Центр тактического мониторинга

Окраина Петербурга

Степан Артемьевич опустил третью зефиринку в горячий кофе. Белоснежный комочек сразу же начал подтаивать и покрываться аппетитной коричневой пенкой.

Идеально…

Степан развалился в кресле и закинул ноги в ботинках на край пульта управления, стараясь не задеть тумблеры.

До конца смены оставалось всего два часа. Можно было с чистой совестью расслабиться, попивая кофеёк и изредка поглядывая из десятков мониторов, транслировавших унылую картинку.

Лес… Поля… Какие-то овраги… И так по кругу.

Работа оператора систем дальнего обнаружения считалась в Империи делом крайне ответственным и престижным. Он сидел в защищённом бункере, получал приличный оклад и контролировал передовую сеть новейших сканеров. Недавно за периметром установили экспериментальные комплексы: артефактные сейсмодатчики, лазерные сетки, эфирные уловители и оптику такого разрешения, что можно было рассмотреть блоху на носу у кабана за пять километров от Стены.

Ответственность колоссальная. Но скука смертная. Ни хрена здесь вообще не происходило. За последний месяц самым крупным событием на смене Степана стала стая перепуганных лосей, которая устроила переполох в девятом квадрате. Да и те разбежались ещё до того, как дежурная группа успела завести двигатели броневиков.

Ещё и вчерашний выходной подпортил настроение. В гости заходил друг Колька, что служил в штурмовой группе зачистки. Колька пришёл с женой и десятилетней дочкой. Дети отправились играть в детскую, и Степан случайно стал свидетелем их разговора.

Колькина малая решила похвастаться жёлтым клыком на кожаном шнурке.

— Смотри, это папа вчера подземную химеру-камнееда завалил! Здоровенная была, прямо на базу её приволок! А это мне на память отдал!

Дочь Степана, Алинка, посмотрела на этот клык и загрустила. Ей в ответ показать было нечего. Её папа не охотился на монстров и не таскал трофеи. Он сидел в мягком кресле и пялился на экраны, ему не суждено стать героем в глазах собственного ребёнка…

УУ-И-И-И-И-И-И-УУ!!!

Сирена заорала так громко, что Степан дёрнулся и чуть не свалился на пол. Горячий кофе вместе с наполовину растворившимися зефирками пролился ему на ноги.

— Ай, твою мать!

Под потолком загорелись и завертелись аварийные стробоскопы, заливая помещение ярко-красным светом.

«Ля, какой же я идиот! — понеслись в голове панические мысли. — Пяткой какую-то панель зацепил! Точно кнопку боевой тревоги нажал!»

Он подскочил с кресла, не обращая внимания на жгучую боль от пролитого кофе, собрался вырубить сигнал, но уставился на центральный монитор. Огромная цифровая карта сектора, обычно подсвеченная спокойным зелёным цветом, сейчас буквально кровоточила. Сетка новейших лазерных радаров и эфирных сканеров сходила с ума.

На пульте ожил канал прямой связи с Центральным штабом округа.

— Стёпа, какого лешего у тебя там воет⁈ — послышался недовольный голос дежурного офицера. — Опять эти ваши новые датчики заглючили? Мы же только вчера бригаду настройщиков оттуда забрали! Это уже вторая ложная сработка за неделю! Вырубай сирену, пока генерал не проснулся!

— Нет… — просипел Степан, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Что «нет»? Вырубай, говорю! Техники приедут утром и докрутят чувствительность сенсоров.

— Да какая ложная сработка⁈ — заорал Степан, перекрикивая вой сирен. — У меня тут семьсот сигнатур! Восемьсот!

Красная масса на экране быстро разрасталась, заполняя всё свободное пространство карты.

— Тысяча! Тысяча двести сигнатур! И они продолжают расти!

— Чего⁈

— Это не глюк! Они идут сплошной стеной! Масса движется прямо в сторону городского периметра! Поднимайте штурмовые бригады! Будите армию, гвардию, чрезвычайников! Поднимайте всех!!!

Не дожидаясь ответа Степан двумя кулаками ударил по ряду красных кнопок.

Сигнал пошёл напрямую.

Через несколько секунд в казармах, расположенных в паре километров от станции, заорали ревуны. Прожекторы на оборонительных вышках осветили ночную мглу. Военная машина начала быстро пробуждаться, готовясь встретить волну, которую этот город не видел уже много лет.

* * *

Я вернулся домой… ну, то есть в свою любимую клинику, которая стала для меня по совместительству уютным домом в этом интересном мире. Бросил куртку на стул в кабинете и только собрался заварить себе любимый кофеёк и сварганить пару сочных бутеров из батона, ветчины и сыра, как за окном противно завыло.

Ну вот, опять началось. Наверное очередная стая летучих химер решила проверить городскую ПВО на прочность, или у кого-то из аристократов снова сбежал перекачанный мутагенами питомец.

— Да пошли вы со своими тревогами, — буркнул я себе под нос, засыпая зёрна в кофемолку.

Мне до этих городских разборок сейчас не было никакого дела. Работы в лаборатории накопилось прилично. Нужно закончить создание двух новых эликсиров, способных перестраивать некоторые дефекты лица без хирургического вмешательства и закончить расчёты по новой мази для Агнессы. У меня для неё ещё столько интересных сюрпризов…

Кофемашина зажужжала, перемалывая зёрна. В кармане джинсов завибрировал телефон.

— Да, слушаю, — ответил я, подставив кружку под дозатор.

— Виктор, привет! — как-то слишком быстро выпалила Агнесса.

— Привет, дорогая моя. Как делишки?

— Делишки? — переспросила она. — А ты вообще в курсе, что происходит? Слушай, я хотела лично заехать за тобой, но нас тут всех собирают. Весь свет дворянства дёргают.

— Это потому что на улице шумно? — я нажал кнопку пролива. — Что там, очередной прорыв?

— Да там трындец полный… Пока без подробностей, но генералы забегали, значит что-то из ряда вон.

— Ладно, сейчас перекушу и, может, схожу проверю, что там за кипеш.

— В смысле «пойду проверю»⁈ Виктор, ты прикалываешься? Со всего города армейские кордоны стягивают, а он проверять собрался. Сиди у себя! Я звоню сказать, что всё готово.

— Ты имеешь в виду изумрудную зону?

— Да. Сделка закрыта, бумаги прошли по всем реестрам. Территория твоя. Ты там числишься главным консультантом по экологии и безопасности, а по факту делай, что хочешь. И, как мы договаривались, я выгнала оттуда всех подрядчиков. Никаких рабочих, ни одного охранника. Только дикая земля, огороженная техническими ангарами.

— Замечательно, — я с наслаждением втянул аромат свежего эспрессо. — Вот за это реально спасибо, Агнесса.

— Только, пожалуйста, будь там осторожнее. Всё, меня дёргают на совет. Конец связи.

Я спрятал телефон в карман и сделал глоток. Настроение мгновенно улучшилось. Легализованный кусок земли, пропитанный эфиром, теперь полностью в моём распоряжении. Разбираться с тревогой в городе мне «запретили», значит пора было собираться на осмотр владений.

— Кеша, подъём, воин! — позвал я попугая, который тут же свесился со своей жёрдочки на шкафу и вопросительно уставился на меня. — Давай-ка ты сейчас расправишь свои могучие крылья и аккуратненько слетаешь посмотришь, что у них там за переполох. Мне нужна оперативная сводка, чтобы, так сказать, быть в курсе происходящего. А то подбешивают эти секретности. Все такие важные, куда деваться.

— Ну, без проблем, слетаю. Только, хозяин, у меня тут чисто технический вопрос назрел в свете последних событий… А что вообще будет, если меня там кто-нибудь сожрёт? Ну, какая-нибудь виверна залётная или птеродактиль недобитый?

— Ну, это смотря кто сожрёт. И, что немаловажно, как именно. Если тварь попадётся крупная и проглотит тебя целиком, не пережёвывая… умрёшь от удушья или кислотного ожога в желудке. А потом, согласно своему атрибуту Тёмного Феникса, спокойненько переродишься из пепла. Выйдешь наружу естественным путём, так сказать. Да ты ведь уже интересовался. Что, не помнишь?

Попугай возмущённо распушил перья.

— В смысле перекусит⁈ Я же маленький и хрупкий! Во мне мяса на один зубок! Меня любая псина пополам перекусит!

— Ну да, размер у тебя не богатырский, — согласился я. — Вот только твоя костная система теперь устроена весьма специфически. Кто бы тебя ни жевал, хоть ледяной дракон, хоть каменный голем, твой скелет останется целым. Плотность костей запредельная. Тебя просто не смогут раскусить. И восстанавливаться ты будешь вокруг этого нетронутого каркаса. Я же сказал — бессмертие. Ты вообще понимаешь концепцию бессмертия?

— Ладно… А если меня всё-таки заглатывают целиком, то я, получается, реально умираю внутри?

— Умираешь, а потом оживаешь. Ты же понимаешь анатомию хищников? Там агрессивные желудочные соки, соляная кислота. У некоторых видов сами мышцы желудка сокращаются с такой силой, чтобы задушить проглоченную живьём добычу. Процесс неприятный, врать не буду.

— Это же жесть полная! — взвизгнул Кеша, прижимая крылья к бокам. — Боже мой… это же мучительная смерть в кислоте!

— Да не паникуй. Практически все существа имеют одинаковый принцип пищеварения. Они не могут копить биомассу бесконечно или растворять абсолютно всё. В любом случае, любым из доступных способов, твои непереваренные остатки и костяк выйдут наружу. И вот там ты уже спокойно воскреснешь на свежем воздухе.

— Зашибись перспективочка. Вот честно, хозяин… лучше бы я этого не знал. Меньше знаешь, крепче спишь.

Он горестно вздохнул, спрыгнул с жерди и вылетел в приоткрытую форточку.

Я же пошёл в кладовку. Достал два объёмных кожаных саквояжа, переоделся в походную куртку и вышел на улицу. У крыльца дежурил Костыль, попивая газировку без сахара.

— Эдик, подбросишь на окраину?

— Без проблем, командир, — он смял жестяную банку и выбросил в урну. — Куда рулим?

— В Изумрудную зону.

Костыль только хмыкнул и сел за руль моего броневика.

Доехали на удивление быстро, пробки скопились ближе к центру, а окраины были непривычно пустынны. На КПП перед въездом на новые территории нас тормознули суровые бойцы имперской гвардии. Проверка заняла минуты три: мои документы, пропуск от корпорации Новиковых и электронная печать о статусе консультанта сработали без проблем. Шлагбаум пополз вверх.

Мы въехали в зону застройки.

Масштабы впечатляли даже издалека. Впереди возвышались массивные железобетонные стены нового периметра, уходившие в обе стороны насколько хватало глаз. Видно было, что некоторые участки уже выкуплены — там спешно возводили ангары и монтировали вышки охраны. Но пустующей земли оставалось ещё очень много. По факту, здесь можно было скупить целые поля.

— Тормозни у вон тех серых ангаров, — попросил я.

Костыль припарковался, я вышел из машины и вытащил саквояжи.

Земля здесь чувствовалась живой. Пустил вниз сканирующий импульс, пробивая верхний слой грунта. Под этой напитанной эфиром землёй копошились химеры. Целые экосистемы слепых червей, кислотных личинок, каких-то бронированных многоножек и существ, которые ждали своего часа в глубоких норах…

Понятно, почему эта земля продавалась так дёшево и с такими льготами. Следующие тридцать лет все эти наивные инвесторы, аристократы и бизнесмены, которые сейчас радостно отстраивают здесь свои теплицы, будут бороться за выживание. Построил цех? Будь добр, вкладывай миллионы в защиту периметра и нанимай круглосуточную охрану из сильных Одарённых. Химеры всё равно будут вылезать из-под земли в поисках пищи. Их будут уничтожить, они полезут снова, будут прогрызать бетон и жрать скот. Это превратится в бесконечное выживание.

Но самый сок заключался в будущем. Лет через пять-десять город неминуемо разрастётся. Сюда потянут линии метро и начнут прокладывать глубокие канализационные коллекторы. А это уже прямое вторжение в среду обитания подземных тварей. Начнутся стычки и кровавые инциденты на стройках.

Тот, кто это затеял — а это, скорее всего, была сама императорская семья с их аналитиками — продумал схему просто гениально.

Именно поэтому сюда не пускали простых людей. Если бы обычный горожанин скопил денег и решил построить здесь дачу с огородом, его бы сожрали в первую же ночь вместе с рассадой. Всё было подано под соусом элитарности: вход без очереди для аристократов и крупных промышленников. Империя фактически раздала им эту землю, чтобы они своими частными армиями зачистили территорию. «Богатые Буратины» сами оплатят кровью обустройство нового района для государства.

Ну что ж. Посмотрим, что мы сможем вырастить в этом чудесном месте.

* * *

Пансионат «Тихая Гавань»

Находиться в инвалидной коляске при абсолютном физическом здоровье оказалось настоящей пыткой. Пыж сидел в холле элитного пансионата и уныло крутил колёса руками, стараясь не превышать допустимую для глубокого старика скорость.

Душа требовала развлечений. Мышцы, насыщенные энергией после пилюль и процедур Виктора, буквально гудели от переизбытка сил. Ему хотелось вскочить, пробежать десяток километров по пересечённой местности, голыми руками сломать шею какой-нибудь зазевавшейся химере и отполировать это дело крепким чайком с пирожками.

Но вместо этого он пялился в телик вместе со старушками, которые дополняли просмотр любовных сериалов вязанием носков. По легенде ему полагалось быть немощным, контуженным дедом, которому даже дойти до туалета стоит огромных волевых усилий.

В поле зрения появилась молоденькая медсестра. Белый халатик сидел на её фигуре идеально, подчёркивая округлости бёдер и пышную грудь. Пыж поправил сползший на колени плед, выпрямил спину и залихватски подмигнул девушке. Медсестра ожидаемо закатила глаза, укоризненно покачала головой и упорхнула по коридору со стопкой полотенец.

Ветеран тяжело вздохнул. Знала бы эта красотка, какой жеребец скрывается под личиной дряхлого инвалида…

А парни сейчас на Чёрном озере. Наверняка уже вдоволь навоевались и теперь жарят шашлыки, травят байки у костра и наслаждаются свободой. Эх…

Условия в пансионате соответствовали заявленному ценнику: мягкие ковры, вышколенный персонал, идеальная чистота и диетическое питание. Вокруг медленно и с комфортом угасали люди. Пыж смотрел на постояльцев и вспоминал собственное состояние до встречи с химерологом. Он отлично помнил скрипящие суставы, постоянную одышку, ноющий желудок и позвоночник, который грозился осыпаться в трусы при каждом неловком движении.

Попади он сюда тогда, считал бы себя самым счастливым человеком в Империи. Но сейчас, обретя вторую молодость, сидеть в четырёх стенах было до тошноты скучно.

К его коляске подошёл пожилой мужчина. Прямая спина и оценивающий взгляд выдавали в нём человека с богатым прошлым.

— О, новенький, — произнёс незнакомец. — Давай знакомиться. Я Сергей Иванович Фролов.

— Игнат Петрович, — Пыж протянул руку.

— Будем знакомы, — Фролов ответил крепким рукопожатием. — В бильярд играешь?

— Ну, бывает.

— А в настольный хоккей?

— Не играл.

— Плохо, — припечатал Фролов. — Ну ничего, научим. А теперь идём сейчас выпьем по свежему смузи. Дрянь редкостная, но врачи говорят для здоровья полезно. А потом пойдём в партейку в бильярд, пообщаемся. Всё-таки новое лицо в наших краях, интересно узнать, кто ты и что ты.

— Да я всё-таки ничего особенного, — Пыж поудобнее перехватил обод колеса коляски. — Обычный пенсионер.

— Да все мы ничего особенного, — усмехнулся Фролов, глядя на него сверху вниз. — Только если учитывать, что свободных мест здесь не было уже полгода, а ты тут появился за один день, то, может, ты и есть что-то особенное.

— И многие об этом знают? — насторожился Пыж.

— Знают все. А вот обращают внимание, наверное, не многие. Всё-таки не у всех работа в молодости была такая, что нужно было всё замечать. У меня вот была. Подполковник имперской разведки, Фролов.

Ветеран оценил прямоту. Притворяться глухим маразматиком перед коллегой по цеху не имело смысла.

— Майор Игнат Петрович, штурмовая пехота, — он ещё раз протянул руку.

Они снова пожали друг другу руки, и Пыж покатил свою коляску следом за разведчиком в сторону зоны отдыха.

Остаток дня превратился в увлекательный «парк аттракционов» с пенсионерскими развлечениями. После стакана мерзкого овощного смузи они оккупировали зелёное сукно. Пыж азартно орудовал кием прямо из кресла, загоняя шары в лузы под одобрительные комментарии Фролова. Затем последовал обещанный мастер-класс по настольному хоккею. Пластиковые фигурки стучали по металлическим направляющим, шайба летала от ворот до ворот, а ветераны ругались так, будто находились на реальном льду.

После тихого часа они устроили долгую прогулку по ухоженным аллеям сада, обсуждая былые командировки, армейское снабжение и вселенскую тупость штабного руководства. Вечером успели раскидать партию в шашки, посидеть в общем зале за игрой в бинго под монотонный голос ведущего и посмотреть выпуск новостей.

После отбоя Пыж лежал на ортопедическом матрасе в своей палате, закинув руки за голову.

В темноте по комнате шуршали крошечные тени. Пушистые диверсанты Виктора ловко шныряли по углам, обнюхивали вентиляционные решётки, проверяли щели за шкафом. Хомяки появлялись из ниоткуда, перебегали по лунным бликам на полу и снова растворялись во мраке, выполняя какие-то свои секретные задачи.

Ветеран прислушивался к их перемещениям и улыбался. Пансионат оказался на удивление приятным местом. Молоденькие медсестрички, сносная еда, комфорт и отсутствие необходимости каждую секунду ждать нападения диких тварей…

Пыж перевернулся на бок и поправил подушку. Ему искренне хотелось, чтобы хомяки не торопились со своими делами. Сергей Иванович Фролов оказался мужиком мировым, общаться с ним было интересно, и завтра он планировал взять матч-реванш в настольный хоккей. Задерживаться на заданиях иногда бывает очень даже полезно.