Экран телевизора в приёмной мигнул, покрылся серой рябью и снова выдал чёткую картинку.

Вещание шло с высоты птичьего полёта. Репортёрский дрон парил над Восточной Стеной, фиксируя происходящее для всех телеканалов столицы. А посмотреть там было на что.

Волна извивающейся плоти штурмовала бетонные укрепления. Твари карабкались по отвесным поверхностям, вгрызаясь когтями в искусственный камень, падали вниз под тяжестью собственных сородичей и упрямо лезли обратно. Из-за горизонта наступали новые эшелоны — тяжёлые, закованные в природный хитин монстры, которые били в основание защитного периметра.

— Давай, родненькая, жги! — азартно выкрикнул Андрей, забыв про шприц в руках.

На верхнем ярусе Стены заработали тяжёлые артефактные орудия. Защитный кожух одного из гигантских эмиттеров раскрылся. В ночное небо ударил слепящий голубой луч, который тут же обрушился на кишащую биомассу внизу. Пространство перед укреплениями мгновенно превратилось в кипящий кратер. Твари испарялись, не успевая даже завизжать.

Но на место сожжённых приходили новые. Огромная крылатая тварь спикировала из низких облаков, уходя от заградительного огня зениток, и на всём ходу протаранила соседнюю огневую точку. Бетонные блоки брызнули в стороны, установка жалобно скрипнула и сорвалась с креплений, увлекая за собой и саму химеру, и кусок боевой платформы.

— Твою ж налево, — тихо сказала Валерия, не отрывая взгляда от экрана. — Они так весь периметр разнесут.

Энергосеть города откровенно не справлялась. Муниципальные власти бросили все мощности на поддержание магических щитов и запитку боевых артефактов на границе. В жилых районах начались веерные отключения. Трансформаторы горели, на улицах гасли фонари, не работали светофоры. У нас свет мигал каждые десять минут, пока я не плюнул на это дело и не переключил всё оборудование на автономный резерв из своих эфирных батарей.

На фоне городских перебоев к нам повалил народ. Люди в панике тащили своих питомцев. Кошки на нервной почве отказывались есть, собаки выли, декоративные ящерицы бились головами о стенки террариумов, реагируя на мощнейший магический резонанс, исходящий от периметра.

Заказы били рекорды. Валерия только успевала принимать оплату и выдавать квитанции, пока Катерина с Андреем загружали пациентов в наши новые автоматизированные диагностические боксы. Хомяки и мыши внутри установок работали с пулемётной скоростью. Аппараты исправно выплёвывали диагнозы, прописывали успокоительные сборы и лёгкие стабилизаторы ауры. Механизм приносил деньги, спасал нервы хозяевам и совершенно не требовал моего прямого вмешательства.

Я сидел за стойкой, прихлёбывая кофеёк, и наблюдал за трансляцией.

Очередной залп сбил накатывающую волну мутантов. Тяжёлые химеры отступили, оставив перед Стеной горы обугленного мяса. Камера дрона взяла крупный план.

Восточный периметр выстоял, но выглядел печально. Трещины змеились по несущим конструкциям. Две артефактные пушки представляли собой груду расплавленного шлака — расчёты банально пережгли кристаллы, стреляя в режиме перегрузки.

— Отбили, — с облегчением выдохнул Андрей.

— Отбили, — согласился я, ставя пустую кружку. — Только вот интересно, кто теперь будет оплачивать этот банкет. Спалили ресурс орудий, сожгли годовые запасы накопителей, угробили кучу людей на стенах… Они там ресурсов спалили столько, что хватило бы заново выстроить половину инфраструктуры района. Стратеги, блин.

В углу под потолком скрежетнула решётка вентиляции. В приёмную на страховочном тросике спустился хомяк из диверсионной группы. Он перемахнул через голову спящего Психа, подбежал к моим ботинкам и требовательно дёрнул за штанину.

Я посмотрел вниз. Грызун быстро покрутил лапками в воздухе, указывая в сторону выхода, а затем выразительно изобразил падающего человека.

В голове мгновенно всплыла забытая за суетой задача.

Пансионат «Тихая Гавань». Пыж. Операция по поиску того умника, который подливал аллергены в капельницы старикам.

Я же оставил там своего ветерана в инвалидной коляске в сопровождении группы пушистых шпионов, и с тех пор из-за всего этого столичного бардака ни разу не проверял их прогресс.

— Молодец, боец, — я достал из кармана семечку и кинул грызуну. Тот ловко поймал её на лету, отдал честь и метнулся обратно к тросу.

Я поднялся, поправил халат и подошёл к администраторской стойке.

— Лера, оставляю хозяйство на вас. Автоматы работают, алгоритмы прописаны. Если кто-то притащит совсем сложного пациента, с которым машина не справляется, кладите в стационар на паузу, я приеду и разберусь.

— Опять куда-то едешь? — Валерия пробила очередной чек и сдула прядь волос с лица. — Город перекрыт, Вик. Пробки жуткие, навигаторы лежат. Как ты вообще доберёшься?

— Транспорт найду. Главное — никого из подозрительных личностей не впускайте. И передай Рядовой, пусть выйдет в зал. Её габариты отлично мотивируют людей соблюдать очередь.

Я накинул куртку, вышел на крыльцо клиники и огляделся. Город действительно стоял намертво. Легковушки жались к обочинам, пропуская колонны военной техники и воющие сиренами машины скорой помощи. Ловить такси в таких условиях — гиблое дело.

Короткий мысленный приказ, и из заднего двора вынырнул Кенгу. Сумчатый сотрудник сжимал в лапе ручку самоката. Причём это была мощная грузовая модель с широкой платформой, которую он экспроприировал у службы доставки соседнего ресторана.

Я встал на платформу, ухватился за стойку руля.

— Гони, спортсмен.

Кенгуру оттолкнулся мощной задней лапой. Мы сорвались с места, лавируя между застрявшими в пробке машинами. Ветер ударил в лицо, колёса тихо шуршали по асфальту. Самокат двигался плавно и быстро, оставляя далеко позади неповоротливые городские автомобили.

Пансионат встретил нас закрытыми воротами. Дежурный на проходной напряжённо смотрел телевизор, где крутили повторы недавнего боя у Стены. Пришлось использовать немного административного давления, сославшись на личную договорённость с Эмилем Елисеевичем. Охранник сверился со списками, неохотно кивнул и нажал кнопку открытия калитки.

Я оставил Кенгу дожидаться на улице, а сам прошёл по знакомому коридору на первый этаж. Из открытых окон комнаты отдыха доносился шум, который совершенно не вязался с названием учреждения. Там стоял многоголосый гвалт, гремел смех и периодически раздавались глухие удары костяшек домино о деревянный стол.

Я заглянул в приоткрытую створку.

Посреди зала, сдвинув кресла, заседала разношёрстная компания дедов. А в самом центре этой композиции находился Игнат Петрович. Ветеран отряда «Химера», он же Пыж, сидел в своей инвалидной коляске, размахивая руками.

— Да говорю тебе, Михалыч, это рыба не местная была! Она мне леску толщиной в палец перекусила, во блесна сверкнула, и ушла! — вещал Пыж, заразительно гогоча. — А ты со своим пескарём мне тут мозги пудришь! Играй давай, твой ход!

Вокруг него стоял плотный кружок слушателей, старики смеялись, кто-то разливал по кружкам компот, кто-то перетасовывал карты. Игнат Петрович наслаждался жизнью по полной программе. Он играл роль глубокого инвалида настолько «убедительно», что успел стать местным авторитетом и душой компании.

Заметив меня в дверях, Пыж на секунду осёкся, незаметно подмигнул и тут же театрально схватился за поясницу, скорчив страдальческую гримасу. Я едва заметно кивнул ему и двинулся дальше по коридору. Отвлекать бойца от выполнения важного задания я не собирался. Тем более у меня были другие дела.

Свернул в пустой туалет на первом этаже, закрыл задвижку кабинки и негромко постучал по вентиляционной решётке.

Крышка тут же сдвинулась. В проём высунулась мордочка моего мохнатого диверсанта, а следом за ним показались ещё трое бойцов из пушистого спецназа. Командир группы спустился мне на плечо, прижался к уху и начал быстро пищать, выкладывая собранную за сутки оперативную информацию.

Мой мозг переводил эти писки в чёткие структурированные факты. Картина вырисовывалась поистине мерзкая. Вся схема отравлений стариков была спланирована до мелочей и щедро оплачена.

Выслушав доклад, сунул каждому информатору по кусочку сушёного мяса из кармана, отправил их обратно в шахту и пошёл прямиком к кабинету директора.

Эмиль Елисеевич обнаружился на рабочем месте. Он сидел, обхватив голову руками, перед ним высились стопки документов. Мужчина выглядел так, будто не спал последние несколько суток. Услышав скрип двери, он поднял красные воспалённые глаза.

— Виктор? — директор судорожно сглотнул, выпрямляясь в кресле. — Вы пришли? Значит, ваши… методы дали результат?

Я закрыл за собой дверь на замок и подошёл к столу.

— Присаживайтесь поудобнее, Эмиль Елисеевич. Глубоко вдохните и постарайтесь расслабиться.

Директор нервно дёрнул кадыком, приподнимаясь.

— Зачем? Я и так сижу. Что-то случилось?

— Ну, с высоты собственного роста падать на паркет гораздо больнее, — пояснил я, пододвигая себе стул и усаживаясь напротив. — Кости у вас уже не те, заживать будут долго. А информация у меня для вас тяжелая.

Директор упал обратно в кресло, вцепившись пальцами в подлокотники.

— Говорите.

— Вашу богадельню топят целенаправленно и очень профессионально. Восемьдесят процентов вашего персонала в доле. Медсёстры, дежурные врачи и даже завхоз… Их всех купили.

Эмиль Елисеевич побледнел, его губы задрожали.

— Восемьдесят процентов? Это… это же почти все! Кто⁈ Кому понадобилось травить моих пациентов⁈

— Некий Родион Валерьевич Темляков. Слышали о таком?

Директор поперхнулся воздухом.

— Темляков… Конечно, слышал. Владелец крупной сети частных реабилитационных центров. У него десять приютов по всей Империи. Но мы ему не конкуренты! У нас другой профиль, мы живём на бюджетные средства!

— Вот именно, — кивнул я. — Вас никто не рассматривает как конкурентов. Вас рассматривают как актив. Темляков хочет обанкротить это место, загнать вас в невыплачиваемые долги, чтобы пансионат перешёл под внешнее управление. А потом он просто купит его у банка за сущие копейки. Зданию здесь цена — мусор, а вот ваша государственная лицензия на работу со спецконтингентом и квоты на содержание — это золотая жила. Получить такую лицензию с нуля сейчас практически нереально, а вот переоформить готовое предприятие после банкротства — раз плюнуть.

— Но мои люди… Как он смог их уговорить на убийства⁈

— А никого не убивают, вы же сами заметили, — я пожал плечами. — Людей просто доводят до края, вызывают приступы. Плюс Темляков пообещал вашим медикам шикарные условия. Увеличение зарплаты в два раза после смены владельца, сохранение текущих рабочих мест и солидный разовый бонус прямо сейчас в конвертах. Но самая жирная наживка в другом. Темляков гарантировал каждому вступившему в схему сотруднику право оформить в новый пансионат двух человек. Бесплатно по документам. По факту это будут «мёртвые души», фиктивные пациенты, за содержание которых государство продолжит исправно переводить субсидии. Эти деньги сотрудники будут просто забирать себе в карман каждый месяц. Стабильный, высокий доход за счёт Империи. Согласитесь, от такой халявы сложно отказаться людям с маленькой бюджетной зарплатой.

Эмиль Елисеевич закрыл лицо руками.

— Что же делать… — глухо произнёс он сквозь пальцы. — Это конец. Если я уволю их всех сегодня, завтра мне придётся закрыть пансионат. Никто не выйдет на смены. Пациенты останутся без ухода. А если начну нанимать новых…

— То Темляков купит и новых, — закончил я за него. — Схема уже работает, её деньгами заливают щедро. Не паникуйте раньше времени. Я займусь решением этой проблемы, но сейчас у меня просто нет свободных окон в графике. Придумаю, как перекрыть кислород Темлякову и очистить ваше учреждение без вреда для стариков.

— А пока вы думаете? Они же продолжат подливать дрянь в капельницы! Кто-нибудь из пациентов может не пережить следующий приступ!

— Не продолжат. Мой человек находится в здании, а по вентиляции курсируют весьма специфические охранники. Пока они здесь, ни одна медсестра не сможет добавить в раствор ничего лишнего. Идиотов, желающих расстаться с пальцами, среди вашего персонала нет. Ждите моего сигнала.

Оставив директора переваривать информацию, я вышел в коридор и направился в сад. Пыж уже сменил дислокацию. Ветеран грелся на солнышке в беседке. Возле его коляски кучковалась группа из десятка стариков. Они выглядели хмуро, стояли прямо и курили. У многих не хватало конечностей, кто-то опирался на сучковатые палки, но спины они держали так, будто готовились к построению на плацу.

Пыж заметил меня и махнул.

— Командир!

Я приблизился к беседке. Десяток пожилых взглядов скрестились на мне. Изучающие, тяжёлые взгляды людей, прошедших через мясорубки Диких Земель.

— Чего тебе, Игнат Петрович?

Ветеран указал на столпившихся стариков.

— Начальник, познакомься. Это военные в отставке, бывшие штурмовики, оперативники с кордонов. Я тут с ними разговорился… В общем, мы с парнями посмотрели на то, что ты с нами сделал. Кости больше не ломит, мотор в груди работает как в двадцать лет…

Один из стариков, крепкий мужчина с глубоким шрамом через всё лицо, шагнул вперёд и сухо кашлянул.

— Мы не любим тянуть кота за причинные места. Игнат сказал, что вы умеете лечить безнадёжное. Особым способом.

— Ну, зависит от обстоятельств. Услуги стоят денег.

— У нас нет денег, — честно признался мужик. — Зато у нас остался опыт. Оружие держать мы умеем, дисциплину знаем, приказы исполняем чётко. Пыж обмолвился, что вам нужны люди. Если вы сможете поставить нас на ноги так же, как его… Мы готовы работать.

Я окинул взглядом этот клуб по интересам. Десять обстрелянных ветеранов. Империя выбросила их на свалку, выплачивая жалкую пенсию. Их знания и рефлексы ржавели без дела. А у меня как раз назревал колоссальный кадровый голод. Стройка в Изумрудной зоне требовала серьёзной охраны периметра, фермы придётся защищать круглосуточно. Да и на других объектах пара крепких ребят на контроле очередей не помешает. Отдельная автономная группа мне сейчас нужна как воздух.

При этом привлекать внимание наёмных корпораций мне не улыбалось, светиться с большими контрактами тоже. А эти старики идеальный вариант. Надёжные, невидимые для системы, готовые пахать за шанс вернуть себе нормальное тело.

— Звучит заманчиво, — медленно произнёс я, изучая потенциальных рекрутов. — И охранники на фермы мне действительно пригодятся. Но я сейчас загружен по горло оперативными задачами, чтобы заниматься собеседованиями на лавочке. Завтра утром пришлёте подробные анкеты. Весь боевой опыт, травмы, умения и хронические болячки расписать детально. Передайте бумаги моему администратору Валерии, она сейчас заведует отделом кадров. Она всё рассортирует и назначит время.

Уже выходя за ворота пансионата, я услышал позади тихие смешки ветеранов. Надежда иногда творит с людьми лучшие вещи, чем любая алхимия. Оставалось только понять, где я возьму время, чтобы залатать ещё десяток переломанных организмов, и не сойти при этом с ума.

* * *

Восточный периметр Петербурга

Тяжёлый десантный броневик со скрежетом переполз через металлические ограничители контрольно-пропускного пункта и грузно осел на рессорах. Бронированная аппарель ударилась о мокрый бетон, разбрызгивая лужи.

Бойцы сводного отряда «Стражей», который таким стал после того, как часть отряда была отправлена в командировку под Выборгом, а из-за внезапного нашествия диких химер, был срочно доукомплектован людьми с опытом из рядов гвардии императора и лояльных семей, выбирались наружу молча, с трудом переставляя ноги. Они напоминали ожившие статуи из грязи. Керамические пластины доспехов покрывал густой слой запёкшейся слизи мутантов, болотной тины, глубоких борозд от когтей и человеческой крови. Никто не пытался оттирать визоры шлемов, проверять остаток заряда в кристаллах или переговариваться. Единственное, на что у них сейчас хватало воли — это аккуратно вывести следом за собой своих питомцев.

Боевые пантеры буквально выползали из тёмного нутра десантного отсека. Идеальные машины для убийства, гордость имперской селекции, сейчас выглядели как растерзанные мишени с полигона. У одной огромной кошки правый бок представлял собой сплошной химический ожог, обнаживший рёбра. Вторая волочила задние лапы, оставляя на бетоне багровые разводы.

Командир отряда стянул с головы помятый шлем, швырнул его на пластиковый ящик с песком и провёл рукой по слипшимся от пота волосам. Его личная химера, Влада, тяжело осела прямо у его ботинка, положила массивную голову на лапы и часто задышала. Её костяной панцирь на шее раскололся надвое, в глубине трещины угрожающе пульсировала надорванная вена.

— Командир… — хрипло позвал боец с позывным Барс, безуспешно пытаясь остановить обильное кровотечение на шее своего зверя с помощью гелевой губки. — Диспетчер запрашивает маршрут. Двигаем на центральную базу? Нам срочно нужен госпиталь. Моя до утра сто процентов не дотянет, давление падает.

Командир перевёл взгляд на мигающие жёлтые огни пропускного пункта, за которыми начинался умытый дождём город. Затем опустил глаза на тяжело вздымающийся бок Влады. Кошка попыталась приоткрыть глаз, но веко только судорожно дёрнулось.

— База отменяется, — ответил он, доставая из разгрузки коммуникатор.

— То есть как отменяется? — Барс удивлённо заморгал, отнимая пропитанную кровью губку от шеи пантеры. — У нас животные истекают, аппаратура перегорела. Куда нам ещё деваться? По уставу мы обязаны сгрузить раненых химер в штабной ветеринарный блок для квалифицированной помощи. У них там стазис-камеры…

— Ты в этот их квалифицированный устав сам веришь? — командир обвёл подчинённых взглядом. — Давай, Барс, включи голову. Посмотри на своего зверя. Глянь на остальных. У нас половина отряда в критическом состоянии, с повреждением магических ядер и глубоким некрозом от кислотных ядов. Ты прекрасно знаешь, что сделают штатные коновалы, когда увидят такие повреждения…

Спецназовцы угрюмо промолчали. Процедуру они знали наизусть.

— Они откроют свои инструкции, — командир пнул валяющийся на бетоне обрывок стропы. — Оценят степень повреждений. Посчитают смету на дорогостоящие зелья, артефактную хирургию и месяцы реабилитации… А потом один из этих седобородых мудрецов поправит очки и заявит: «Нецелесообразно». Гораздо дешевле и проще оформить акт выбраковки, усыпить их прямо на приёмном столе и выдать нам со склада новых котят. Для них это просто инвентарь на балансе ведомства. Они там настолько рукожопые, что панически боятся браться за любые нестандартные травмы. Если случай не описан в базовом справочнике, они сразу готовят ампулы с ядом.

Барс крепче прижал руки к ране своей пантеры. Желваки на его скулах ходили ходуном.

— И куда мы тогда поедем?

— В ветеринарную клинику, — бросил командир, быстро вбивая новый маршрут в навигационную панель броневика, — на окраине. Заводите кошек обратно в десантный отсек, только максимально аккуратно. У нас минут сорок от силы.

В рядах отряда поднялся глухой ропот. Кто-то устало сплюнул на бетон.

— Командир, это дичь какая-то, — подал голос другой боец, пытаясь перетянуть жгутом оторванную фалангу на собственной руке. — Гражданские лепилы разбегутся в ужасе от одного вида пробитой брони. У них из оборудования только градусники, бинты, да таблетки от блох. Мы просто потратим время на дорогу, а химеры загнутся в кузове.

— Я сказал, грузимся! Никаких пререканий. Я точно знаю человека, к которому мы едем. И доверяю ему больше, чем всему генеральному штабу вместе с их грёбаными клиниками.

Он склонился над Владой, бережно подвёл руки под её обмякшее тело, стараясь не тревожить, и с натугой поднял зверя. Кошка слабо заурчала, уткнувшись носом ему в бронежилет.

Командир нёс её по пандусу и думал о Викторе — об этом непонятном парне в белом халате, который ломал все законы классической химерологии, даже не подозревая, насколько безумно выглядят его методы со стороны. Он помнил, как этот «простой ветеринар» заставлял животных буквально собираться по кускам, переписывал дефектные ауры на ходу и проводил манипуляции, за которые любого академика наградили бы орденом, а то и сожгли на костре.

Он никому из парней не рассказывал, но Владу возил на обследования только туда. Исключил все штатные проверки в казармах, подделывал справки, избегал казённых лабораторий. С того самого дня, когда Виктор обнаружил у пантеры скрытый дефект нервных узлов и за пятнадцать минут перестроил ей систему проводимости импульсов, командир вверял жизнь напарницы только ему. Ему было абсолютно всё равно, что по клинике бегают вооружённые грызуны, а администратор смотрит на посетителей с пониманием. Значение имел только результат.

— Три минуты на погрузку, — скомандовал он, укладывая Владу на железный рифлёный пол. — Берём самый короткий маршрут. Сирены на полную. Если кто-то из гражданских или дорожных служб попытается нас притормозить на перекрёстках, сносим бампером, потом напишем рапорты. Их всё равно придётся писать ещё и потому, что мы используем протокол процедуры «Скрытый поставщик». Вы должны помнить про такое. Кто вдруг не в курсе, вон, Студент пояснит по дороге. Погнали!