В первые несколько недель конфликта Джимми С. и его приятели из Уонтиджа, графство Оксфордшир, следили за российским вторжением в YouTube и TikTok, а также по видеосообщениям от своего друга Лэмби. Первые видео Лэмби мало чем отличались от веселого мальчишника в Восточной Европе: Лэмби с компанией «отличных парней» поднимает пинты в пабе в польском Жешуве; Лэмби обнимает двух симпатичных украинских девушек в баре во Львове; Лэмби с глуповатой улыбкой показывает два больших пальца вверх, указывая на бейсболку ВСУ, которую одна из девушек нахлобучила ему на голову. Потом пошли видео, где Лэмби уже в украинском пиксельном камуфляже, горизонтальное селфи — Лэмби, обессиленный, но всё еще ухмыляющийся, повалился на землю после тренировочного марш-броска. А затем Лэмби оказался на передовой и снимал взрывы. Он запечатлел, как танковые снаряды врезаются в деревенские дома, как с ревом проносится на бреющем полете российский истребитель, после чего вдалеке поднимается огненный шар. Самым жутким было видео, где Лэмби заснял призрачный дождь из чего-то, похожего на яркий, светящийся снег, медленно падающий на ночной зимний пейзаж. «Белый фосфор, — объяснил Джимми. — Мерзкая штука. Прожигает всё насквозь».

А потом Лэмби погиб — его убило снарядом в окопе где-то под Харьковом. Джимми воспринял эту новость как знак того, что пришел его черед. Он купил билет на рейс Ryanair до Жешува, а перед отъездом сделал на правом предплечье памятную татуировку в честь друга: имя «Lambie» внутри мультяшной овечки. «Я поехал воевать, потому что если мы не остановим эту войну здесь, нам придется воевать у себя дома, — рассказывал мне Джимми, когда в июне мы вместе ехали в поезде из Киева во Львов, путь занимал восемь часов. — Я хочу, чтобы мой сын рос в безопасном и свободном мире, понимаешь?» По-видимому, почувствовав мой молчаливый скепсис, он огляделся по сторонам и понизил голос: «Ну и бывшая еще хотела, чтобы я постоянно менял подгузники. Я на это не подписывался».

На пограничном переходе в Пшемысле Джимми подошел к палатке прямо напротив выхода из украинской таможни. На ней висел большой баннер с эмблемой в виде креста Вооруженных сил Украины и надписью «ИНОСТРАННЫЕ ДОБРОВОЛЬЦЫ» на английском, немецком и польском языках. Двое украинских военных регистраторов внесли его данные в ноутбук и сказали, что контракт будет готов к подписанию через пару дней, после проверки безопасности. Микроавтобус уже ждал, чтобы отвезти его и еще полдюжины прибывших за день добровольцев в ближайший хостел, а затем, как только придет подтверждение, — в учебный центр. Три недели Джимми обучался базовому обращению со стрелковым оружием и пехотной тактике вместе с «потрясающими парнями со всего света... парой британцев из бывших военных, поляками, немцами». К ним также присоединились двое британцев пакистанского происхождения из Лидса, но Джимми с приятелями держались от них подальше, посчитав их «парочкой психов... уж поверь, тебе в окопе психи рядом не нужны». Офицеры и инструкторы Интернационального легиона были украинцами и по-английски в большинстве своем не говорили. Но они находили общий язык, «громко крича и много матерясь», вспоминал Джимми.

Новым иностранным новобранцам выдали «худшее снаряжение, жуткие бронежилеты» и отправили их на тихий участок фронта под Харьковом. В их задачу в основном входило удерживать окопы, но ни в коем случае не атаковать: «они не хотели, чтобы мы попали в плен». Некоторые парни привезли с собой свои дорогие дроны, но их вскоре утащили из запертых вещмешков украинские сослуживцы. Джимми пришлось заказать себе на американском сайте крутой бронежилет за 800 долларов и качественный кевларовый шлем, который стоил еще дороже — это тяжелое снаряжение он таскал с собой даже в отпуск во Львов, опасаясь, что его украдут. Украинцам «мы нужны для пиара, они особо не дают нам воевать», — говорил Джимми. Тем не менее двое бойцов из его подразделения погибли от артиллерийского и минометного огня в тяжелых боях к югу от Харькова. Их прозвища в сопровождении маленьких польского и немецкого флажков стали частью еще одной татуировки на предплечье Джимми. Боевой клич викингов «Til Valhal» шел по верху татуировки, под которым оставалось пустое место еще для трех имен, чтобы рисунок стал симметричным. Я спросил, не слишком ли это мрачно. «Да не знаю, — ухмыльнулся он. — Может, это оптимистично». Джимми планировал провести свой двухнедельный отпуск, тусуясь во Львове, а затем вернуться на фронт. «Я вернусь домой [в Англию], когда война будет выиграна, не раньше»40.

Промышленный Харьков, расположенный всего в 30 километрах от российской границы — русскоязычный город с известным своими пророссийскими взглядами мэром, — должен был стать самой легкой мишенью для Кремля. В 2014 году здесь прошли одни из самых массовых акций Антимайдана, и город был одной из главных целей операций влияния Сергея Глазьева, пытавшегося спровоцировать прокремлевский переворот. В первую неделю вторжения 2022 года массированные российские обстрелы и ракетные удары разрушили часть здания областной администрации на главной площади Харькова — площади Свободы. Но вместо капитуляции мэр Игорь Терехов занял воинственную позицию: он публиковал в соцсетях свои фотографии с пистолетом в руках и клялся дать отпор захватчикам. «Российские агрессоры пытаются превратить Харьков в жалкий город, похожий на те, что есть у них в России, — говорил Терехов журналистам на русском языке. — Но у них ничего не выйдет. И, как видите, харьковчане с оружием в руках защищают свой город»41.

Всего за несколько дней до вторжения российскому рядовому Ивану Кудрявцеву сообщили, что его подразделение отправляется на учения. Кудрявцев позвонил матери 20 февраля и попросил денег, чтобы «купить еды» перед «учениями». Он рассказал ей, что его мотострелковое подразделение находится на границе с Беларусью. На следующий день он сообщил брату, что они «выдвигаются», не уточнив куда. Это был последний раз, когда Кудрявцев напрямую связывался со своей семьей.

Кудрявцев родился в августе 2001 года в Омской области, в Сибири. Как и многие солдаты, воевавшие в Украине, он был ребенком путинской эпохи — и вырос в нищете в глухой провинции. Когда Ивану было семь лет, отец ушел из семьи, а мать, в свою очередь, бросила троих детей: двух сыновей и дочь, страдавшую детским церебральным параличом. Девятилетний брат Ивана позвонил жене их дяди Нине и умолял забрать их к себе. «Жалко их было в детдом отдавать, — говорила Нина. — Мать от них отказалась, отцу они тоже были не нужны, вот мы их и взяли». Но Нина не могла заботиться о больной сестре мальчиков, и та бесследно исчезла в недрах российской системы социального обеспечения.

Кудрявцев с братом ходили в школу в небольшом городке Называевске, построенном для обслуживания Транссибирской магистрали, которая проходит прямо через его центр. Он любил футбол, советские военные фильмы, видеоигры и собирать грибы и ягоды в лесу вместе с дедушкой. Имя Ивана дважды появлялось на страницах местной газеты «Наша искра» — один раз как начинающего вратаря местной футбольной команды, а второй раз летом 2020 года, когда он и другие 18-летние местные жители впервые пришли на выборы. «Ребята говорят, что не могли остаться в стороне от столь важного для нашей страны события», — писала газета. В 2021 году он окончил Омский техникум железнодорожного транспорта, и в октябре его вместе со старшим братом призвали в армию. Два месяца спустя Иван позвонил своей тете и сообщил, что подписал контракт — на месяц раньше самого раннего срока, когда призывники вообще могли перейти на контрактную службу. «Я вообще не знаю, как он подписал этот контракт, — говорила Нина. — Рассказывал, что они проходили ускоренную подготовку. Похоже, их к чему-то готовили. Нам никто ничего не говорил».

21 марта матери одного из сослуживцев Кудрявцева позвонил сын. Он попал в плен. «Он сказал: „Мы сидим в подвале, без еды, без воды, — рассказала эта женщина тете Ивана Надежде. — Нас кормят пожилые люди, украинцы“»42.

Пять дней спустя, 26 марта, украинские телеграм-каналы сообщили, что в ходе тяжелых боев в небольшом пригородном селе Ольховка, в 19 километрах к востоку от центра Харькова и примерно в 50 километрах от ближайшего пограничного перехода в Белгородскую область России, в плен были взяты 30 россиян. Пленных отвезли в соседнее село Малая Рогань — в шести километрах от Харьковского тракторного завода — для жестокого допроса43. Согласно серии коротких видеороликов, опубликованных проукраинскими военными блогерами на Reddit на следующее утро, на земле на парковке лежали не менее десятка мужчин в российской форме со связанными за спиной руками; все они были ранены, а у некоторых на головах были мешки44. На всех были белые повязки, которые использовали российские военные, чтобы отличать себя от украинцев с желтыми или синими повязками. Солдат в украинской форме — его лица на видео не видно — спокойно идет вдоль шеренги, простреливая каждому пленному ноги из автомата Калашникова. «Кто офицеры? — спрашивает он по-русски под стоны и крики раненых мужчин. — Кто офицеры, блядь? Говори… Какого хуя вы Харьков бомбите?»

Другой украинский солдат, осматривая одно из лежащих тел, произносит: «Этот готов. Ему пиздец».

— Где разведка? Разведка где, блядь? — продолжает первый допрашивающий, двигаясь вдоль шеренги. Пленный с окровавленным мешком на голове отвечает шепотом:

— Они с другой стороны села зашли… — Его голос затихает.

— Говори! Давай, говори! — требует допрашивающий. Солдат не отвечает. Украинец тычет ему дулом автомата в грудь. Никакой реакции. Он сдергивает мешок, открывая окровавленное молодое лицо. — Этот отключился.

Этим раненым российским солдатом был Иван Кудрявцев.

«Голос. Еще до того, как с него сняли мешок, я сразу сказала, что это он», — говорила приемная мать Кудрявцева Нина, которой об этом видео 10 апреля сообщил знакомый Ивана. «У Ивана голос еще не сломался, совсем детский, хоть ему и двадцать лет, — подтвердила его тетя Надежда. — И губы его. Хоть и окровавленные, распухшие, но видно, что его».

Уполномоченная Верховной рады Украины по правам человека Людмила Денисова заявила, что это видео — «кино, которое сами русские и сняли… фейк». Главнокомандующий Вооруженными силами Украины Валерий Залужный также объявил в Фейсбуке, что россияне распространяют «постановочные видео, якобы демонстрирующие бесчеловечное отношение якобы „украинских военных“ к „российским пленным“». Однако Алексей Арестович, советник Офиса президента Украины, признал, что на видео «могут быть кадры военного преступления», и пообещал, что инцидент будет расследован. Арестович также напомнил украинским военным о «важности соблюдения законов войны» и уважения к Женевской конвенции.

Для родственников Ивана Кудрявцева в Омске споры о жестокости украинцев по отношению к пленным были слабым утешением. 4 мая его приемная мать Нина получила официальное извещение от Министерства обороны РФ, в котором говорилось, что «рядовой срочной службы Кудрявцев Иван Иванович пропал без вести», — при этом не упоминалось, что он подписал контракт и стал профессиональным контрактником. Командир части Кудрявцева в Ельне Смоленской области ответил ей, что у него «нет никакой информации». Только благодаря неофициальному Telegram-чату, созданному родственниками и друзьями солдат с видео от 26 марта, Нина узнала, что трое сослуживцев Кудрявцева признаны погибшими. В начале июня российские спецслужбы начали связываться с участниками чата и допрашивать их, предупреждая, чтобы они не общались с прессой. Тетя и приемная мать Кудрявцева это проигнорировали. «Мы не можем об этом молчать, — сказала Надежда журналистам «Медузы» в июне. — Мы готовы ко всему. Живой или мертвый, лишь бы душа была спокойна. Хотя бы похоронить его по-человечески. Чтобы он там не гнил».45