В июле Байден отправился в Эр-Рияд на свою первую встречу с наследным принцем Мухаммедом ибн Салманом, чтобы договориться об увеличении добычи саудовской нефти для «стабилизации» — то есть снижения — цен на сырье. Использование саудовцев для подрыва позиций Москвы было тактикой, которая сработала еще у Рональда Рейгана в 1982 году. В числе прочих конгрессмен Чарли Уилсон успешно убедил саудовцев в том, что советские войска уничтожают их единоверцев в Афганистане и что СССР необходимо сокрушить с помощью комбинации ракетных комплексов «Стингер», поставляемых моджахедам, и низких цен на нефть, которые подорвут (и в итоге подорвали) советскую экономику. Однако четыре десятилетия спустя у США было гораздо меньше рычагов влияния на саудовцев — особенно после того, как Вашингтон подверг их резкой критике за участие в жестокой войне в Йемене, а также за похищение и убийство оппозиционного журналиста Джамаля Хашогги в Стамбуле в 2018 году.

Усилия Байдена не принесли немедленных результатов, и к сентябрю мировые цены на нефть начали постепенно ползти вверх, приближаясь к психологически важной отметке в 100 долларов за баррель. Однако, как ни иронично, именно Путин дал саудовцам самый весомый потенциальный повод нарастить добычу и сбить цены. Спустя неделю после визита Байдена в Эр-Рияд Путин прибыл в Тегеран на встречу с президентом Ирана Ибрахимом Раиси и президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. Официальной целью саммита было обсуждение будущего Сирии, где Россия сыграла ключевую роль в спасении режима иранского союзника Башара Асада в его противостоянии с оппозицией, поддерживаемой Саудовской Аравией и Западом. Истинной же причиной была демонстрация формирующегося антизападного, антидемократического альянса между Москвой и Тегераном35.

Отношения постсоветской России с Ираном всегда были неоднозначными. В 1990-е годы режим Ельцина построил гражданский ядерный реактор в Бушере и тайно помогал Тегерану в разработке баллистической ракеты средней дальности «Шахаб-3». Но при Путине Россия присоединилась к Западу, чтобы остановить иранскую программу создания ядерного оружия — отчасти потому, что Москва опасалась усиления позиций обладающего ядерным оружием Ирана в регионе, а отчасти потому, что поддержка аятолл вредила экономическим отношениям России с Западом. Война в Украине все изменила: Россия обогнала Иран, став самым подсанкционным государством-изгоем в мире.

Когда отношения с Западом были окончательно и бесповоротно разрушены, альянс с Ираном стал казаться Москве весьма заманчивой стратегической перспективой. В Тегеране советник Путина по внешней политике Юрий Ушаков заявил журналистам, что между Россией и Ираном установился «доверительный диалог» и что «по большинству вопросов наши позиции близки или полностью совпадают»36. Насущной же потребностью России были иранские беспилотники, способные противостоять угрозе турецких «Байрактаров», которые украинцы использовали с разрушительной эффективностью.

Путин делал вид, что международная изоляция России его не волнует. 8 июля на саммите G20 на индонезийском Бали министр иностранных дел России Сергей Лавров впервые после начала российского вторжения в Украину напрямую столкнулся с западными лидерами. «[Лавров] провел большую часть переговоров не в зале, а за его пределами, — заявила журналистам министр иностранных дел Германии Анналена Бербок. — Со стороны России нет ни миллиметра готовности к диалогу». Лавров демонстративно покинул зал заседаний, когда Бербок начала говорить, что, по ее словам, доказывало: настроения в зале были «19 против одного против российского вторжения, даже если и существовали разногласия по поводу санкций». Западные лидеры также отказались фотографироваться вместе с Лавровым37. В сентябре Россию, Беларусь, Афганистан, Венесуэлу и Сирию демонстративно лишили возможности отправить даже своих послов на похороны королевы Елизаветы II — мероприятие, которое посетили представители Северной Кореи и Ирана.

Китай оставался последним — и, по сути, единственным — крупным международным союзником России. Министр иностранных дел Китая Ван И осудил западные «двойные стандарты» в отношении суверенитета и территориальной целостности и обвинил неназванные страны в том, что они отстаивают суверенитет Украины, одновременно отказываясь признавать притязания Пекина на власть над Тайванем — впечатляющий образец логической эквилибристики. «Китайская сторона отвергает любые попытки проводить параллели между украинским кризисом и тайваньским вопросом и будет твердо отстаивать свои ключевые интересы, — заявил Ван И. — Китай выступает против использования ситуации для нагнетания менталитета холодной войны, раздувания блокового противостояния и создания новой холодной войны»38. Однако эта дипломатическая поддержка, как мы уже видели, не переросла в готовность нарушать санкции США, платить рыночную цену за российскую нефть или поставлять России так необходимые ей военное имущество или финансирование.

Некоторые другие державы продолжали занимать выжидательную позицию — в частности, Индия (которая отказалась участвовать в международных санкциях, предпочитая закупать как можно больше дешевой российской нефти) и Турция, этот непостоянный союзник России. Отношения Путина с Эрдоганом всегда были бурными, не в последнюю очередь потому, что Турция оставалась официальным союзником США и в сирийском конфликте находилась по другую сторону баррикад, нежели Россия и Иран. На встрече Эрдогана и Путина в Тегеране в июле произошел очевидный сдвиг в балансе сил между лидерами, которые когда-то называли друг друга «друзьями». Эрдоган заставил Путина неловко переминаться с ноги на ногу в ожидании перед журналистами — классический силовой прием диктатора, которым обычно пользовался сам Путин, в свое время заставивший Ангелу Меркель ждать четыре часа, а Папу Римского — почти два39.

В марте и апреле Турция принимала у себя первые, безрезультатные раунды переговоров между Киевом и Москвой. А в июле Россия, Турция и Иран все же нашли один пункт для согласия: противодействие проамериканским курдам в Сирии. Прагматичные, а порой и конфронтационные отношения Эрдогана с Вашингтоном часто перекликались с непримиримой враждебностью России и Ирана к США. В августе министру иностранных дел Турции Мевлюту Чавушоглу также удалось убедить Москву открыть морской коридор для экспорта украинского зерна из Одессы — это отчасти ослабило шквал критики со стороны стран Африки и Ближнего Востока по поводу российской морской блокады, вызвавшей резкий рост мировых цен на зерно.

На международной арене Россия оказалась практически в полной изоляции. Во время голосования в Генеральной Ассамблее ООН 5 марта по резолюции, которая «самым решительным образом осуждала агрессию Российской Федерации против Украины», солидарно с Россией проголосовали лишь Беларусь, Сирия, Северная Корея и Эритрея. Куба выступила в защиту Москвы, но в итоге воздержалась — как и еще 34 страны, включая всех членов путинского Евразийского экономического союза и таких колеблющихся союзников России, как Китай, Индия и Турция40. Северная Корея, этот неожиданный сторонник России, предложила поставлять Москве артиллерию для ведения войны в Украине и рабочую силу для восстановления разрушенных территорий — предложение, которое горячо приветствовал глава ДНР Денис Пушилин. Между тем бывшие союзники Путина в ближнем зарубежье начали избегать не только Москвы, но и вообще любых ассоциаций с Россией. В августе лидеры Азербайджана и Казахстана — номинальные союзники Москвы — встретились в Баку, но демонстративно отказались говорить публично по-русски. А в городах Казахстана то и дело вывешивали украинские флаги.