Подвал родового особняка Лазаревых

Металлический кастет больно врезался под дых, выбивая из лёгких последний кислород.

Егор Афанасьевич Кравцов закашлялся, сплёвывая на бетонный пол сгусток тёмной крови. Рёбра справа явно пошли трещинами, дышать приходилось мелко и часто. Он сидел на железном стуле, а его запястья намертво стягивали браслеты-подавители.

— Ты разочаровываешь меня, Егор, — поморщился Лев Борисович, дядя нынешнего молодого главы рода Лазаревых.

Аристократ вытер окровавленные костяшки белоснежным платком и бросил его прямо Кравцову на колени. Рядом, скрестив руки на груди, возвышался Шершнёв — начальник гвардии Лазаревых.

— Я могу лишить тебя жизни прямо сейчас, — продолжил Лев Борисович, нависая над пленником. — Мне даже напрягаться не придётся, чтобы выжечь твои внутренности. Ты предал род, который тебя выкормил, который дал тебе работу и вытащил из грязи. Из-за твоего дебильного благородства мой племянник опозорен, а у нас теперь серьёзные неприятности с прессой и полицией. Ты же прекрасно знаешь, что мы делаем с предателями.

Кравцов дёрнул руками. Браслеты впились в кожу. Имперская сталь с рунической вязью глушила его магический Дар, превращая сильного Одарённого в обычный кусок мяса. И самое паскудное в этой ситуации заключалось в том, кто именно надел на него эти железки. После того инцидента на улице его упаковали дежурные патрульные и доставили в официальный полицейский участок. Оформили по закону. А потом дверь камеры открылась, зашли двое сержантов, молча вывели его через задний двор и просто перегрузили в тонированный фургон Шершнёва. Продали с потрохами!

— Я служил нормальному роду, — прохрипел Кравцов, поднимая на аристократа заплывшее лицо. — Когда твой старший брат был жив, Лазаревы имели понятие о чести. А то, что от вас осталось сейчас… сборище ублюдков.

Лев Борисович презрительно скривился.

— Я не собираюсь потакать больным прихотям этого мелкого урода, — Кравцов сплюнул очередную порцию крови. — И вашим тоже. Я прекрасно знаю, Лев Борисович, что это вы подожгли тот сиротский приют на Выборгской. Земля вам под застройку срочно понадобилась, да? А потом ходили на благотворительные вечера и жертвовали копейки на восстановление. Вы конченые мрази!

Дядя Лазарева наотмашь ударил Кравцова по лицу.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделал⁈ Ты лишил жизни не только себя. Мои парни уже выехали по твоему домашнему адресу. Твоя жена и дочка скоро присоединятся к нам. Посмотрим, как ты запоёшь, когда Шершнёв начнёт отрезать им пальцы у тебя на глазах.

Желудок Кравцова скрутило ледяным спазмом. Вся надежда оставалась на то, что жена успела прочитать его сообщение и уйти дворами.

Он опустил голову, делая вид, что сломлен, а сам начал медленно концентрировать эфир в солнечном сплетении. Браслеты блокировали выход энергии через руки, но внутри тела контроль оставался за ним. Кравцов знал планировку этого особняка. Прямо за его спиной, за тонкой кирпичной перегородкой, находился промежуточный арсенал гвардии. Там ящики с гранатами и боеприпасы… Ему нужно просто накопить критическую массу в ядре, пробить стену и тогда он разнесёт половину крыла. Да, он тоже погибнет, но заберёт с собой и дядю, и этого ухмыляющегося Шершнёва.

В дальнем углу подвала звякнули цепи.

Кравцов скосил глаза. К одной из несущих колонн была намертво прикована та самая гигантская обезьяна, которая спасла девчонку на улице. Тварь висела на цепях из специального подавляющего сплава. На её шее искрил толстый ошейник. Обезьяна не двигалась, не реагировала на удары и выглядела абсолютно сломленной. Видимо, Шершнёв уже успел пропустить через неё десяток разрядов, выжигая волю.

В подвал спустился один из бойцов охраны, держа в руке звонящий смартфон.

— Лев Борисович, это вас.

— Кто там ещё? — раздражённо рявкнул дядя, забирая трубку. — Да, слушаю!

Он прислушался к голосу на другом конце линии, и его лицо мгновенно стало красным.

— А, так значит это из-за тебя у меня проблемы? — заорал он в динамик. — Твоя химера покалечила Илью! Ты дура, Новикова, ты хоть понимаешь, куда влезла⁈ Да мне насрать, что ты там графиня! Твой род ничего не стоит, вы неудачники…

Кравцов продолжал копить энергию. В груди уже начало опасно жечь.

— … из-за вас мой племянник пострадал, и я вам этого не прощу, — брызгал слюной Лев Борисович. — Можешь спать с открытыми глазами. Ах да… мы справки навели. У тебя там братик малолетний есть, так? Можешь считать, что его у тебя уже нет. Ты слишком много на себя взяла. Твоя обезьяна у нас. Ах, вернуть? — аристократ запрокинул голову и издевательски расхохотался. — По кускам верну! В консервных банках. Ты себе смертный приговор подписала, сиди теперь в своём особняке и трясись от страха!

Он вернул телефон гвардейцу.

— Да как она посмела… — прорычал Лев Борисович, поворачиваясь к Шершнёву. — Какая-то шалава будет мне угрожать⁈ Подготовьте силы. Прикиньте мне варианты, как мы будем уничтожать её род по частям. Наведите справки на всех работников её производств, перепишите логистов, бухгалтеров, охрану… Будем их всех стирать.

— Лев Борисович, — осторожно сказал Шершнёв, — массовые ликвидации сотрудников корпорации могут вызвать проблемы с Канцелярией…

— Не вызовет, если это будут несчастные случаи! — отрезал дядя. — Пусть на каждого из них упадёт бетонный блок. Или кирпич на голову. Всех одинаково. Посмотрим, как она тогда запоёт без персонала!

— Нам усилить охрану имения?

— Какая охрана⁈ У нас бойцов в пять раз больше, чем у этих оборванцев, не говоря уже про арсенал и магическую поддержку. Пусть только сунутся!

Сверху по лестнице спустился ещё один гвардеец.

— Лев Борисович, у нас новости!

— Какие?

— Род Новиковых объявил нам войну! Официально, по всем протоколам!

Лев Борисович застыл, переваривая информацию, а затем разразился хриплым смехом.

— Ха-ха! Серьёзно? Это вообще как? Вот тупая идиотка… Так, Шершнёв, отставить кирпичи с неба. Теперь мы вырежем их всех на абсолютно законных основаниях. Тот, кто объявляет войну, первым ставит под удар свою репутацию и развязывает нам руки. Теперь от рода Новиковых останется только пепел.

Он веселился, потирая руки в предвкушении скорой расправы.

И тут в вентиляционной решётке под потолком что-то зашуршало. Решётка вывалилась на пол, а следом за ней в помещение выпорхнула пепельно-огненная птица, сделала круг под потолком, спикировала вниз и приземлилась прямо на толстую цепь, удерживающую огромную обезьяну.

Кравцов моргнул, решив, что у него начались галлюцинации от потери сил. Лев Борисович и Шершнёв удивлённо уставились на пернатое недоразумение.

— Эй, Рядовая, у меня сообщение, — громко проскрипел попугай на чистом русском. — Война объявлена. Полные полномочия получены. Хозяин негодует, можешь разнести здесь всё к херам.

Будто в подтверждение этих слов, где-то наверху, на уровне первого этажа особняка, раздался чудовищный грохот. Стены подвала затряслись, с потолка посыпалась пыль. За первым взрывом последовал второй, затем затрещали автоматные очереди…

— Какого хрена происходит⁈ — заорал Лев Борисович, пятясь к лестнице. — Это что, на нас напали⁈

Он не стал дожидаться ответов. Аристократ просто рванул наверх, сверкая полированными туфлями. Шершнёв остался, выхватывая из ножен длинный клинок.

Кравцов же забыл про свой план с подрывом арсенала. Вместо этого он тупо смотрел в угол. Обезьяна, которая секунду назад казалась мёртвой, медленно подняла голову. Её глаза загорелись пугающим жёлтым светом. Шерсть на плечах и груди разошлась, и прямо из-под кожи с хрустом начали расти толстые костяные пластины, формируя глухой панцирь.

Тварь потянулась. Толстые стальные звенья, рассчитанные на удержание самых крупных химер, жалобно заскрипели. Обезьяна просто раздвинула руки в стороны, и цепи лопнули, как гнилые нитки. Массивные браслеты-подавители разлетелись на куски, не выдержав расширения костяных наручей. Она расправила плечи и посмотрела на Шершнёва.

Кравцову стало по-настоящему жутко. Он видел много химер, но эта тварь излучала такую угрозу, что инстинкты вопили о немедленном бегстве.

Шершнёв лохом не был. Сильный огненный маг, привыкший работать быстро и жёстко. Его клинок мгновенно окутался ревущим пламенем. Он оттолкнулся от пола, используя реактивный импульс огня, и прыгнул на обезьяну, занося меч для смертельного удара в шею.

Но в тот момент, когда горящее лезвие должно было снести химере голову, она изогнулась под совершенно немыслимым углом. Пропустила клинок над собой и нанесла боковой удар ногой, врезавшись в рёбра Шершнёва, снеся того в сторону с такой скоростью, что он буквально впечатался в кирпичную стену подвала. Удар был такой силы, что стена дала глубокую трещину, а от начальника гвардии Лазаревых осталась только изломанная кукла, обильно испачкавшая кирпич кровью.

Кравцов начал медленно, стараясь не привлекать внимания, отползать вместе со стулом подальше от этой неконтролируемой машины смерти. Вдруг к нему на плечо сел тот самый пепельно-огненный попугай, склонил голову набок и уставился на бывшего охранника чёрными глазами-бусинками.

— Кравцов Егор Афанасьевич? — осведомился попугай. — Твоя семья в безопасности, парни перехватили их на выезде. Ты тоже в безопасности, можешь не переживать, Рядовая тебя не тронет. Хозяин хочет с тобой говорить, так что сиди на попе ровно и не отсвечивай.

Кравцов тупо кивнул, пытаясь осознать, что с ним разговаривала птица.

В этот момент где-то наверху рванул очередной заряд. Потолок подвала затрещал, и увесистый кусок бетонного перекрытия рухнул вниз. Острый край арматуры со свистом рассёк воздух и снёс сидящего на плече попугая, пригвоздив его прямо к полу, пробив тельце насквозь. Брызнула кровь, огненные перья разлетелись в стороны.

Кравцов даже зажмурился — настолько нелепой и скоропостижной была кончина говорящего попугая. Прошло несколько секунд, и вдруг из-под куска бетона раздалось недовольное кряхтение. Окровавленная тушка зашевелилась. Кости с громкими щелчками встали на место, рана затянулась прямо на глазах. Попугай с трудом выкарабкался из-под обломка, отряхнулся, распушив перья, и недовольно проскрипел:

— Эх, опять сдох… Ну да ладно. Нас убивают, а мы крепчаем!

Птица взлетела, уселась на спинку стула, к которому всё ещё был прикован Кравцов, и добавила:

— Мужик, ты бы на всякий случай отполз вон за ту колонну. А то, видишь, летает тут всякое…

* * *

Наш броневик тряхнуло на очередной выбоине. Подвеска глухо ухнула, компенсируя удар, и мы продолжили нестись по ночному проспекту.

Я сидел на заднем сиденье, развалившись на дорогой коже, и с интересом поглядывал на свою соседку. Агнесса сегодня выглядела непривычно. Строгий деловой костюм уступил место глухой тактической броне чёрного цвета. На бёдрах крепились подсумки, из набедренной кобуры торчала рукоять артефактного пистолета, волосы были туго стянуты на затылке.

— А ты точно не будешь жалеть? — спросил я. — Мы сейчас едем умножать на ноль целый аристократический род. Обратной дороги после первого выстрела не будет.

— Нет, Виктор. Я вообще ни о чём не жалею. То, что они устроили — это беспредел, выходящий за все рамки. Взяли одного свидетеля, похитили девчонку-студентку, приплели туда боевую химеру и теперь ещё смеют мне угрожать… Я такого в своём городе не потерплю.

Я хмыкнул, глядя в тонированное окно, за которым колонной шли ещё шесть таких же тяжеловозов, набитых вооружёнными до зубов бойцами.

— Слушай, а с каких это пор у тебя такая интересная армия появилась? Раньше ты как-то скромнее свои силы оценивала.

— С тех самых пор, как поняла, что иметь с тобой партнёрские отношения не только крайне прибыльно, но ещё и смертельно опасно. Приходится соответствовать.

— Ну… справедливо, — кивнул я. — А у нас вообще есть план?

— Сейчас будет, — она кивнула в сторону водителя. — Макар его разрабатывает на ходу, мы разделим группы по секторам, перекроем пути отхода…

— У меня есть идея получше. Полный вперёд. Пробивайте ворота.

С переднего сиденья обернулся Макар. Вид у молодого начальника гвардии Новиковых был не такой уверенный.

— Госпожа, лобовой таран укреплённых ворот поместья — это далеко не самая лучшая идея. Мы подставимся под удар.

Но Агнесса даже не посмотрела в его сторону.

— Выполняйте.

Макар спорить не рискнул, рявкнул что-то в рацию, и наш броневик резко набрал скорость, вдавливая меня в спинку сиденья.

Мы вылетели на финишную прямую. Впереди замаячили массивные кованые ворота поместья Лазаревых. Двигатели заревели на пределе возможностей, и усиленный бампер с грохотом врезался в металл. Створки вырвало с петлями, они разлетелись в стороны, и наша колонна ворвалась на территорию.

Внутри мгновенно закипело. Вспышки выстрелов осветили ухоженные газоны, по обшивке машины забарабанили пули. Гвардия Лазаревых явно не спала и встретила нас плотным огнём.

Я спокойно потянулся к ручке, приоткрыл бронированную дверь ровно настолько, чтобы образовалась щель, и в салон ворвался визг рикошетов. Опустил взгляд на пол, где мирно сидел Псих.

— Так, я не понял… — сказал я, легонько пихнув пса носком ботинка, — а тебе что, особое приглашение нужно?

До Психа мгновенно дошёл смысл моего тонкого намёка. Он радостно гавкнул, протиснулся в щель и молнией вылетел наружу. Спустя секунду снаружи раздался первый сдавленный вопль — кому-то из защитников поместья очень сильно не повезло.

Я подхватил с сиденья спортивную сумку, которую прихватил с собой из клиники, и выкинул её прямо на газон.

— А это зачем? — не поняла Агнесса, провожая сумку взглядом.

— А неважно, — отмахнулся я. — О, смотри, что там такое светится?

Я указал пальцем куда-то в сторону декоративного фонтана. Агнесса рефлекторно повернула голову. В это время молния на выброшенной сумке разъехалась, и оттуда чёрным ручейком брызнули мои хомяки-диверсанты, мгновенно растворяясь в высокой траве.

— Там ничего нет, — нахмурилась графиня, поворачиваясь обратно.

— Значит показалось, бывает.

Гвардия Новиковых начала десантироваться. Бойцы выпрыгивали из машин, прикрываясь щитами, и занимали позиции. Завязалась плотная войнушка. Лазаревы огрызались магией, летели какие-то кислотные сгустки, трава на газонах горела от огненных шаров.

Я выбрался из машины и пошёл прямо по дорожке. Один из местных защитников, выскочив из-за фонтана, выпустил в мою сторону град каменных шипов. Я выставил барьер, сотканный из моей энергии, и шипы рассыпались в пыль.

Сбоку на меня бросился здоровый мужик с виброклинком. Я чуть довернул корпус, пропуская лезвие мимо. Моя правая рука мгновенно трансформировалась, кости предплечья вытянулись, пробивая кожу и образуя плотное костяное лезвие. Короткий шаг вперёд, и я просто вогнал это лезвие человеку под рёбра. Он захрипел, оседая на траву. Моя рука приобрела прежний вид.

— Не люблю убивать, — сказал я, перешагивая через тело. — Но и себя убить не позволю.

Ситуация с Лазаревыми вообще оказалась на редкость паршивой. Когда мы начали поднимать по ним базы данных и раскапывать информацию, всплыло столько грязи, что даже у Донского глаз задёргался. Эти ребята оказались полными беспредельщиками.

Оказалось, они сами спровоцировали конфликт. Тот ублюдок, племянник фактического главы рода, докопался до девчонки-студентки на улице. Та якобы защищалась, зацепила его каким-то защитным артефактом. Он запрыгнул в машину, а там его уже ждала моя обезьяна, которая провела с ним воспитательную беседу.

И вместо того чтобы замять свой косяк, Лазаревы подключили административный ресурс. Сфабриковали дело, обвинили студентку в покушении на главу рода, подтянули туда какие-то жуткие статьи об измене Империи. Планировали посадить в темницу пожизненно всю её семью. Подкупили полицейских и липовых свидетелей. Мгновенно нарисовали фейковые экспертизы… И эта схема могла бы прокатить, если бы бумаги легли на стол обычному клерку.

Но они не учли, что Агнесса сейчас на очень хорошем счету в Императорской Канцелярии. Она связалась со своим куратором. Донской тоже впрягся, воспользовавшись тем, что в деле фигурировала химера, а у его отдела были максимальные уровни допуска. Всю эту коррупционную цепочку сейчас активно паковали в автозаки по всему городу.

А мы приехали разбираться с первоисточником проблем.

Бой сместился к главному входу. Я обошёл фонтан, когда Агнесса вдруг указала рукой на крышу особняка.

— Смотри!

С плоской крыши с гудением поднимался гладкий серебристый аппарат — флаер. Штука в этих краях крайне редкая и безумно дорогая. На нём, судя по всему, решил свалить глава рода, поняв, что оборона смята.

— Не собьём, — процедила Агнесса, глядя, как машина набирает высоту. — Оружия такого калибра у нас с собой нет.

— Не переживай, собьём.

Сосредоточился, собирая эфир в плотный комок, и резко выпустил его широким куполом вверх. Энергия, пропитанная определёнными гормональными маркерами, разошлась по воздуху.

Примерно через минуту небо над особняком потемнело. Со всех сторон — из леса и с крыш соседних заброшенных строений, к флаеру начали слетаться дикие летающие химеры: гарпии и мутировавшие вороны… Они быстро облепили серебристый корпус сплошным ковром.

— Даже не хочу спрашивать или знать, как ты это сделал, — Агнесса сглотнула, глядя на этот рой. — Но эти птицы не пробьют броню флаера. Он у него какой-то навороченный. Там явно композиты…

— А зачем им пробивать? — хмыкнул я. — Их задача просто находиться рядом.

В следующую секунду над городом завыла система противовоздушной обороны. Автоматические зенитные комплексы, настроенные на уничтожение крупных скоплений химер в воздушном пространстве столицы, засекли цель.

Небо расчертили яркие линии трассеров. Плотный заградительный огонь ударил прямо в рой птиц, а заодно и в флаер, который оказался в самом эпицентре. Снаряды ПВО прошили навороченную броню, как фольгу. В воздухе расцвёл огненный шар, и горящие обломки посыпались вниз.

— Ну вот, видишь, — кивнул я на падающие куски металла. — Есть же негласные запреты на воздушный транспорт. Но этот решил выделиться.

Когда зачистка двора закончилась, мы спустились в подвалы особняка. Здесь было… «весело». Длинный коридор с тяжёлыми решётчатыми дверями больше напоминал тюремный блок. В камерах сидели люди. Обычные похищенные горожане, несколько перепуганных конкурентов по бизнесу и пара закованных в цепи аристократов из мелких родов… Лазаревы явно не брезговали никакими методами устранения помех.

Я шёл по коридору, заглядывая в камеры. В одной из дальних камер стояла Рядовая.

— Молодец, отлично сработала, — я похлопал обезьяну по костяному наплечнику.

Вместе с ней внутри на металлическом стуле сидел побитый мужик — бывший гвардеец Лазаревых.

— Так вот ты какой, значит, борец за справедливость, Кравцов Егор Афанасьевич, — сказал я, разглядывая его заплывшее от побоев лицо. — Кстати, твоя семья у меня.

Кравцов мгновенно подобрался, с опаской посмотрел на меня.

— Не-не-не, — я примирительно поднял ладони. — Они у меня в клинике, не переживай. А это самое безопасное место в этом городе. Девочки пьют чай с печеньем. О чём это я… Я тут слышал, что ты работу потерял и теперь, можно сказать, безработный. А у тебя семья, тебе их кормить надо.

Кравцов кивнул.

— Понимаю. Наверное, сейчас печалишься из-за этого, грустишь, думаешь, как быть дальше… — я вытащил из кармана визитку и протянул ему. — Так вот, могу тебя обрадовать. Предлагаю тебе работать на меня.

Он уставился на надпись «Добрый Доктор».

— Ты тут подумай… наберёшь, как решишь. Нам толковые кадры всегда нужны.

Я развернулся и пошёл к выходу из камеры. Внезапно впереди массивная бункерная дверь с лязгом начала задвигаться, перекрывая выход в коридор. Замки щёлкнули, и толстая сталь наглухо отрезала нас от коридора и лестницы наверх.

— Система аварийной защиты, видимо, сработала, — сказал Кравцов. — Теперь отсюда так просто не выбраться. Придётся ждать техников с резаками.

Я посмотрел на монолитную преграду, потом перевёл взгляд на свою химеру.

— Рядовая, ты уже сколько не ела? Наверное, проголодалась.

Она выразительно кивнула.

— Ну так, а чего мы здесь ждём?

Обезьяна коротко ухнула, подошла к двери, чуть присела и просто обрушила на сталь град ударов своими костяными кастетами. Грохот стоял невыносимый. Она била так, будто буцала мешок с песком. Металл гнулся, петли трещали. Очередной удар вырвал дверь из креплений, и искорёженный кусок стали отлетел в сторону, освобождая проход.

Мы поднялись наверх. Агнесса стояла в холле, раздавая последние указания своим офицерам.

— Ты тут уже сама разберёшься, да? — спросил я, подходя к ней.

— За пару часов закончить войну рода… — покачала головой графиня. — Это просто вау!

— Ну блин, видишь, не ожидали они. Ладно, ты тут разбирайся тогда, а то сейчас скоро сюда посъезжаются все, кто не нужно. Инспекторы, Канцелярия, стервятники всякие… А я не хочу светить сильно лицом. Я у тебя возьму броневик с водителем, лады? А ты тут позаботься, всё сделай как надо.

— Уверен, что не хочешь остаться? — спросила Агнесса. — Праздновать будем.

— Конечно, не хочу. У меня, во-первых, Рядовая не кормлена. Кеша сейчас ныть начнёт, что домой хочет. Ну и ещё скоро пациента должны принести. У него там крыло вывихнуто. Но, скажу тебе по-честному, мне кажется, хозяин этого ворона просто перенервничал и там с ним всё в порядке. Это ложная тревога. Но проверить-то я обязан. Всё-таки здоровье птички — это святое.

Я развернулся и пошёл к выходу, перешагивая через валяющиеся обломки былого величия рода Лазаревых.