Где-то в Диких Землях…

Ветер хлестал по лицу, принося резкие запахи хвои и гниющего валежника. Радомир вцепился в жесткую шерсть на загривке своего боевого волка. Громадный зверь стелился над самой землей, легко перемахивая через поваленные стволы. За ними неотступно следовала личная стая химеролога — пятнадцать модифицированных особей, выведенных специально для длительных переходов и агрессивного боя.

Они отступали уже несколько часов. Дикие Земли не прощали суеты, поэтому двигаться приходилось просчитанными рывками, огибая территории высших хищников. Какая-то многолапая дрянь, отдаленно похожая на сколопендру, попыталась преградить им путь возле русла высохшей реки. Вожак стаи даже не сбавил ход, просто сомкнул челюсти на бронированном сегменте, перекусил тварь надвое и отшвырнул бьющийся обрубок в кусты.

Радомир тяжело дышал. Мысли постоянно возвращались к самоуверенному сильному парню, который играючи сломал его план и раскатал по земле боевые единицы.

К полудню лес начал редеть. Впереди показались полуразрушенные крепостные стены. Местами кладка полностью осыпалась, башни поросли густым ползучим мхом, а ворота отсутствовали вовсе. С виду — типичные заброшенные руины, которых хватало на окраинах освоенных территорий.

Волк сбавил шаг и мягко вошел во внутренний двор. Картина здесь кардинально менялась. Вдоль уцелевших участков стен тянулись мотки толстых кабелей. На плоских участках крыш уцелевших флигелей ловили солнце ряды современных батарей. В подвалах под ними тонко гудели инверторы. За дальней стеной шумела узкая речушка с быстрым течением — её вода крутила крыльчатку на длинном валу, питавшем генератор маленькой ГЭС. В кузнях, оборудованных вытяжками, стучали молоты, искрила сварка. Несколько отрядов тренировались на утоптанных земляных площадках, отрабатывая синхронную работу с химерами.

Люди расступались перед Радомиром. Дежурные у арсенала вытягивались, коротко кивая. К нему здесь относились с искренним уважением. Еще бы — он являлся одним из личных учеников мессира Корбута.

Радомир спешился, бросил поводья подбежавшему послушнику и направился к главному зданию. Проходя мимо тренирующихся наемников, он привычно поймал себя на мысли о никчемности столичных жителей. Те отгородились от мира бетонными стенами, придумали себе тепличные законы, обросли комиссиями и комитетами по этике. Они сами перекрыли себе путь к развитию. Настоящая сила кроется здесь, вдали от цивилизации, где химерологию не сдерживают глупые рамки морали. Чтобы получить совершенный результат, нужны жертвы, нужна кровь и полная свобода экспериментов.

Он свернул в длинный коридор и оказался в транзитном зале. Помещение разительно контрастировало с внешним двором. На полу лежал ровный мрамор. Стены украшали потускневшие от времени, но всё ещё детализированные фрески.

Радомир остановился, зацепившись взглядом за центральное панно. Там была изображена грандиозная баталия прошлого. Тяжелые орудия, боевые установки и люди в энергетических доспехах отбивали натиск первых мутировавших орд. Города пылали. Это было время, когда человечество еще опиралось на технику, прозевав тот самый переломный момент возрождения магии и зарождения химер. Итог оказался закономерен — выжившие откатились в развитии, сдали территории и спрятались за периметрами.

Он шагнул на массивную каменную плиту в центре комнаты, усеянную сложным руническим орнаментом. Достал из подсумка пропускной кристалл, влил в него немного энергии. Артефакт отозвался теплой пульсацией. Пространство перед глазами смазалось, барабанные перепонки вдавило от резкого перепада давления.

Яркая вспышка на мгновение ослепила его.

Радомир проморгался. Он стоял на точно такой же плите, только вырезанной из чёрного базальта. Дежурные техники спустили блокирующие барьеры, выпуская его из транзитной зоны.

Он вышел на мощеную улицу скрытого города. Место представляло собой причудливую смесь эпох. Капитальные особняки, сложенные из огромных гранитных блоков, соседствовали с коммуникационными вышками и паутиной проводов. По улицам ходили люди, ауры которых подавляли своим весом. Местные законы были суровы, но именно здесь собиралась элита тех, кто предпочел свободу исследований имперской бюрократии.

Радомир ускорил шаг. Ему предстоял визит в имение учителя.

Поместье Корбута располагалось на возвышенности. Огромная территория была обнесена кованой оградой. Прямо по лужайкам свободно бродили результаты его трудов — причудливые твари, в которых угадывались черты кошачьих, скрещенных с рептилиями. Они проводили ученика хищными взглядами, но нападать не стали.

Радомир поднялся по ступеням, толкнул массивную дверь и прошел по длинному холлу, свернув в личную лабораторию мессира.

Корбут, мужчина с проседью в густой черной бороде и тяжелыми надбровными дугами, стоял у укрепленного операционного стола. Его руки в специальных алхимических перчатках колдовали над вытянутым телом змеи. Химера была крупной, ее чешуя отливала металлическим блеском, а вдоль хребта топорщились шипы, с которых капала разъедающая металл слизь. Тварь извивалась в фиксирующих кольцах, злобно шипя на человека.

— Мессир, — Радомир склонил голову. — Я вернулся. Разрешите доложить?

Учитель не повернул головы, продолжая вплетать эфирные нити в позвоночник рептилии.

— Вы завершили модификацию, мессир? — ученик с искренним восхищением посмотрел на шипящего монстра. — Потрясающий образец. Адаптивная броня, выраженные железы с нейротоксином. И она реагирует на команды!

— Да, — коротко отозвался Корбут. Он провел рукой вдоль тела змеи, успокаивающе погладив ее по загривку. Змея перестала биться, ее узкие зрачки сфокусировались на хозяине.

В следующее мгновение мессир сложил указательный и средний пальцы, прикоснувшись ими точно к центру лба химеры.

Змею выгнуло дугой. Бронированные чешуйки начали отлетать от тела. Из образовавшихся разрывов ударили фонтанчики густой темной крови. Тварь забилась в чудовищных конвульсиях, издавая звук, похожий на свист пробитого котла. Она захрипела, перекрутилась вокруг собственной оси и окончательно затихла на пропитанном кровью металле.

— Коэффициент регенерации не совпал с ростом костной ткани, — констатировал Корбут, снимая перчатки и бросая их в утилизатор. — Мне не нужен нестабильный результат. Придется пересобирать цепочку заново.

Радомир невольно сглотнул. Жаль потраченного материала, он бы с удовольствием забрал эту особь себе. Для него ее показатели были недосягаемой мечтой.

— Как прошел рейд? — спросил мессир, поворачиваясь к ученику. Его черные глаза смотрели внимательно и холодно. — Что с логистическим узлом?

Воротник куртки вдруг показался Радомиру слишком тесным. Пульс ускорился, отдавая в виски ритмичным стуком.

— Задание провалено, мессир. Объект утерян.

Корбут подошел к умывальнику, открыл кран и начал тщательно мыть руки.

— Ты уверен, Радомир, что мне стоит тратить время на продолжение этого разговора после слов о провале?

— Нам помешали, — быстро проговорил ученик, чувствуя, как потеют ладони. — Местный химеролог.

Учитель закрыл воду. Медленно вытер руки полотенцем. Воздух в лаборатории начал ощутимо уплотняться.

— Ты мой ученик, — правая рука Корбута начала наливаться багровым свечением. Магический контур, предназначенный для причинения агонизирующей боли, стремительно формировался в воздухе. — Внешние обстоятельства не являются оправданием. Неспособность устранить помеху говорит лишь о твоей слабости.

Радомир похолодел. Он прекрасно знал, что происходит с разочаровавшими мессира людьми. Подвал особняка был забит изуродованными тварями, в которых еще теплилось искаженное человеческое сознание. Изучать их страдания было одним из хобби учителя.

В этот момент инстинкт самосохранения полностью отключил страх перед начальством.

— Мессир! Он оказался сильнее! Значительно сильнее! — выпалил Радомир, отступая на шаг. — Он просил передать вам послание. Он ищет встречи с вами. И он сказал, что вы… вы эту встречу не переживете.

Радомир схитрил. Тот парень ничего не говорил о смерти Корбута, но вброшенная деталь должна была сместить фокус внимания.

Свечение на руке учителя дрогнуло.

Смертоносный контур, уже готовый сорваться в сторону ученика, медленно потух, растворившись в пространстве. Корбут опустил руку и посмотрел на Радомира так, словно видел его впервые.

— Продолжай. В мельчайших подробностях.

Радомир перевел дух. По его спине струился ледяной пот. Учитель никогда не отменял наказания. Он не прощал ошибок. И тот факт, что сейчас Корбут остановился и заинтересовался, пугал Радомира гораздо сильнее, чем перспектива пыток. Это означало, что мессир почувствовал реальную угрозу.

* * *

Ответственность всегда вытягивает колоссальное количество ресурсов. Вести за собой отряд, непрерывно сканировать эфирный фон вокруг и на ходу перекраивать тактику боя под новые мутации противника — всё это перегружало нервную систему похлеще самых жёстких боевых эликсиров. Именно поэтому сейчас я со спокойной душой наслаждался тишиной, развалившись в рабочем кресле. Рейд завершён, все живы и относительно здоровы, можно немного и расслабиться.

Решив размять затёкшие плечи, я покинул кабинет и вышел в приёмную. Сделал пару шагов и остановился, наблюдая картину, достойную занесения в анналы городской психиатрии.

Валерия увлечённо стучала по клавиатуре, на углу её стола копошились пушистые диверсанты в чёрной форме, а совсем рядом, удобно устроившись на кипе пустых медицинских карт, сидел лесной кролик. Мой новый подопечный держал в передних лапках открытую книгу и вдумчиво её читал. Он водил носом по строчкам, вовремя переворачивал страницы когтем и иногда забавно шевелил ушами, явно реагируя на сюжетные повороты.

Я стоял и слегка прихеревал с этой гармонии. Вспомнился момент двухдневной давности, когда я только привёз ушастого с вылазки и посадил на стойку перед своим администратором. Валерия тогда долго вглядывалась в тёмные глаза-бусинки химеры. Кролик ответил ей таким же немигающим взглядом. А потом девушка кивнула, дошла до полки с литературой для посетителей, вытащила оттуда приличной толщины детектив и сунула зверьку прямо в лапы.

— Тебе это понравится, — сказала она тогда с абсолютной уверенностью.

И теперь он реально сидит и читает.

Навык поглощения печатного текста появился у него не на пустом месте. Мне пришлось слегка считерить во время перестройки его организма. Дело в том, что способность к пространственным прыжкам, которой овладела эта химера, требовала нетипичной геометрии нейронных связей. Перемещение сквозь материю в принципе невозможно без мощнейшего аналитического центра, способного за доли секунды рассчитывать координаты и учитывать плотность препятствий.

Людям такие вычисления даются легче в силу развитого мозга, а вот в животную структуру внедрить подобный математический аппарат было той ещё задачкой. Поэтому я основательно перекроил ему неокортекс и заодно загрузил крошечный осколок своей собственной памяти, содержащий языковые базы. Получился весьма эрудированный боевой телепортатор.

Я подошёл поближе и опёрся локтями о столешницу.

— Лихо вы тут время проводите. Какой жанр предпочитает наш новый сотрудник?

Валерия мазнула взглядом по кролику, продолжая вбивать данные.

— Классический детектив. Переживает за садовника, хотя убийцей в этой серии всегда оказывается шофёр.

Мы перекинулись парой фраз о текущем графике, я пробежался глазами по записям и отправился инспектировать свои владения. Требовалось оценить, как команда справляется без моего плотного контроля.

Пошёл по коридору, стараясь не привлекать лишнего внимания. Возле одного из кабинетов остановился и приоткрыл дверь.

Там обосновался Роман. Помещение, напичканное реактивами, центрифугами и вытяжками, выглядело устрашающе, но сейчас на смотровом металлическом столе лежал крупный дворовый пёс. Животное скалило жёлтые клыки и издавало угрожающий рык, готовое в любой момент цапнуть за руку.

Наш отравитель, находившийся в федеральном розыске, вёл себя абсолютно нетипично.

— Ну чего ты рычишь, Барбос? — Роман говорил убаюкивающим тоном, осторожно поглаживая напряжённый живот собаки. — Всё же хорошо будет. Да, сожрал ты на улице какую-то дрянь, живот теперь крутит. Но мы сейчас токсины выведем, составчик нужный зальём, и будешь ты снова бегать. Не печалься, всё поправимо.

В паре шагов от стола переминалась с ноги на ногу владелица собаки. У нас в клинике действовало простое правило — хозяева могут оставаться со своими питомцами во время процедур. Если человек отказывается отпускать животное, боясь жестокого обращения или некомпетентности лекарей, мы всегда шли навстречу. Это выстраивало правильный уровень доверия.

Женщина нервно поправила ремешок сумки.

— Доктор, я очень переживаю… Мне сестра советовала другую лечебницу. Говорила, что в центральном районе оборудование получше, да и статус заведения выше…

Роман закончил подготавливать капельницу и повернулся к ней. В его движениях не было ни грамма раздражения.

— Ну да, конечно, — спокойно ответил он. — Если смотреть на всякие красивые рейтинги, модные вывески или золотые дипломы в рамочках, то, может, заведения получше и найдутся. Но я вам говорю по факту. Мы вашу собаку на лапы поставим быстрее и безопаснее, чем в любом из тех статусных мест.

Я закрыл дверь, удовлетворённо усмехнувшись. Роман окончательно понял, в каком месте оказался и как здесь работают. От прежнего параноика, помешанного на смертельных ядах, мало что осталось. Его знания теперь шли исключительно на благо.

Продолжая обход, завернул в сторону ординаторской. Навстречу мне вырулил Кенгу. Сумчатый курьер уверенно катил перед собой трёхъярусную медицинскую тележку, загруженную различными контейнерами.

Идея поручить фасовку препаратов именно ему оказалась гениальной. Доверять сложные магические медикаменты обычному персоналу было рискованно, а вот Кенгу обладал идеальной моторикой и полным пониманием внутренней логистики. Он безупречно сортировал лекарства по категориям, раскладывал их согласно графику процедур и развозил по кабинетам в нужное время.

Мой взгляд зацепился за верхнюю полку его тележки. Там в прозрачных лотках лежали новые заготовки.

Я намеренно конструировал свои препараты так, чтобы они визуально отличались друг от друга и исключали возможность врачебной ошибки. Сейчас Кенгу вёз партию крошечных ярко-красных таблеток, отлитых в форме идеальных октаэдров. Эти восьмигранники предназначались для экстренного купирования внутренних разрывов и купирования массивных кровотечений. Достаточно было просто забросить такую таблетку в пасть пострадавшей химере. Оболочка мгновенно реагировала на слюну, растворялась, и направленный эфирный сгусток самостоятельно находил повреждённые органы, связывая разорванные ткани прочным магическим швом.

Система работала безупречно, компенсируя отсутствие у ассистентов высших навыков химерологии. Я обеспечивал их инструментами, а они выполняли всю черновую работу, освобождая мне время для действительно интересных проектов.

К крыльцу клиники подъехали три тяжёлых грузовика с логотипами транспортной компании Новиковых. Машины затормозили, и из кабины головного большегруза легко спрыгнула Агнесса.

Я уже стоял в дверях, оперевшись плечом о косяк.

— О, подарки приехали.

Графиня отряхнула полы пиджака, коротко поздоровалась со мной, прошла внутрь и перекинулась парой слов с Валерией за стойкой регистрации. Обсудив какие-то сугубо административные мелочи, Агнесса вернулась на улицу.

— Ну, хвастайся, — я мотнул головой в сторону кузовов. — Чего привезла?

— То, что ты заказывал очень давно. Никогда бы не подумала, что сборка этой партии отнимет у меня столько времени и ресурсов.

Створки ближайшего грузовика разъехались в стороны. Внутри громоздились внушительные аппараты из матового пластика и хромированной стали, плотно обмотанные транспортировочной плёнкой. Это было медицинское диагностическое оборудование. По крайней мере, именно так оно должно было выглядеть в глазах непосвященных. Десяток компактных стационарных машин с удобными нишами для размещения мелких химер и прозрачными окошками.

А в последнем грузовике покоился настоящий монстр — гигантская сборная установка, состоящая из массивных панелей и сложной системы трубок. Такая махина без проблем займёт целое помещение.

В этот момент к клинике подкатили ещё два микроавтобуса. Из салонов посыпались люди в одинаковых комбинезонах, выгружая ящики с инструментами.

— А это кто? — поинтересовался я.

— Техники по установке, — Агнесса скрестила руки на груди. — Ты же любишь, чтобы всё делалось быстро.

— Конечно люблю, чтобы быстро.

Бригада монтажников деловито потащила компактные сканеры по кабинетам. С гигантской машиной дело обстояло сложнее — её детали заносили в отдельную просторную комнату, предварительно сверившись с чертежами. Там требовалась исключительная точность сборки направляющих, поэтому рабочие возились долго.

Агнесса дождалась, пока мы останемся в стороне от шума дрелей, и подошла ко мне вплотную.

— Виктор, ты же понимаешь, что это чистой воды фарс?

— Фарс не фарс, вообще не понимаю, о чём ты говоришь. Оборудование будет работать.

Графиня раздражённо выдохнула.

— Да не должно оно работать! Мои инженеры изучали твои схемы. Там куча кнопок, красивые панели, светящиеся мониторы… А внутри пустые блоки. Там нет основы, отсутствуют профильные артефакты для считывания ауры или анализа крови. Это муляж.

— Никакого муляжа здесь нет.

— Оно физически не способно выдать ни один диагноз! — не сдавалась Агнесса.

— Неважно, — я отмахнулся. — Иногда людям нужно просто внятное визуальное объяснение того, что происходит перед их глазами. Они хотят видеть технологии, пусть смотрят.

Она покачала головой, явно борясь с желанием покрутить пальцем у виска.

— Ладно, хрен с тобой. Скажи лучше, что там вообще случилось на выезде?

— Я полагаю, ты про ту нашу поездку.

— Ну да.

Я чуть прищурился.

— Агнесса, я уверен, ты уже подробно опросила своих людей из сопровождения. Зачем спрашивать меня?

— Затем, что их доклады — полнейший бред. Они утверждают, что ты в какой-то момент просто остановился посреди мясорубки, сказал «ладно, пошли домой, хватит тут сидеть», и вывел отряд пешком. Причём по пути вам не встретилось ни одной химеры, хотя до этого лес просто кишел ими. Так не бывает.

— А тебе правда не нравится их версия? — я усмехнулся. — Ну, давай соврём что-нибудь покрасивее. Мы героически сражались, из последних сил превозмогали боль, побеждали бесконечные толпы врагов, балансируя на грани жизни и смерти, потом совершили тактический прорыв…

Агнесса тяжело вздохнула.

— Это полный бред.

— Ну, как есть, — я развёл руками. — Тебе же правда не нравится.

Мы постояли ещё немного, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Графиня окончательно убедилась, что нормальных ответов не добьётся, распрощалась и уехала заниматься корпоративными вопросами.

Техники провозились до самого вечера, подключая кабели и монтируя фальш-панели огромного аппарата в выделенном кабинете. Когда последний микроавтобус скрылся за поворотом, я собрал свой штат в приёмной.

— Так, внимание, — я окинул взглядом сотрудников. — А теперь все за мной. Буду объяснять вам, как с этими новыми машинами работать. Проведём небольшую планёрку. Мероприятие займёт часа два, попрошу задержаться. Финансовая компенсация за переработку будет начислена в полном объёме, не сомневайтесь.

Валерия тут же просияла.

— О, денежки! Денежки мы очень любим.

Роман переступил с ноги на ногу и поправил воротник.

— Мне дополнительные выплаты как бы не особо нужны, начальник. Я и так живу на твоём полном обеспечении, лаборатория отличная, реактивы поставляются исправно. Я побуду просто из научного интереса.

Катерина кивнула, Андрей согласно промолчал, и мы пошли осматривать свежеустановленное оборудование. Показав им внешний интерфейс аппаратов в кабинетах, я оставил команду переваривать информацию, а сам направился в глубокие недра клиники, чтобы запустить реальный механизм.

Эта «супертехника» в руках любого другого человека осталась бы бесполезным куском железа с лампочками. Я заложил этот проект давно, и подготовка главной вычислительной базы потребовала массу времени.

Я подошёл к изолированной кладовой, где содержался мой специфический резерв. Отодвинул засов и открыл просторную клетку. Прутья в ней стояли так редко, что нормальная собака прошла бы между ними без задержки.

— А теперь выходите. Только по одному, не толпимся, — скомандовал я в темноту.

Из глубины вольера выпрыгнули кузнечики. Насекомые были в четыре раза крупнее привычного размера — массивные хитиновые тела легко уместились бы на половине ладони. Они без проблем могли сигануть сквозь редкую решётку в любой момент, но терпеливо сидели внутри, выполняя мой приказ. Модификация их нервной системы и привитая дисциплина работали безукоризненно.

Следом я открыл дверцу второго вольера. Наружу деловито высыпали хомяки. Эти ребята разительно отличались от моего пушистого спецназа. Каждый грызун щеголял в миниатюрном белоснежном халатике, скроенном по идеальным меркам. Они поднимали мордочки, и их глаза светились мягким постоянно меняющимся радужным светом — результат глубокой эфирной прошивки зрительного нерва для анализа биополей.

Наконец, из третьей секции выскочили белые мыши. Им я немного удлинил передние лапки для лучшей моторики, а на крошечных головах блестели стальные ободки, имитирующие медицинские лобные рефлекторы.

— Теперь пришло ваше время работать, — сказал я, глядя на собранный консилиум.

Я повёл их за собой, распределяя по рабочим зонам. Небольшие аппараты, установленные в обычных смотровых кабинетах, получили свои квоты: пара радужноглазых хомяков-диагностов, мыши-аналитики и несколько кузнечиков-связистов. Самая многочисленная группа отправилась в отдельное большое помещение, где техники смонтировали центральный массивный сканер. На дверь этого кабинета нужно будет обязательно повесить красивую табличку.

Вернувшись к своим помощникам, я провёл короткий брифинг.

— Вы регулярно жалуетесь, что боитесь ошибиться с диагнозом, когда поступает сложная химера. Утверждаете, что не всё вам понятно и не все процессы ясны.

Сотрудники переглянулись, Катерина попыталась что-то сказать в своё оправдание.

— Неважно, — прервал я её. — Я понимаю, когда знаний мало, а работать нужно — это тяжело. Слушайте меня, теперь всё будет происходить гораздо проще. Если вы сомневаетесь в природе заболевания, берёте пациента и ставите вот сюда.

Я похлопал по крышке настольного аппарата.

— Мелкие машины справятся с обычными случаями. Если привезут что-то крупное или нестабильное — ведёте в отдельный кабинет. Там установлена мощная система. Сейчас продемонстрирую, как это работает. Лера, кто у нас там остался на обеспечении на несколько суток?

— Бойцовый корги с подозрением на паразитарное истощение, — тут же ответила девушка.

— Несите.

Андрей быстро сбегал в стационар и притащил скулящего пса. Я поместил собаку в нишу большого сканера и нажал стартовую кнопку на боковой панели.

Установка тут же ожила. Внутри замигали светодиоды, раздалось гудение. Вокруг аппарата пошло лёгкое искажение воздуха, словно невидимая энергия расходилась в стороны тонкими волнами. Спустя десять секунд на широком жидкокристаллическом экране начал стремительно печататься подробный диагноз: список поражённых органов, точная локализация узлов паразита и рекомендованный перечень препаратов из нашего хранилища.

— Ни хрена себе… — изумился Андрей, разглядывая текст. — А так раньше нельзя было?

— Нет, нельзя было, — ответил я, снимая собаку со стенда. — Персонал находился на обучении.

— Какой персонал? — Роман подозрительно оглядел пустой коридор.

— Неважно. Просто персонал был на обучении.

Сегодня мне пришлось провести мохнатых медиков через парадные коридоры. Позже, ночью, строительный отряд моих хомяков вооружится микроскопическими кирками и продолбит внутри стен скрытые тоннели. Они создадут разветвлённую транспортную сеть, соединяющую каждую машину, чтобы пушистые доктора могли незаметно приходить на рабочие места, менять смены и отдыхать в безопасных условиях. Зрительный контакт с клиентами был им абсолютно ни к чему.

Наблюдая за реакцией ассистентов, я поймал себя на мысли, что теперь жизнь в клинике станет значительно интересней. Бизнес гарантированно взлетит вверх. Расширение пропускной способности — это рост доходов. А главное, они перестанут дёргать меня по всяким пустякам, когда у какой-нибудь жабы случится несварение, симптомы которого мои работники не могут прочитать в справочнике. Я их обучал, показывал принципы, но освоить за короткий срок те вещи, на которые я тратил бесконечно длинную жизнь, просто нереально.

Запуск медицинского автоматизированного корпуса позволял мне наконец переключить внимание на серьёзные вещи. Настала пора вплотную заняться фермерством и подготовкой новых территорий.

Заодно оставалось дождаться возвращения Кеши. Разведчик должен принести свежую сводку о происходящем за пределами городской Стены. Судя по недавним инцидентам, обстановка там становилась всё веселее и агрессивнее. К тому же, в голове упорно вертелся тот загадочный химеролог, лепетавший о своём великом учителе. Я очень хотел встретиться с этим наставником. Но Кеша, отправленный на слежку, так и не вернулся.

Трудности случаются, это неизбежно. Ничего страшного, мой пернатый агент обязательно справится со своей задачей чуть позже.