Проходя по аккуратным дорожкам пансионата «Тихая Гавань», я анализировал итоги вчерашней зачистки. С коррумпированным персоналом мы разобрались радикально. Подброшенные улики сработали безотказно. Теперь эти кадры поедут осваивать прелести рудников за пособничество радикальным сектантам, и шансов выйти по УДО у них примерно ноль.

Жестоко? Вполне. Я сам попросил Дмитрия Львовича проконтролировать неприкосновенность их семей. Родственники не должны расплачиваться за глупость кормильцев. Лично я этих жен и детей не знаю, они таких проблем точно не заслужили. А вот сами арестованные работники получили по заслугам. Предавать своего работодателя всегда скверно. И ладно бы они плели интриги исключительно против самого директора. Эти идиоты использовали в махинациях беспомощных стариков, подливая аллергены проходящим лечение пациентам ради смены руководства.

Эти люди поставили собственное благополучие выше жизней обычных постояльцев, а мне такой подход категорически не нравится. Если ты задумал кого-то устранить, попробуй сделать это честно. Даже профессиональный наемный убийца, работающий со спины, вызывает больше понимания, такова специфика профессии. К тому же грамотный киллер работает по серьёзным целям, способным организовать собственную безопасность. Здесь ситуация обстояла иначе. Жертвами выпавшей криминальной карты оказались рядовые пенсионеры. Под удар попали самые уязвимые ради подставы неугодного директора.

Темляков, главный заказчик этого цирка, пока сидит в своём элитном кабинете. Добраться до него в лоб затруднительно. Посылать пушистых диверсантов для физического устранения я не собирался, подобные примитивные методы меня не интересуют. На чужую подлость следует отвечать изощрённой подлостью, и со временем этот влиятельный господин получит свои проблемы сполна.

В коридоре меня встретил Эмиль Елисеевич. Директор с опаской поглядывал на меня, переминаясь с ноги на ногу.

— Расслабьтесь, Эмиль Елисеевич, — сказал я, останавливаясь у окна. — Проблема устранена.

— Да, я понимаю, — он нервно протёр линзы очков краем халата. — Только вот не всё у нас гладко. В палатах остались люди. Десять человек находятся в состоянии комы. Лежат без движения.

Я отвлёкся от разглядывания больничного двора.

— Какие именно? А ну-ка, покажите их мне.

— Вы можете помочь? — с надеждой спросил директор.

— Посмотрю.

Мы спустились на первый этаж. В просторной палате рядком лежали те самые ветераны, которых я планировал нанять на работу.

Я подошёл к ближайшей кровати. На подушке безмятежно спал крепкий дед со шрамом на скуле.

— Видите? — вздохнул директор. — И так каждый.

Я наклонился, взял пациента за плечо и хорошенько растормошил, пуская по нервным узлам лёгкий тонизирующий импульс.

— Вставай, пора работать.

Дед распахнул глаза, рывком сел на кровати и завертел головой.

— А? Что? Куда?

Эмиль Елисеевич попятился, едва не сбив стойку для капельниц. Я перешёл к следующей койке. Снова тряхнул лежащего бойца за плечи. Ветеран подскочил, моргая заспанными глазами, и озадаченно уставился на нас.

Мы обошли весь список. Десять человек бодро стояли на ногах. Последним оказался щуплый мужичок. До сегодняшнего дня этот постоялец передвигался исключительно на инвалидной коляске. Сейчас он потянулся с громким хрустом, расправил плечи и бодро выдал:

— Ну, я в принципе готов.

Лицо директора мгновенно потеряло краски. Эмиль Елисеевич смотрел на брошенное в углу кресло, а затем переводил потрясённый взгляд на ровно стоящего пациента.

— Как вы это делаете? — выдавил директор.

— Секрет фирмы, — я взял его под локоть и отвёл к дверям палаты. — Слушайте внимательно. Болтать об увиденном не нужно. Записи в журналы вносить тоже не требуется. Люди выспались, решили поменять свою жизнь и двигаться дальше.

— Но, если они теперь здоровы… А если проверка, как я их по программе буду держать?

— Не нужно держать, они теперь на меня работают.

Директор судорожно закивал, пытаясь осознать реальность происходящего.

— Спасибо вам огромнейшее. Я даже подумать не мог о подобном исходе. Меня только совесть мучает из-за семей тех задержанных. Вдруг их начнут казнить? У родственников начнутся проблемы.

— У семей проблем не возникнет, — успокоил я его. — А у бывших сотрудников будут. И весьма большие. Зря они пытались убить ваших пациентов.

В коридор выкатился Пыж. Он бодро крутил колёса своей коляски, но при виде меня тут же поднялся на ноги. Директор окончательно впал в ступор от вида ещё одного исцелившегося.

Мы вывели группу на улицу, погрузились в заказанный микроавтобус и двинулись на базу отряда «Химера». Всю дорогу пассажиры хранили молчание. Новобранцы разглядывали меня и своего бывшего соседа по этажу.

В главном зале штаб-квартиры я усадил ветеранов за длинный стол и положил перед каждым стопку подготовленных документов.

— Располагайтесь. Вы все приняты на работу. В бумагах контракты и договоры. Изучайте, подписывайте, задавайте вопросы.

Старики зашелестели страницами.

— Как такое вообще возможно? — подал голос дед со шрамом на скуле. — Я себя чувствую гораздо лучше.

Мужик, бросивший коляску в пансионате, встал и прошёлся вдоль стола.

— Я ходить могу.

В разговор вступил седой ветеран с другого конца стола.

— Парни, я вообще в шоке, что ты ходить можешь. У меня вот левая рука не работала. Теперь смотрите.

Он взял со стола забытый кем-то грецкий орех. Напряг кисть. Раздался громкий сухой хруст, скорлупа разлетелась, а крошки посыпались на столешницу. Ветеран с изумлением рассматривал собственные пальцы, в которые вернулась былая сила.

— Пожалуй, на этот вопрос ответит ваш друг, — сказал я, отходя к окну.

Пыж откашлялся, окинув взглядом присутствующих.

— Мужики, слушайте сюда. Господин Виктор является не самым простым человеком. Публичности он не любит, огласки тоже. Больше деталей узнаете тогда, когда подпишете бумаги.

— Спасибо, Пыж. Прояснил ты им ситуацию, — хмыкнул я.

— Ну так конфиденциальность, командир, — развёл он руками.

Ветераны задумались. Цифры окладов в документах значились весьма солидные, а новые возможности их тел говорили сами за себя. Зашуршали ручки, подписи ложились на страницы договоров. Когда формальности завершились, Пыж снова взял слово.

— А теперь я вам могу рассказать подробности. По факту чернухи никакой мы не выполняем. Мы такие же, как и вы, были немощными и дряхлыми, а теперь у нас получилась вторая молодость. Господин химеролог умеет создавать разные лекарства. Вот вы их приняли. Если кратко, то расклад такой…

— Сейчас вы будете проходить недельное обучение, — я вышел в центр зала. — Разберём, что, как и куда. Мы с парнями будем вас натаскивать, объяснять порядок действий, показывать, как в определённых случаях отвечать и что делать. Плюс ознакомитесь с вооружением и спецификой работы.

— Мы получается вступили в какой-то тайный отряд? — недоверчиво спросил один из бойцов.

Я рассмеялся.

— Ну, если охрана полей это тайный отряд, то да.

— В смысле полей?

— Я прекрасно понимаю ваше состояние, — начал я объяснять диспозицию. — Вы немножко устали от жизни, но в то же самое время устали от бездействия. А ещё вы явно задолбались полжизни воевать. Периодически браться за оружие вам всё-таки придётся, но не думаю, что слишком часто. Начнём с того, что вы будете охранять мои поля. Район достался не самый простой, но я уверен, вы справитесь. Начнём с этого.

Я детально описал план работы, функционал охранного периметра и обязанности новых сотрудников. Обсуждение прошло гладко. Ветераны задавали уточняющие вопросы и быстро соглашались с предложенной структурой дежурств.

Оставив новичков осваивать базу, я позвал Пыжа в соседнее помещение.

— Они справятся, командир, — заверил меня Игнат Петрович, закрывая дверь. — Я с ними много общался, мужики крепкие. Спасибо тебе.

Он с благодарностью посмотрел на меня.

— Хорошо, что ты их сразу в сражение никуда посылать не хочешь. Им нужно прийти в себя. Я сам помню, какой был, когда получил вторую молодость.

— Они ещё не получили вторую молодость. Я просто убрал самые главные их косяки и немножко добавил сил. И я изначально не собирался бросать их в какие-то сражения. Для решения силовых вопросов у меня есть вы.

Пыж тяжело вздохнул.

— Ну да. В принципе мы и не против. Будем работать.

Вернувшись в клинику, я первым делом пошёл проверять, как обстоят дела в тылу.

В подсобке, переоборудованной под спортзал, царила строгая армейская дисциплина. Рядовая сидела на стопке деревянных поддонов и лениво обгладывала яблоко. А перед ней, обильно потея, мартышки-новобранцы — Первый, Второй и Третья — таскали тяжеленные свинцовые блины из угла в угол. Третья, оказавшаяся самой сообразительной, попыталась было схалтурить и покатить блин по линолеуму, но тут же получила от Рядовой огрызком яблока точно в лоб. Поняла, осознала, подняла железяку над головой и потащила дальше.

— Нормально, — одобрил я. — Мышечный каркас уплотняется. Завтра добавишь им упражнения на координацию, пусть на лету предметы ловят.

Заглянув в диагностическое отделение, я облокотился на дверной косяк и приготовился наслаждаться зрелищем.

У здоровенного аппарата, который я любовно склепал из фальш-панелей и светодиодных лент, топтался мужичок в дорогом пиджаке. В прозрачной нише машины сидел унылый мопс. А внутри самого аппарата, скрытые за тёмным стеклом, ударно трудились мои радужноглазые хомяки.

Машина гудела, мигала лампочками, а потом с деловым щелчком выплюнула на лоток распечатанный бланк.

Мужик схватил бумажку, пробежался по ней глазами и аж закашлялся.

— Кха-кха… Да ладно… — он вытаращился на мопса. — Он что, серьёзно жрёт строительный пенопласт⁈

Мопс виновато отвёл взгляд и лизнул пластиковую стенку.

— Невероятно! — мужик повернулся ко мне, тряся бланком. — Какая умная машина! У него же непроходимость третьи сутки, ни один лекарь в центре не смог понять, в чём дело. УЗИ делали, ауру светили… А эта штуковина за минуту выдала точный состав инородного тела в кишечнике! Аппарат просто фантастика. Слушайте, а можно такую купить? Для личного пользования?

— Можно, — я равнодушно пожал плечами. — Два миллиона рублей.

Мужик радостно хлопнул себя по бёдрам.

— Нифига себе! А мне знакомые из гильдии говорили, что у вас тут клиника какая-то мутная, подпольная, а у вас тут такое передовое оборудование стоит! Да ладно, за такие копейки я прямо сейчас готов оплатить. Только к вам теперь буду ходить, ещё и так дёшево берёте за…

Он внезапно осёкся. Глаза его испуганно расширились, и он обеими руками закрыл себе рот, поняв, что только что ляпнул вслух.

— Да ладно, не напрягайтесь вы так, — я отлепился от косяка и подошёл к нему. — Мы цены в прайсе переписывать не будем только от того, что лично вам дёшево. Но, вообще-то, есть люди, для которых и этот ценник достаточно высокий. Если для вас это такие сущие копейки, можем организовать эксклюзивную наценку. Налог на излишнюю разговорчивость, так сказать. Сделать вам скидку наоборот? Вижу, вы очень переживаете, что мало платите.

— Не-не-не! — мужик замахал руками так, что чуть не выронил бланк. — Всё нормально! Вы что, я это просто… Вырвалось! Отличная цена, превосходное обслуживание! Я всё понял, никаких доплат!

Он подхватил мопса под мышку и пулей вылетел к стойке оплаты, пока я не передумал. Я лишь хмыкнул ему вслед. Хомяки внутри аппарата синхронно пискнули, требуя законную порцию орехов за успешный сеанс ясновидения.

Ближе к ночи город сошёл с ума.

Сначала протяжно, с надрывом, завыли сирены противовоздушной обороны. Следом где-то на востоке начали ухать зенитные орудия, методично вбивая в небо свинцовые гвозди.

Я лежал на своём диванчике в кабинете, смотрел в потолок и думал о том, что пора бы уже обзавестись нормальным жильём. Квартиру я купил, но туда въехал Кравцов с семьёй. Вроде деньги есть, влияние растёт, персонал квартирами обеспечиваю, а сам сплю на кушетке среди пробирок. Несолидно как-то. С другой стороны… ездить куда-то, в пробках стоять. Да ну его в баню. Тут кофемашина рядом, холодильник с колбасой в двух шагах.

Очередной залп грохнул так близко, что в окнах задребезжали стёкла.

— Ну вот, защита города работает, — пробормотал я, переворачиваясь на другой бок. — Пусть военные свои зарплаты отрабатывают.

И тут в кабинет буквально ввалилась Валерия.

— Вик! Вставай! Нужно прятаться!

Я приподнялся на локтях, с интересом разглядывая своего администратора.

— Прятаться? А почему мы должны прятаться? И главный вопрос — почему ты вообще здесь находишься, если, как ты говоришь, нужно прятаться? Ты давно должна быть дома, укутанная в одеяло.

— Ну… я просто решила, что ты сидишь здесь один, спишь, наверное… И нужно тебе тоже сообщить. Там что-то реально страшное происходит, Вик. В небе…

— В смысле страшное? Сирена же работает, ПВО стреляет. Стандартная пятница.

— Да я не знаю! — её голос дрогнул, она шагнула ближе и ухватилась за спинку кресла. — Я за тебя беспокоилась, понятно⁈ Все нормальные люди уже в бункеры спускаются, а ты тут…

Я смотрел на неё. Она реально прибежала сюда с улицы, под вой сирен, чтобы разбудить меня. Пожертвовала своим драгоценным инстинктом самосохранения ради странного ветеринара с придурью.

— Ну, ладно, — я вздохнул и скинул ноги с дивана. — Раз ты так беспокоишься, пошли прятаться. Покажешь, куда тут у вас принято бегать в таких случаях.

Она тут же затараторила, что в каждом районе есть специальные муниципальные убежища с магической изоляцией, вооружённой охраной и системами фильтрации воздуха, куда твари точно не пролезут.

Мы вышли на крыльцо клиники. И вот тут я понял, что паника Валерии была не напрасной.

Небо исчезло.

Толстый, абсолютно чёрный слой тумана висел над городом плотной крышкой. Это была не обычная мгла или копоть от пожаров. Туман клубился, извивался живыми щупальцами и поглощал свет луны и городских фонарей.

Справа бабахнуло — система ПВО на крыше соседнего квартала выпустила рой снарядов прямо в эту чернь. Выстрелы ушли в молоко. А оттуда, из гущи тумана, начали вываливаться горящие комки. Летучие химеры падали на асфальт, на крыши домов, некоторые ещё в воздухе взрывались, окатывая всё внизу едким пламенем.

— Теперь понятно, почему такой кипеш, — я прищурился, сканируя эфирный фон этого «тумана». — Они наобум стреляют. Орудия их не видят. Этот туман… это не погодное явление, Лера. Это биологический аэрозоль. Кто-то из химер специально его вырабатывает, чтобы запорошить радары. И глушит магическое сканирование.

Метрах в трёхстах от нас, прямо на крышу пятиэтажного жилого дома, тяжело рухнула массивная туша. Тварь напоминала помесь горгульи с бронированным клещом. Раскинув кожистые крылья, она зацепилась длинными когтями за бетонное ограждение.

Раздался противный скрежет, похожий на звук консервного ножа, вскрывающего банку. Когти химеры внезапно вспыхнули багровым светом — магическая термическая резак-способность. Она просто начала проламывать и проплавлять кровлю, пытаясь добраться до спрятавшихся на верхних этажах людей.

— О, Господи… — прошептала Валерия, вцепившись мне в рукав. — Там же люди! Туда же нельзя…

На балкон этажом ниже выскочил какой-то мужик в майке. Поднял голову, увидел капающий с крыши шлак и разъярённую морду твари, вскрикнул так, что слышно было даже нам, и мгновенно юркнул обратно в квартиру. Химера, отреагировав на крик, начала драть бетон ещё активнее.

— Да, это нехорошо, — согласился я, наблюдая за процессом.

Я коротко щёлкнул пальцами, отправляя ментальный посыл вглубь клиники. Рядовая всё поняла без слов.

Из технической двери заднего двора метнулась тёмная быстрая тень. Обезьяна в два прыжка пересекла улицу, взлетела по пожарной лестнице, цепляясь за кирпичные выступы. Она подобралась к занятой ковырянием бетона химере сзади. Никакого пафоса или криков — просто обхватила тварь за основание шеи, а второй рукой, усиленной костяным кастетом, пробила ей шейные позвонки. Несколько мощных ударов — и массивная горгулья безвольно обмякла.

А дальше Рядовая сделала то, чему я её учил: ухватила тушу за лапу и тихо, как грузчик-профессионал, поволокла её по пожарной лестнице вниз, к нам в подвал. Да, по частям тащить пришлось бы удобнее, но и так сойдёт. Добро пропадать не должно.

Где-то вдалеке рванула зенитная установка, видимо, одна из суицидных птичек всё-таки спикировала прямо на расчёт. В небе расцвёл огромный огненный шар.

— Интересно, — я покачал головой.

— Интересно⁈ — Валерия дёрнула меня за руку, с ужасом глядя на то, как горящие куски мяса падают на асфальт. — Вик, это суицидные химеры! Они прилетают и взрываются! У них внутри огонь! Там сейчас по громкоговорителю передали: это не учебная тревога, столица подверглась вторжению химер воздушного типа! Нам надо в бункер!

— Ладно, я понял.

Я засунул руки в карманы и глубоко вздохнул. Паника на улицах нарастала, где-то вдалеке выли люди. Если эту тучу не разогнать, то скоро ПВО окончательно сдохнет, и тогда город просто сотрут с лица земли этими падающими бомбами.

— Стой рядом, — сказал я Валерии.

Моя аура тончайшей сетью разошлась от моего тела, ввинчиваясь в этот чёрный биологический туман. Я начал перебирать эфирные нити, выискивая нужную частоту. Искал того дирижёра, который висит где-то там, в небесах, и гадит аэрозолем.

И тут, прямо из прорехи в тумане, выскочила летучая тварь. Мелкая, обгоревшая, но очень злая. Она спикировала прямо на нас, явно целясь Валерии в голову.

Правая рука дёрнулась из кармана. Мышцы от локтя до кисти мгновенно перестроились, кость выстрелила сквозь плоть, формируя длинное изогнутое скорпионье жало.

Чвак!

Я просто проткнул летящую тварь насквозь. Не глядя, сделал ещё три быстрых, акцентированных тычка жалом прямо в её туловище, превратив внутренние органы в кашу. Тварь тихо пискнула и умерла прямо на моём импровизированном клинке.

Я втянул кость обратно, рука мгновенно приняла человеческий вид, а трупик шлёпнулся на асфальт у ног насмерть перепуганной Леры.

— Нашёл, — тихо произнёс я, продолжая сканировать небо.

Глубоко в тумане, окружённая плотным кольцом защитников, висела гигантская химера. Похожая на омерзительную раздутую бабочку с крыльями размахом метров в сорок. Из её пористого брюха и сочился этот чёрный смог.

— Ну, посмотрим, как тебе понравится новая биология…

Я впился своей волей прямо в её генетический код. На расстоянии, через сотни метров тумана. Просто перехватил её внутренние протоколы выработки аэрозоля и пустил их в обратную сторону. Закрыл поры. Увеличил внутреннее давление. Изменил структуру клапанов, заставляя вырабатываемый газ концентрироваться внутри туши и переходить в состояние высокоактивной кислоты.

Тварь забилась в судорогах. Я чувствовал её панику через ментальный канал. Она пыталась скинуть моё воздействие, но против Прародителя у этой перекачанной гусеницы шансов не было никаких.

БР-Р-РА-БУХ!

Небо озарилось чудовищной зелёной вспышкой. Бабочку-переростка разорвало изнутри. Тонны едкой, концентрированной кислоты брызнули во все стороны, мгновенно растворяя то плотное кольцо телохранителей, которое висело вокруг неё. В воздухе зашипело плавящееся мясо.

— Теперь пойдёт всё легче, — я с удовлетворением засунул руки обратно в карманы.

Источник аэрозоля был уничтожен. Чёрный туман начал стремительно редеть, растворяясь под порывами ночного ветра.

А как только пелена спала, городская оборона прозрела.

Заработали уцелевшие турели, разрезая стаи летунов плотным зенитным огнём. С крыш ударили Одарённые. Огромный столб огня вырвался откуда-то из центра. Я видел, как в небе материализовалась гигантская полупрозрачная змея — явно чей-то мощный Дар — и начала жрать виверн пачками. В воздухе расцветали ледяные цветы, разрывая тварей на осколки. Началось масштабное и очень злое отбивание атаки.

Город огрызался, небо заполнилось гарью, дымом и всполохами магии.

Валерия стояла рядом, тяжело дыша, и смотрела на это огненное шоу над Петербургом.

— Что это теперь происходит? — прошептала она, кутаясь в кардиган. — Что за кошмар…

— Это не кошмар, Лера, — я похлопал её по плечу. — Это новые реалии. Они ведь не сами так решили прилететь сюда и убиться об город. Их сюда целенаправленно гонят. Людям придётся перестраиваться и привыкать к таким вот вечерним шоу.

Я повернулся и пошёл к дверям клиники.

— Но ты не парься. В случае чего, у нас есть ферма за городом. Закроемся там, как в крепости. И, кстати, первый урожай модифицированных фруктов уже будет скоро. Так что с голоду точно не помрём. Пошли чай пить.