Во второй половине дня я поехал по указанному в документах адресу. На вывеске ворот значилось: «Пансионат для пожилых людей: Тихая Гавань».

Место выглядело вполне прилично. Кирпичные корпуса после свежего ремонта, аккуратные дорожки, выложенные плиткой, беседки в тени деревьев… На лавочках сидели старички — кто-то читал газету, пара дедов рубилась в домино, какая-то женщина поливала из лейки розовые кусты. Здесь не чувствовалась атмосфера унылого казённого дома престарелых.

Именно сюда, судя по документам, собранным юристами Агнессы, упекли ту самую старушку, из-за которой у меня зависла купленная тридцать вторая квартира. Внучок-аферист оформил над ней опеку, упёк бабулю в пансионат, а сам пытался отжать недвижимость. Вламываться сюда ночью и тайком ковыряться в мозгах пожилой женщины мне было откровенно лень. Гораздо проще зайти через парадную дверь.

Я толкнул стеклянную створку и оказался в светлом холле. За стойкой сидела дежурная медсестра и что-то усердно строчила в журнале.

— Добрый день, — я положил на стойку свою визитку. — Виктор Химеров, владелец клиники «Добрый Доктор». Хотел бы переговорить с вашим руководством о небольшом социальном партнёрстве.

Медсестра оторвалась от бумаг, пробежалась глазами по карточке и нахмурилась.

— Ветеринарная клиника? Молодой человек, у нас тут гериатрический пансионат. Мы лечим людей преклонного возраста. Вы, наверное, адресом ошиблись.

— Совершенно точно не ошибся. Хочу предложить вам программу пет-терапии. То есть поставлять вашим постояльцам специально обученных животных для психологической разгрузки. Старикам же иногда бывает тоскливо. Пушистый компаньон отлично снимает стресс и добавляет позитивных эмоций.

— Идея, может, и неплохая, — согласилась девушка, — только она у нас не сработает. Вы вообще представляете наш контингент? У нас тут лежат люди после инсультов, Одарённые с поехавшей от возраста крышей и пациенты с деменцией. У них моторика нарушена, координации никакой. Кто-то случайно на хвост вашему коту наступит, кто-то от испуга магический импульс выпустит. Животное либо покалечат, либо оно в ответ бросится и кого-нибудь загрызёт. Нам такие проблемы с прокуратурой не нужны.

— Вы меня за дилетанта не держите, — я облокотился на стойку и улыбнулся. — Я же не собираюсь вам уличных дворняг привозить. Животные будут химерные, специальной селекции.

— Химеры⁈ К старикам⁈ Вы в своём уме?

— Да послушайте… У них костный каркас уплотнён, шейные позвонки укреплены. Если ваш пациент случайно наступит такому коту на хвост, кот просто поможет дедушке не упасть. У них на генетическом уровне заблокирована агрессия к людям. Никаких укусов или царапин. Идеальные плюшевые игрушки, только тёплые и живые.

Женщина пожевала губу, явно не зная, как реагировать на этот бред.

— Знаете что… Идите-ка вы к директору. Он у нас человек открытый для новых идей. Вот пусть сам решает, нужны ли нам бронированные коты. Второй этаж, кабинет направо.

Я поднялся по лестнице и постучал в нужную дверь. Внутри меня встретил мужчина лет шестидесяти с глубокими залысинами и очень уставшими глазами.

— Здравствуйте, — я присел на предложенный стул и коротко обрисовал суть своего визита.

Директор, представившийся Эмилем Елисеевичем, слушал меня внимательно, не перебивая. В нём не чувствовалось той чиновничьей надменности, с которой я обычно сталкивался. Мужик явно болел за своё дело.

— Интересное предложение, Виктор. Знаете, я когда-то крупным логистическим бизнесом владел. Деньги крутились огромные, связи, влияние… А потом мои родители совсем сдали. Отвёз их в один элитный пансионат. Платил бешеные деньги. А потом приехал однажды без предупреждения… — он поморщился. — Ужас я там увидел. Пролежни, хамство персонала, накачивание стариков транквилизаторами, чтобы не мешали медсёстрам своими делами заниматься. Я тогда всё понял. Продал бизнес к чертям собачьим. Решил открыть свою сеть домов для престарелых, чтобы по-людски было. Сейчас у меня их три. Было четыре… Но один месяц назад сгорел.

— Конкуренты? — поинтересовался я.

— Они самые. Земля приглянулась. Даже открыться толком не успели. Слава богу, людей там ещё не было.

— Понимаю вас. Я сам с детским приютом Савелия Тимофеевича плотно работаю. Тоже всякого насмотрелся.

— Вы про приют «Надежда»? — оживился Эмиль Елисеевич. — Так это вы тот самый Виктор, о котором он мне все уши прожужжали на прошлой конференции директоров соцучреждений? Вас прямо боготворят. Говорят, вы там такие чудеса сотворили…

— Было дело. Так вот, насчёт моей инициативы… Если вопрос упирается в деньги, то это полностью благотворительная акция.

Директор помрачнел и покачал головой.

— Виктор, мы не принимаем пожертвования. Вообще никакие.

— Почему? Гордость?

— Здравый смысл. Не хотим связываться с частными спонсированиями государственных и полугосударственных социальных объектов. Слишком много было схем по отмыванию денег. Криминал лезет во все щели: переводят грязные бабки под видом благотворительности, оформляют липовые закупки, а потом через карманных подрядчиков выводят чистый кэш. Или вообще таким образом банкротят учреждения для рейдерских захватов. Нет уж. Мы живём строго на бюджетные субсидии и официальную оплату от родственников постояльцев.

— Ну, я же вам не деньги предлагаю перевести. Я животных привожу. Считайте это волонтёрской помощью.

— Химеры стоят колоссальных денег, — вздохнул директор. — Я давно прикидывал завести пару специальных питомцев. Но они должны быть выдрессированы до идеала. Чтобы, не дай бог, никакой агрессии или случайных магических выбросов. На рынке такие особи стоят космических денег. А мы бюджетники.

— Я вам их дам бесплатно. Они у меня на балансе клиники числятся. Считайте, что вам в бессрочную аренду передаю.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент в кабинет заглянул дежурный врач.

— Эмиль Елисеевич! Снова! Третья палата на первом этаже! У Марии Степановны приступ удушья!

— Откачали⁈ — директор подскочил с кресла.

— Успели, реанимация уже работает. Мониторы вовремя запищали.

Врач умчался обратно.

— Простите, Виктор. У нас тут… сложный период.

— А что, часто у вас старики задыхаться стали? — прищурился я.

— Уже четвёртый случай за неделю. И всё по одному сценарию. Лежит человек под капельницей, капаем обычный физраствор с витаминами. А потом раз — и острая аллергическая реакция. Спазм дыхательных путей. Кто-то явно подмешивает в растворы посторонние вещества. Не смертельные, но вызывающие тяжелейшие приступы. Благо, система мониторинга у нас новая, реагируем моментально.

— Эмиль Елисеевич, а кому вы перешли дорогу?

— В смысле?

— Ну смотрите. Убивать пациентов никто не собирается, иначе бы лили нормальный яд, а не аллергены. А так у вас постоянно происходят несчастные случаи. Скоро об этом пронюхают родственники, пойдут жалобы. Потом нагрянет инспекция. Вас признают некомпетентным руководителем, лишат лицензии и отстранят от должности. А потом кто-то придёт и выкупит вашу сеть пансионатов за копейки на торгах. Классическая схема отжима бизнеса через дискредитацию.

Директор долго смотрел на меня, и в его голове постепенно складывалось понимание того, что я абсолютно прав.

— А я ведь догадывался… — прошептал он. — Но у меня нет доказательств. Служба безопасности разводит руками. Камер в палатах нет по этическим соображениям. Я не знаю, кому доверять.

— Хотите, помогу вам? — предложил я.

— Каким образом? Расставите своих бронированных котов по коридорам?

— Коты — это для души. А для выявления крыс у меня есть профильные специалисты. У меня на примете имеется несколько пенсионеров. Очень боевые деды. Если вы оформите одного из них к себе в пансионат, он быстро вычислит, кто именно тут балуется с капельницами.

— Виктор, вы предлагаете мне внедрить агента? В медицинское учреждение? Это слишком быстро, я не могу вот так просто взять человека с улицы…

Я открыл на телефоне один из файлов, которые подготовила Валерия для моих ветеранов, и повернул экран.

— Посмотрите сюда. Это Игнат Петрович, ветеран имперского спецназа. Награждён орденом «За заслуги», куча боевых выходов. За плечами богатейший опыт. Серьёзный человек.

— Ветеран… — директор вчитался в досье. — Да, послужной список внушает уважение. Но… зачем ему это?

— А вы думаете, старым воякам легко живётся? Здоровье уже не то. Им тоже хочется спокойной старости в безопасном месте. Да и чисто по-человечески… подло это — над стариками издеваться и бизнес у нормальных людей отжимать. Мои парни таких вещей не любят.

Эмиль Елисеевич помолчал, обдумывая предложение.

— Знаете… Возможно, вас действительно сама судьба ко мне направила. Я уже ночами не сплю, за людей боюсь. Давайте вашего ветерана.

Я тут же отправил сообщение Беркуту.

Через час в кабинет директора постучали. На пороге сидел Пыж, который отлично подходил на роль — боец из-за боевых вылазок как раз не брился пару дней, нацепил какие-то вытянутые на коленях треники, застиранную олимпийку и уселся в инвалидную коляску, которую катил Кабан. Выглядел Пыж именно так, как должен выглядеть забытый государством военный пенсионер.

Директор оперативно оформил все нужные бумаги. Я выкатил Пыжа в коридор, показывая ему территорию.

— Значит так, боец, ты здесь для прикрытия. Не нужно ни за кем следить, ломать руки медбратьям или устраивать засады в процедурной.

— А что мне делать-то, командир? — Пыж удивлённо посмотрел на меня.

— Ничего. Отдыхай. Твоя легенда: во время службы тебя контузило в поле, ты нашёл трёх хомяков, и теперь они твои лечебные компаньоны. Если их у тебя забрать, у тебя начинаются приступы агрессии, эпилепсия и прочие радости Пэ-Тэ-Сэ-эР. Понял?

Я достал из сумки трёх хомяков-спецназовцев и посадил ему на колени.

— И чего? — Пыж ошалело смотрел на грызунов.

Я взял их и засунул обратно в сумку.

— Я сказал — приступ!

Ветеран тяжело вздохнул, закатил глаза и начал правдоподобно дёргаться в коляске, пуская слюну.

— Вот, отлично работаешь. Какой актёр пропадает, — я отдал ему сумку и достал из-за пазухи ещё двоих пушистых диверсантов и рассовал их ему по карманам олимпийки. — На самом деле их пять. Двое скрытого ношения. Ты сидишь в саду, играешь в шахматы, клеишься к бабулькам. Они сами всё разведают, вычислят диверсанта и доложат. Никакой самодеятельности.

— Командир, при всём уважении, — пробурчал Пыж, поправляя сползшие треники, — но после твоих таблеток я себя лет на двадцать пять чувствую, не больше. У меня дури столько, что я могу этот пансионат в одиночку перестроить. А ты меня в каталку посадил.

— Это не обсуждается. Наслаждайся законным отдыхом.

Я оставил Пыжа в коридоре и пошёл на выход. План был реализован идеально. Теперь у меня есть легальный повод постоянно наведываться в этот пансионат, чтобы проведывать своего подопечного. А заодно я смогу абсолютно беспрепятственно добраться до той самой бабушки, из-за которой затеяли суды, и поправить её ментальное здоровье. Ну и заодно решу проблему директора с этими уродами-рейдерам.

* * *

Пансионат «Тихая Гавань»

Эмиль Елисеевич сверлил взглядом пустое кресло, в котором ещё полчаса назад вальяжно сидел странный ветеринар.

На что он только что подписался? Пустил на территорию медицинского учреждения какого-то контуженного мужика с хомяками. Этот Виктор просто пришёл, надавил на больное, предложил сумасшедшую схему, а он взял и согласился.

Эмиль Елисеевич выглянул в окошко. Во дворе в инвалидном кресле уже сидел тот самый Игнат Петрович по прозвищу «Пыж», щурился на солнце, лузгал семечки и периодически что-то бормотал себе под нос.

Директор поморщился. Четвёртый случай за неделю. Кто-то целенаправленно добавлял аллергены в капельницы с физраствором. Виктор был прав: кто-то хотел спровоцировать череду инцидентов, чтобы привлечь внимание прессы, натравить городскую прокуратуру и закрыть сеть пансионатов навсегда. Кому-то очень понадобилась земля под зданиями. Но Эмиля Елисеевича убивала бессмысленная жестокость исполнителя. Рейдерские захваты всегда были грязным делом. Но травить беспомощных стариков ради куска земли? Это выходило за рамки любых понятий.

Он вернулся к столу и придвинул к себе телефон. Нужно было навести справки, чтобы успокоить совесть. Нашёл в контактах номер своего давнего знакомого из попечительского совета городского департамента.

— Алло, Николай? Приветствую. Извини, что отвлекаю. Мне нужна маленькая услуга. Ты же курируешь детские учреждения на окраинах? Сможешь найти мне прямой номер Савелия Тимофеевича? Да, директора приюта «Надежда». Очень надо.

Контакт прислали через пять минут.

— Приют «Надежда», слушаю вас, — послышался в трубке приятный мужской голос.

— Савелий Тимофеевич? Здравствуйте. Вас беспокоит Эмиль Елисеевич, директор пансионата «Тихая Гавань». Мы с вами пересекались на весенней конференции.

— А, Эмиль Елисеевич! Конечно, помню. Чем обязан?

— У меня к вам несколько неформальный вопрос. Касается одного человека, Виктора Химерова.

— Виктора? — голос Савелия Тимофеевича мгновенно потеплел. — Вы знакомы с Виктором?

— Да, он недавно приходил ко мне. Предлагал… сотрудничество. И ссылался на вас.

— Послушайте, — перебил его директор, отчего тот даже немного опешил, — если Виктор предложил вам помощь, вы вытянули счастливый билет. Я вам серьёзно говорю! Если в этом городе и есть человек, которому можно доверять на все сто процентов, то это он. Он вытащил наш приют из такой ямы, что страшно вспоминать. Привлёк спонсоров, организовал ремонт, с детьми постоянно возится… А его животные — это вообще отдельный разговор!

— Вот о животных я и хотел узнать поподробнее, — зацепился за тему директор пансионата. — Он предлагает мне программу терапии с использованием химер. Меня это, честно говоря, сильно напрягает. Контингент у меня хрупкий, пожилые люди…

— Я тоже так думал! — Савелий Тимофеевич рассмеялся в трубку. — Когда он выгрузил у нас во дворе своих химер, я чуть в обморок не упал! Думал, всё, сожрут малышей. Они же дети, не понимают, могут за хвост дёрнуть, в глаз пальцем ткнуть. А звери эти… вы не поверите. Они не кусаются и не царапаются. У них какая-то абсолютная выдержка. Вот, например, неделю назад случай был… Мальчишки играли в прятки и у одного из пацанов пошла кровь из носа, сильно так, прямо хлынула… А он спрятался в подсобке, испугался, сидит там тихонько и плачет… Никто найти не может. Так знаете, что случилось?

— И что же?

— К нам Виктор недавно пристроил небольшую мартышку. Она подбежала к нашей воспитательнице в коридоре, вцепилась ей в халат и потащила за собой. Привела к этой подсобке, открыла лапой дверь и показала на ребёнка. Она всё поняла, Эмиль Елисеевич! Нашла и привела помощь. Так что не сомневайтесь. Зверьё у него уникальное. Раз уж мы с вами оказались связаны через Виктора… значит, вы порядочный человек. Он с другими дел не ведёт. У меня тут родилась одна мысль. У вас старики, у меня дети. И тем, и другим часто не хватает простого общения. Давайте как-нибудь встретимся, обсудим совместные мероприятия? Организуем общие выезды и праздники. Психологическая разгрузка пойдёт на пользу всем.

Директор пансионата посмотрел в окно на сидящего во дворе Пыжа — тот радостно играл с хомяками, аж пищал от восторга.

— Савелий Тимофеевич, идея прекрасная. Обязательно обсудим. Но мне бы сейчас со своими текущими проблемами разобраться. В пансионате… неспокойно.

— Понимаю, — ответил собеседник. — Но послушайте старого человека. Я не знаю, в какую историю вы попали и о чём конкретно договорились с Виктором. Но если он взял ситуацию под свой контроль, можете выдыхать. Он всё решит. По-другому у него просто не бывает.

Эмиль Елисеевич поблагодарил коллегу и положил трубку. За последние несколько лет он видел слишком много лицемерия и подлости, чтобы верить в бескорыстную помощь. Но сейчас сомнения, не дававшие покоя, уступили место давно забытой надежде.

Он снова посмотрел во двор. Мимо ветерана прошла молоденькая медсестра. Пыж ей лучезарно улыбнулся и помахал рукой.

Эмиль Елисеевич придвинул к себе стопку рабочих документов. Пожалуй, на этот раз он просто доверится процессу.