную кожу города. В углублениях скопилась мутная дождевая вода, в которой отражалось чистое бирюзовое небо.

Краска на тянущихся вдоль дороги зданиях облупилась, штукатурка отваливалась кусками, открывая кирпичную кладку, покрытую пятнами плесени и мха. Фасады осыпались, обнажив ржавую арматуру и внутренние перекрытия.

Тут и там на стенах мелькали выцветшие рекламные плакаты. Буквы по большей части стёрлись, но иногда ещё можно было разобрать фрагменты надписей — как эхо забытой, давно канувшей в Лету эпохи.

Все витрины магазинов были разбиты. За ними царила пустота. Не было даже мебели, покрытой толстым слоем пыли. Словно всю её вынесли и переместили туда, где она ещё могла пригодиться, или сожгли, чтобы обогреться холодными ночами.

Я заметил в одной из витрин манекены без рук и голов. Одежды на них не было.

В какой-то момент в небе над руинами мегаполиса показалась огромная красная птица с раздвоенным хвостом. Она летела, медленно взмахивая широкими крыльями и вытянув длинную шею. Описав широкую дугу, скрылась за одной из высоток и больше не появилась.

Спустя четверть часа впереди слева показалась группа всадников. Люди были одеты в длинные, покрытые пятнами балахоны. На головах — капюшоны. Когда подкатили ближе, стало ясно, что лица скрыты балаклавами.

Животные больше всего напоминали лошадей, но были крупнее, коренастее и мускулистее, а густые гривы и хвосты искрились на солнце, словно состояли из покрытых алмазной пылью волокон.

Поскольку всадники держали похожее на длинные винтовки оружие, я на всякий случай сдвинул предохранитель.

Оказалось — напрасно. Люди проводили машину долгими взглядами, но оружие не подняли.

Я посмотрел на Шрама. Тот полулежал на жёстком, обтянутом потрескавшейся кожей сиденье рядом со мной, редко и прерывисто дыша. Глаза его были закрыты. Ну, хоть живой. Может, и протянет ещё немного.

— Почему вы называете меня спасителем? — спросил я. — И ведёте себя так, словно я какой-то избранный?

— Ты снова испытываешь нас? — отозвался Пятно.

— Понимай, как хочешь, главное — ответь.

— Есть пророчество. Оно гласит, что здесь, в этом городе, спит тот, кто приведёт человечество к победе над Скверной. Он ждёт своего часа, когда достойные отыщут его и пробудят для великой битвы. И искать его нужно в древнем храме, не подвластном изменениям. Так что всё сходится, спаси… Вадим!

— Без обид, но то здание, из которого вы меня вывели, совсем не похоже на храм. И откуда вообще взялось пророчество?

— Симеон долго изучал древние тексты, собирал информацию по крупицам. Он великий человек, указавший нам путь к тебе! Это ему удалось определить, где ты находишься. Конечно, сомнения имелись, но сегодня мы узнали, что он был прав!

— Кто такой Симеон? — спросил я.

— Наш учитель, — ответила девушка.

Остальные вопросы я решил приберечь на потом. Пока что картина вырисовывалась так себе: это был либо мой мир, ушедший далеко вперёд во времени и переживший странную катастрофу, либо вообще другой. Параллельная реальность, о которой так яростно спорили физики, выдвигая одну теорию за другой. Судя по всему, сказать, какой вариант верный, мои спутники не могли. И не факт, что мне вообще когда-то удастся это выяснить. Как и то, почему я здесь оказался, да ещё и с новым телом. Впрочем, насчёт последнего, наверное, можно что-то прояснить. Смотря, какую именно информацию удалось собрать Симеону.

Не то чтобы я был совершенно уверен, что мне стоит ехать с моими новыми знакомыми в некую Цитадель: слишком многое оставалось непонятным. Но кажется, этот «учитель» — моя единственная ниточка к пониманию, что со мной произошло. Грех этим не воспользоваться, даже если это рискованно.

Через некоторое время слева показался перекинутый через широкую, но мелкую реку мост. Опоры были покрыты трещинами, некоторые пролёты обрушились, перегородив реку обломками бетона и металла. Из воды торчали ржавые остовы кораблей и барж, а также пара упавших подъёмных кранов. Их устремлённые под разными углами к небу стрелы казались застывшими в вечности мольбами о помощи.

Пятно свернул в переулок, и мост с рекой пропали из виду.

Я видел опрокинутые автобусные остановки, смятые тележки из супермаркетов и обломки рекламных щитов, сваленные в кучи, как кости гигантских животных.

В парках и скверах деревья разрослись так густо, что превратились в непроходимые чащи, похоронив тропинки, дорожки и аллеи.

На маленькой площади, частично заваленной останками автобусов, торчал покрытый граффити и следами от пуль памятник неизвестному герою. Его словно использовали в качестве мишени. У подножия валялись пустые гильзы и консервные банки. Рядом виднелся пересохший фонтан. В его чаше росли дикие цветы.

Казалось бы, в таком городе должна царить гнетущая тишина. Однако откуда-то доносился тихий, но вполне отчётливый гул — словно очень далеко работал гигантский, скрытый от глаз механизм.

Ещё через десять минут Пятно свернул вправо, и я увидел, что улица перегорожена высокой стеной, построенной между домами. Окна в самих зданиях на первых этажах были заложены кирпичом, а те, что выше, превращены в бойницы, из которых торчали стволы спаренных пулемётов.

Установленные в проёме ворота выглядели внушительно. Такие не протаранить даже броневиком. По обе стороны от них застыли смотровые вышки.

— Почти приехали! — радостно сообщил водитель. — Это наша Цитадель! Как там Макс?

— Дышит, — ответил я.

Пожалуй, это всё, что сейчас можно было про него сказать.

— Уже неплохо. Думаю, успеем. Вытащит его Пахом. Как пить дать — вытащит.

Перед воротами Пятно затормозил, но двигатель глушить не стал. В одной из створок открылась маленькая дверь, из неё вышел и направился к нам мужик в бронежилете с массивным автоматом наперевес. Его челюсти непрестанно двигались, как будто он гонял во рту жвачку. Голову прикрывала камуфляжная панама с мятыми полями, от которых на глаза ложилась резкая тень. Из-за неё лицо казалось горизонтально рассечённым на две части.

— Даров, психи, — равнодушно кивнул постовой, подойдя к дверце водителя. — Смотрю, вернулось вас всего ничего. Стоит спрашивать, как прокатились?

— Сам не видишь? — буркнул Пятно. — Открывай давай! У нас раненый.

— Нашли своего спасителя-то, придурки? — ухмыльнулся постовой и заглянул на заднее сиденье. — Макса я знаю, — проговорил он после короткой паузы. — Похоже, вот-вот кони двинет.

— Так, может, впустишь нас уже⁈ — теряя терпение, проговорил Пятно. — Мы его к Пахому везём, если сам не сообразил.

Постовой слова собеседника проигнорировал. Его чёрные глаза, похожие на две окунутые в масло маслины, пристально глядели на меня из-под полей панамы. Мужик даже не моргал.

— Кто это с вами? — спросил он уже другим тоном.

— Спаситель, — ответила Аня. — Кто же ещё? Подобрали по дороге.

Постовой хмыкнул и расслабился.

— По дороге, значит, — протянул он. — Ну, ясно. Откуда ты взялся, парень?

— Какая тебе разница⁈ — резко ответил Пятно прежде, чем я рот успел раскрыть. — Он с нами. Хочет в общину. Это наши дела.

— Точно, — кивнул постовой. — У вас, ребята, своя атмосфера. Мне на неё, так-то, начхать, если честно. Ладно, с возвращением. Везите своего к Пахому.

И он поднял руку, давая знак товарищам на вышках открыть проезд.

Ворота заурчали, натужно заскрипели и поехали в разные стороны.

— Урод! — злобно прошипел Пятно и втопил педаль газа.

Похоже, мои спутники не торопились поделиться благой вестью о том, что нашли и привезли спасителя. Когда Аня сказала постовому, кто с ними, она явно не рассчитывала, что он ей поверит. Ещё и солгала.

Это мне не понравилось. Наверное, у моих спутников имелись причины скрыть, кем они меня считают, но это всё равно настораживало.

Уж не знаю, инстинкт это или опыт, но я всегда чую, когда тянет гнильцой.

И прямо сейчас к запахам бензина, металла и резины добавился ещё один…