— Ну попробуй… братец, — процедил сквозь зубы Феликс, и огонь в его ладонях полыхнул ещё ярче.

А в следующее мгновение вместо двух аккуратных сгустков у него в руках полыхали уже два маленьких солнца, и от них по комнате пошла третья волна жара. Сначала пробудился родовой огонь Феликса, потом мои крылья, а теперь ещё и это. Кажется, мадам Розе тут после нас придётся делать капитальный ремонт.

Ну ладно, с этой проблемой разберёмся позже. Сейчас меня волновал совершенно другой вопрос.

Я смотрел на брата и видел, что слова до него не доходят. Вот вообще никак. Глаза у него горели тем же оранжевым огнём, что и у меня, только за этим огнём не было ни капли сомнения. Не было того, что нормальный человек, услышав «я тебе помогу», хотя бы на секунду тормозит и взвешивает. Феликс уже всё для себя решил.

— Так вот почему ты так легко согласился на ссылку в этот паршивый городишко, — выдохнул он. — А я всё думал, какого чёрта он чуть ли не в припрыжку побежал из столицы! А у него, оказывается, был целый план!

— Феликс, ты сейчас несёшь чушь.

— Молчи. — Он смотрел мне в лицо и криво улыбался. — Ты ведь сразу после церемонии решил связаться с магами из-за Урала, да? Только не ври мне! Я слышал, что они умеют передавать дар человека его родственнику. Слышал, что они способны блокировать чужие способности!

— Феликс…

— Сколько ты им заплатил, Артём? Сколько стоит твоя честь? И откуда ты вообще знал, что я окажусь в Се…

Он осёкся на полуслове. И в эту секунду я увидел, как у него в глазах щёлкнуло какое-то новое понимание.

— Подожди. Так вот зачем отец меня сюда отправил. Вы же с самого начала это задумали, да? С самого начала хотели забрать мой огонь! А весь этот цирк с помолвкой и твоей ссылкой — всего лишь спектакль, чтобы я расслабился! Да-да, теперь всё становится на свои места! Иначе как бы ты добился такого влияния в Сечи? Это всё отец. Он с самого начала тебе помогал!

Воу. А парня конкретно так понесло. Хотя я приблизительно понимал, как именно эта ситуация выглядит в его воспалённом сознании.

Последние пять лет он ежедневно тренировался, готовясь и мечтая о дне, когда пробудит родовое пламя и станет истинным наследником Дома Морнов. Ну а когда дошло до дела, она вырубился и, очнувшись, увидел, что его способности запечатали, а то и вовсе уничтожили. Хотя не уверен, что такое в прицнипе возможно. Зато старший брат, которого изначально и хотели сделать наследником, внезапно пробудил именно родовой огонь Морнов. Причём через четыре месяца после церемонии пробуждения. Совпадение? Он не думает.

Только вот при всей логичности его доводов, слова о моём сговоре с Родионом были откровенным бредом сумасшедшего. У меня у самого к этому мужику слишком много вопросов, и видит бог, я их когда-нибудь точно задам. Без шансов увильнуть от ответа.

Но ладно, Родион — это проблема Артёма из будущего. Мне же предстояло не дать младшему братцу себя угробить. Да-да, именно себя. В таком состоянии он не мог мне причинить особого вреда. Слишком измотан был парень. Да и огненные крылья давали мне такой скачок в магической мощи, что теперь я мог спокойно потягаться с Феликсом даже в бесконтактном бою.

— Феликс, не дури.

— Не дурить? — Он рассмеялся коротким сухим смешком. — Это я не должен дурить?

— Феликс…

— Молчи! — Голос у него сорвался в хрип. — Я тебе слова больше слова не дам сказать, сволочь! С меня хватит!

Огонь в ладонях дёрнулся, и от обоих сгустков отделились короткие языки, потянулись ко мне. Не удар ещё — пристрелка.

«Господин!»

Себастьян у стены вскинулся, и в этот момент всё вокруг меня замедлилось.

Феликс по-прежнему стоял на кровати с поднятой ладонью, и огонь у него в пальцах по-прежнему рос — только теперь всё это происходило словно в патоке, медленно и тягуче, без спешки. А у меня внутри этой замедленной картинки времени было сколько угодно.

И я знал, что делать. Не догадывался, не вспоминал собственные тренировки, а просто знал. Так знают, как держать ложку, или на какой ноте заходит припев в песне, которую слушал тысячу раз. У меня в голове сидело понимание, которым я раньше не мог пользоваться, потому что не было пламени, а сейчас пламя пришло — и понимание встало на своё законное место.

Будто я уже делал это раньше. Сто раз, тысячу. Кто-то до меня в этой крови делал, и делал, и делал, и оставил в ней борозду, по которой моё сознание сейчас прокатилось без сопротивления.

Огненные крылья за спиной дрогнули и хлестнули вперёд — без моей команды, на ту же мысль, которую я сам ещё не успел додумать до конца. Распахнутые во всю комнату полотна обогнули меня с двух сторон, сошлись передо мной и захлопнулись наверху одним движением, будто ловушка.

В следующее мгновение я оказался внутри огненной скорлупы. Мир за ней — Себастьян, кровать, Феликс с поднятой ладонью — пропал, срезанный плотной стеной пламени. Внутри остался только я и собственный жар, который не обжигал, а узнавал меня, как старого знакомого.

Затем полыхнула вспышка, изнутри ударил неожиданный толчок, и в ту же секунду огненный кокон вспыхнул так ярко, что у меня на мгновение пропало зрение. А когда оно вернулось, я стоял уже не у стены, а прямо напротив Феликса. Лицом к лицу.

Феликс смотрел на меня снизу вверх ошарашенным взглядом. Он явно не понимал, каким образом в так быстро оказался возле него.

— Курлык, епта, — бодро сказал я и вырубил Феликса коротким прямым в челюсть.

Удар пошёл снизу вверх, по косой, как меня учили лет сорок назад в подвале на Василеостровской. Кулак вошёл точно в подбородок, голова у Феликса дёрнулась, глаза закатились, и парень начал заваливаться назад, на подушку.

Чистая победа.

Только вот огонь у него в ладонях не потух. Наоборот — без хозяйской хватки пламя дёрнулось ещё сильнее и рвануло из расслабленных пальцев короткими плетями. Хаотично, без направления — одна ушла в потолок и опалила балку, вторая хлестнула по одеялу, и оно сразу занялось по краю. Третья пошла куда-то в сторону окна, и от шторы потянуло гарью.

«Господин Морн!»

Голос Себастьяна выдернул меня из секундного оцепенения.

«Господин Морн, его огонь! Он не остановился!»

Перегретое ядро не успокоилось вместе с хозяином. Магии было плевать, в сознании Феликс или нет — она просто искала выход и находила его везде, где могла.

Думать было некогда, поэтому я просто шагнул вперёд, к кровати, и крылья за спиной снова пошли в дело — только в этот раз вниз и вперёд, накрывая Феликса целиком, словно большим плотным одеялом, которым гасят пожар.

И вот в этот момент я впервые по-настоящему почувствовал разницу между обычным пламенем и родовым огнём Морнов.

Когда мои крылья опустились сверху, огонь Феликса даже не попытался дёрнуться в сторону. Он просто прижался к полу, как уличный пёс при виде вожака стаи, и затих. Над ним лежало нечто более древнее и тяжёлое, в десятки раз мощнее его собственной силы, — и он это сразу понял. Никакого сопротивления, никаких попыток прошибить мою защиту или перекинуться на крылья, чтобы их сжечь. Он просто отступил под кожу, в каналы, обратно в ядро, и там же притих.

Через Оценку я видел, как пламя сворачивается у Феликса в плотный комок где-то в районе солнечного сплетения и оседает там тлеющей кучкой углей. Готовое снова разгореться, если что, — но прямо сейчас спокойное.

Я постоял ещё пару секунд с раскинутыми крыльями над кроватью. И тут меня накрыло…

Между лопаток вспыхнуло так, словно мне туда воткнули раскалённый прут и медленно провернули. Жжение мгновенно расползлось по спине, прошло через плечи, ударило вверх по шее. Я попытался сглотнуть — и не смог. Во рту стало горячо и солоно, в горло пошёл медный комок, и в следующую секунду меня согнуло пополам прямо у кровати. Изо рта брызнула кровь — короткой густой струёй на пол, на сапог, на край одеяла Феликса.

Да твою же мать…

— Назад, — прохрипел я в пустоту, выплёвывая ещё одну порцию крови. — Уходи. Уходи, я сказал!

Сам не знаю, кому я отдавал команду. То ли самим крыльям, то ли пламени внутри них, то ли всему этому новому огню, который пёр из меня и явно не собирался так быстро успокаиваться. Но он, кажется, услышал. Крылья за спиной дрогнули и послушно сложились — медленно, тяжело, словно нехотя расставались с воздухом, в котором только что развернулись на всю силу.

Жжение между лопаток отпустило, но не до конца. Там осталась тупая ровная боль, как после хорошего удара палкой. Я ещё постоял согнувшись, упёршись ладонями в колени, отдышался, сплюнул напоследок и через силу выпрямился.

Ноги подрагивали так, что стало ясно — если простою ещё минуту, осяду на пол, как мешок с картошкой. Из носа уже потекла своя кровь, отдельной тонкой струйкой, по подбородку, на грудь. Ладонь со свежей печатью жгло так, словно в неё запихали уголь.

И главное — крови я за последние сутки потерял столько, что любой нормальный донорский пункт записал бы меня в постоянные клиенты с золотой карточкой. Сначала ночное сражение, затем утреннее пробуждение огня, потом спасение Феликса, теперь вот это. Если так пойдёт дальше, к утру во мне останется крови ровно на одну прощальную слезу над собственной могилой.

Ну ладно, Артёмка. Пора тебя спасать.

Я кое-как доковылял до стены, у которой бросил подсумок, когда влетел в комнату, присел на корточки и полез внутрь. Пальцы слушались паршиво, склянки выскальзывали из них и предательски звенели друг о друга, но нужный пузырёк я всё-таки нащупал по форме — гранёный, плотный, тяжёленький, с восковой пробкой и тонкой сургучной полоской поверх крышки. Кровевосстанавливающее от Нади.

Она мне впихнула его ещё неделю назад, со словами, что при моём образе жизни без такого пузырька я и до конца месяца не дотяну, а если дотяну — то в виде тщательно высушенной мумии. Тогда я хмыкнул, обозвал её про себя пессимисткой и закинул склянку в подсумок, особо не глядя, мол пусть лежит, чай не тяжелый.

А сейчас, выходит, надо мысленно снимать шляпу и кланяться. Угадала таки, зараза…

Я подцепил сургуч зубами, сорвал его, сплюнул на пол, выдернул пробку и опрокинул содержимое в себя одним длинным глотком. На вкус оказалось как помесь меди с какой-то горькой травой, от которой у меня сразу свело челюсть. Зато почти тут же под рёбрами разлилось что-то тёплое, да и ноги перестали совсем уж откровенно подрагивать. До полного восстановления, конечно, было ещё далеко, но чтобы продолжить адекватно функционировать более чем достаточно.

Но сначала надо было разобраться с братом.

Я подсунул одну руку Феликсу под лопатки, вторую — под колени, и приподнял его над матрасом. Феликс и так был не из тяжеловесов, а сейчас, после такого расхода магической энергии, и вовсе казался невесомым — кожа да кости, едва прикрытые мокрой рубахой.

— Себастьян, давай помогай. Прожжённое одеяло — на пол. Свежая простыня в стопке на комоде, которая слева. Меняй.

Кот посмотрел на меня снизу вверх с тем самым выражением, которое в прошлой жизни я видел у бухгалтерш, когда им подсовывали лишнюю папку под конец рабочего дня.

«Господин Морн, при всём моём уважении, но вы же в курсе, что у меня лапки? Я в принципе не создан для такой работы».

— Не филонь. У Машки вон медведь ей воду приносит, а ты не можешь какую-то простынь застелить? Включи воображение.

Себастьян недовольно дёрнул хвостом, но всё-таки запрыгнул на кровать и дальше всё пошло на удивление быстро.

Он подцепил зубами край прожжённого одеяла, рванул его на себя одним коротким движением и стянул через бок матраса на пол. Потом так же ловко — за угол простыни, за второй угол, и через пару секунд прожжённая ткань уже валялась рядом с одеялом, а сам кот уже волок зубами свежую из стопки на комоде. Расправил он её, конечно, не идеально, но в целом вполне сносно. С учётом того, что всё это делалось без рук.

— Молодец, — сказал я и аккуратно опустил Феликса на середину кровати, на свежую простыню. Потом подложил подушку под шею так, чтобы дыхалка ничего не пережимала, поправил голову, чтобы лежала ровно. Снизу нашлось второе одеяло, целое, и я набросил его на брата до пояса.

Затем я ещё раз прошёлся Оценкой по его каналам.

Картинка была не идеальная, но рабочая. Ядро остыло. Каналы тёплые, без перегрузки и без новых тёмных пятен. Печать на руке потускнела окончательно, и сейчас действительно выглядела полностью неактивной. Интересно, а это повлияет на обычные магические способности парня? Если так, то злость Феликса со временем только продолжит набирать обороты.

Феликс был сильно измотан. И дрыхнуть будет часов десять, а то и все двенадцать. Голова поболит, во рту будет стоять привкус жжёного железа, да и челюсть немного охренеет с моего хука справа. Но в принципе достаточно будет одного визита Розиного лекаря и парень будет живее всех живых.

Только вот когда он проснётся — у меня появится новая увлекательная задача. Надо будет каким-то образом убедить Феликса, что сейчас ему критически важно закрепить результат. Заглушка, которую я на него поставил, по ощущениям висит на соплях, и любой серьёзный магический рывок может её сорвать. А у братца, насколько я помнил, одно из любимых занятий — это загонять себя на тренировках до полного истощения. Раньше это его, в общем-то, только закаляло. А теперь то же самое могло уложить его в постель уже без шансов оттуда подняться.

Я бы вообще на его месте полгода вёл себя тише воды. Никаких боёв, никаких длинных магических поединков, никаких травмирующих переживаний — просто аккуратное восстановление и магические практики. Что для аристократа его положения, в принципе, не самая сложная задача.

Надо просто сидеть в имении, читать книжки, флиртовать с горничными и не светить лишний раз своей хлебалушкой в местах с сомнительной репутацией. Это у меня тут что ни день, так новая гонка со смертью.

Только вот объяснить это самому Феликсу будет та ещё задача. В нынешнем состоянии он не поверит ни единому моему слову. Вот вообще ни одному. После того, что сегодня произошло, я для него — последний человек на земле, от которого он примет помощь. Старший брат-узурпатор с краденым родовым огнём, ага.

И какой из этого всего можно сделать вывод? Хммм…

Я задумался секунд на десять, и постепенно у меня в голове сложилась простая комбинация. Если Феликс не будет меня слушать, то нужно воспользоваться услугами посредника. Того, кому Феликс доверяет — и кому при этом могу доверять я. Хотя бы условно. И чем дольше я перебирал варианты, тем чётче понимал, что на эту роль подходит ровно один человек.

Алиса.

Как бы дико это ни звучало при всём моём отношении к ней, девчонка-то всё-таки явно умнее своего жениха. Менее эмоциональна, куда лучше считывает расклады, и в любой непонятной ситуации сначала думает, а уже потом действует. Феликс же, возможно в силу юного возраста, прёт напролом и видит мир строго в чёрно-белых тонах. Я уверен, что с возрастом это у него пройдёт — но времени ждать у нас, к сожалению, нет совсем.

А вот если нормально объяснить ситуацию Алисе, она вполне может понять, что я не вру. Ну, по крайней мере, должна понять. Шансы на это, как мне казалось, были очень даже неплохие.

Заодно надо будет доходчиво объяснить ей, что ставка на Феликса как на жениха остаётся в силе. А то я уже сталкивался с резкими решениями этой барышни — увидит «погасшее пламя Морнов», вспомнит про холодный расчёт и бросит парня в ту же минуту. Оно мне надо? Нет.

К счастью, в данном случае всё работало на меня. У её жениха действительно пробудился родовой огонь — пусть и временно запечатанный. Значит, для Дома Волковых ничего критичного не произошло, и весь этот эпизод спокойно подаётся как «временные сложности с пробуждением». Формулировка, в общем-то, рабочая, никаких особых вопросов вызвать не должна.

Только вот…

Машинально опустив взгляд на свою левую ладонь, я уставился на свежий, ещё пульсирующий мягким оранжевым корень. Ага. С этим тоже придётся что-то решать. Потому что когда Алиса увидит у меня на руке родовой огонь Морнов — реакция её будет, мягко говоря, непредсказуемая.

Ну да ладно, чёрт с ним, разберёмся по ходу. Сейчас передо мной стояла другая, более срочная задача.

Обогнув кровать, я прошёл в дальний угол комнаты, к небольшому письменному столу у окна. На столе обнаружился порядок: стопка чистой бумаги, чернильница с плотно завинченной крышкой, два пера в подставке и нож для подрезки кончиков. Видимо, Роза тут иногда работала.

Я отодвинул стул, опустился на него, придвинул к себе лист и взял перо.

Пора было написать свою первую весточку отцу за всё время. И в этом письме мне предстояло максимально доходчиво послать его на хер с его планами по моему восстановлению в правах.

Потому что вариант, при котором мужик в столице получает известие о моём пробуждении и сразу же начинает разворачивать механизмы по возвращению старшего сына на положенное место, был, в общем-то, очевиден. И в этом варианте Феликс снова оказывался задвинут — на этот раз окончательно, потому что братец у меня уже один раз сегодня чуть не сгорел изнутри от мысли, что его обошли. Второго раза парень банально не переживет.

Так что нет. Никаких возвращений. Никаких исправлений «исторической несправедливости». Дом Морнов получает в наследники Феликса. Это решённый вопрос.

Перо нависло над листом. Фух… Артём, только давай вежливо. Ты же, мать его, аристократ. По крайней мере, на бумаге.

— Дорогой отец, — произнёс я вслух, старательно выводя буквы. — А не пошёл бы ты нахер…

Перо замерло. Я перечитал написанное, удовлетворённо кивнул сам себе и отложил лист в сторону. Потянулся за вторым.

Ладно, это был черновик. Для души. А теперь поработаем над настоящим посланием.