Ларису Нагорскую перед рассветом 24 февраля разбудил ужасающий гул ракет и крылатых ракет, проносившихся в небе над их домом. Огненный обстрел, как она догадалась, велся из Крыма. На саму Новую Каховку снаряды не падали — они летели на север, к целям в глубине Украины.48

В семидесяти километрах к югу тысячи российских солдат двигались по шоссе E97, проходящему через Перекопский перешеек, который соединяет Крым с материком. Узкий перешеек шириной всего пять километров мог бы стать непреодолимым оборонительным рубежом на пути сухопутного вторжения. Однако украинские защитники на Перекопе не оказали почти никакого сопротивления. Вторая трасса, связывающая Крым с Украиной в районе Чонгара, в нескольких километрах к востоку, проходила по узкому мосту, который в случае вторжения должны были взорвать. Тем не менее мост остался цел — то ли из-за предательства, то ли из-за трусости.

К полудню первого дня войны над Каховской ГЭС уже развевался российский триколор. Российские подразделения продвигались на север так стремительно, что застали местные власти и полицию врасплох. Первые подошедшие российские танки заняли позиции на месте небольшой рощи, вырубленной по распоряжению местного чиновника еще в декабре. «У них все было спланировано, — рассказывала Лариса. — Нас предали. [Чонгарский] мост не был заминирован. У [русских] здесь были свои люди, коллаборационисты»49. Ее подозрения подтвердились позже, когда украинские власти предъявили обвинения бывшему главе управления СБУ в Херсонской области в том, что он приказал подчиненным оставить свои посты в то время, как регион наводняли российские войска50.

Новую Каховку взяли без единого выстрела. Однако во второй половине дня, когда мирные жители пытались бежать на север, российские военные обстреляли несколько машин, погубив три поколения одной семьи, жившей по соседству с Ларисой. Ее муж Сергей порывался выйти за продуктами, но Лариса его удержала: для него риск быть задержанным россиянами был гораздо выше, чем для нее. Сама Лариса присоединилась к большой группе соседей, которые в панике скупали продукты в небольшом местном супермаркете. Рядом остановился российский бронетранспортер, и в магазин зашли несколько российских солдат с закрытыми лицами. «Никто не мог сказать ни слова, — вспоминала Лариса. — Они были с оружием. Все просто замерли». Солдаты набрали полные охапки продуктов — в основном печенье, шоколад и лапшу быстрого приготовления — и ушли, не проронив ни слова.

Местных украинских полицейских быстро арестовали — как и всех ветеранов украинской «антитеррористической операции» против мятежных областей Донбасса. «У них были списки людей и адреса», — рассказывала Лариса. Оккупанты также отключили местное телевидение и передатчики мобильной связи, лишив жителей Новой Каховки доступа к новостям и возможности связаться с внешним миром. В одной из местных аптек все еще работал Wi-Fi, и люди собирались у входа, чтобы отправить сообщения родственникам. Ближе к вечеру по улицам стали курсировать машины с громкоговорителями, призывая людей расходиться по домам и предупреждая о введении жесткого комендантского часа.

«Мы сидели дома с соседями, — вспоминала Лариса. — Все слышали слухи о том, что людей, пытавшихся бежать, расстреливали прямо в машинах. Нам всем было страшно»51.

Наибольшего успеха российские военные добились при наступлении на север из Крыма в степи южной Украины. Как обнаружил вермахт еще летом 1941 года, равнинная открытая местность с редкими лесами способствует быстрому продвижению бронетехники и практически не дает защитникам естественных укрытий. Перед российскими войсками стояли две цели: во-первых, продвинуться на восток вдоль побережья Азовского моря через Мелитополь и Мариуполь, чтобы создать сухопутный коридор в Донецкую Народную Республику; во-вторых, пробиться на запад, чтобы занять Херсон, Николаев и главный украинский порт Одессу, тем самым полностью отрезав страну от Черного моря.

Российские войска окружили областной центр Херсон 28 февраля. После трех дней переговоров с местным мэром легковооруженный украинский гарнизон отступил, и на следующий день в город вошли россияне. Военные стратеги Путина прогнозировали, что русскоязычные города Украины сдадутся без боя, а местные жители встретят россиян как освободителей. На деле же Херсон и Мелитополь оказались единственными крупными украинскими городами, которые сдались без ожесточенного боя. Но ни в одном из них россиян не приветствовали.

За Херсоном российские войска пересекли уцелевшие мосты через широкий Днепр. Мотострелковые подразделения устремились на северо-восток и захватили Энергодар — город, где расположена одна из 15 украинских атомных электростанций, которые в совокупности обеспечивали более половины потребностей страны в электроэнергии. Также они продвинулись на запад к Николаеву, последнему крупному городу на пути к Одессе. По мере того как в первые дни марта наступление набирало обороты, казалось, что по крайней мере на этом театре военных действий кремлевский план блицкрига воплощается в жизнь.

Небольшой город Вознесенск, расположенный в 85 километрах к северу от Николаева, стал для россиян ключевой целью. Захват вознесенского моста через Южный Буг позволил бы наступающим обойти Николаев, продвинуться на север к главной автомагистрали, связывающей Одессу с остальной частью страны, и атаковать еще одну крупную АЭС в Южноукраинске, примерно в 28 километрах к северу. «Если бы они взяли Вознесенск, они бы отрезали весь юг Украины», — говорил Вадим Домбровский, командир разведывательной группы украинского спецназа в этом районе и один из 35 тысяч жителей Вознесенска, большинство из которых были русскоязычными52.

Оборону Вознесенска держали небольшие силы регулярной украинской армии при поддержке нескольких сотен бойцов Сил территориальной обороны, которые уже несколько месяцев по всей стране набирали, вооружали и обучали местных добровольцев. Танков у них не было, но на вооружении имелись ручные противотанковые гранатометы и поставленные США противотанковые ракетные комплексы Javelin. Для огневой поддержки на западном берегу реки были развернуты артиллерийские подразделения. При приближении россиян военные саперы взорвали железнодорожный мост через Южный Буг и мост поменьше через Мертвовод, приток главной реки. Это направило российскую атаку к единственному возможному месту переправы — главному автомобильному мосту через Буг.

Утром 2 марта, на следующий день после падения Херсона, российские реактивные системы залпового огня «Град» и артиллерия начали обстреливать центр Вознесенска неуправляемыми ракетами и снарядами. Был разрушен городской бассейн, пострадали несколько многоквартирных домов. Вертолеты Ми-8 высадили российский десант за лесистой грядой к юго-западну от города, в то время как с юго-востока выдвинулась колонна бронетехники. По словам 32-летнего мэра Вознесенска Евгения Величко, бывшего застройщика, колонну россиян вела по проселочным дорогам местная коллаборационистка — женщина на внедорожнике Hyundai.

Российские военные и танки вошли в соседнее село Раково. Солдаты велели местным жителям уходить, припарковали свою бронетехнику между деревенскими домами и оборудовали снайперскую позицию на одной из крыш. «Вам есть куда идти? — спросил один из солдат Наталью Горчук, 25-летнюю мать троих детей. — Сюда прилетит». Она ответила, что ее семья может спрятаться в погребе. «Погреб вам не поможет», — сказал он ей. Горчук и большинство ее соседей спрятали ценные вещи и бежали.53

Россияне обыскивали сараи в поисках мешков, чтобы наполнить их землей для укреплений, жгли сено для создания дымовой завесы и требовали еду. Пять танков при поддержке бронетранспортера (БТР) выехали на пшеничное поле, с которого просматривался стратегически важный мост Вознесенска, и открыли огонь по небольшой группе добровольцев украинской территориальной обороны. Вооруженные автоматами Калашникова, они прятались в здании на краю поля. Уступая противнику в огневой мощи и понеся потери от огня 30-миллиметровой пушки БТР, добровольцы отступили. Другие российские военные на двух грузовиках «Урал» подъехали и начали разгружать 120-миллиметровые минометные боеприпасы, когда начался украинский обстрел, заставивший наступавших отступить.

К вечеру 2 марта россияне заняли позиции для штурма моста на следующий день. Однако жители Вознесенска тоже были готовы передавать координаты противника украинской артиллерии по телефону через сеть, созданную в мессенджере Viber еще до начала штурма. Николай Руденко, владелец компании по перевозке гравия, под прикрытием проливного дождя и темноты пробрался к позициям, которые его подразделение теробороны было вынуждено оставить ранее в тот же день. Через Viber он и другие добровольцы корректировали огонь украинской артиллерии. «Помогали все, — рассказывал Руденко. — Все делились информацией». Три из пяти российских танков на пшеничном поле получили прямые попадания. Уцелевшие экипажи бросили свои машины, пересели в БТРы или бежали пешком, оставив как минимум два исправных основных боевых танка и большое количество боеприпасов.

В других местах под Вознесенском небольшие группы украинских военных, вооруженные комплексами Javelin, сеяли не меньший хаос среди российской бронетехники. В течение следующего дня — 3 марта — россияне узнали, что ожидавшееся подкрепление из 126-й бригады морской пехоты, базирующейся в крымском Перевальном, попало под сильный обстрел в пути и не прибудет. Командиры отдали приказ об отходе — но перед этим подвергли беспорядочному обстрелу ближайшую цель, само село Раково. Артиллерийские снаряды разрушили новую крышу сельской амбулатории.

По данным украинских военных, российская батальонная тактическая группа, штурмовавшая Вознесенск, потеряла почти 30 из 43 своих танков и бронетранспортеров, а также реактивные системы залпового огня, грузовики и ударный вертолет Ми-24, сбитый зенитной ракетой. Около 15 единиц российской техники были брошены в рабочем или подлежащем восстановлению состоянии. В ходе войны спасающиеся бегством российские солдаты — по иронии судьбы — сделают Россию безоговорочно крупнейшим иностранным поставщиком бронетехники для украинской армии.

Людские потери были не менее катастрофическими. Всего, по оценкам украинских офицеров, в Вознесенске погибло около 100 российских военнослужащих — примерно четверть наступавших сил. Некоторые тела были вывезены отступающими российскими войсками или сгорели внутри машин. Но большинство остались лежать там, где упали: их хоронили деревенские жители или собирал коммунальный фургон, на котором с мрачной иронией красовался логотип «Груз 200» — кодовое обозначение погибших в советской армии со времен войны в Афганистане. Некоторые тела были заминированы, по словам местного руководителя ритуальной службы Михаила Сокуренко, которого сопровождал сапер украинской армии, пока он ездил по округе и собирал тела погибших россиян. «Иногда мне хочется погрузить эти тела в самолет и сбросить их все на Москву, чтобы они поняли, что здесь происходит», — говорил Сокуренко.54

Вернувшись после двухдневного боя, жители Раково обнаружили свои дома разграбленными. Шкафы и буфеты все еще стояли распахнутыми после мародерства, а полы были усыпаны упаковками от российских сухпайков и банками с недоеденными соленьями и вареньем, утащенными из погребов местных жителей. «Одеяла, столовые приборы — все пропало. Сало, молоко, сыр — тоже пропали, — рассказывала Наталья Горчук. — Картошку не взяли, потому что не успели приготовить».55

Двухдневный бой за Вознесенск ознаменовал собой крайнюю точку продвижения российских войск в направлении Одессы — и конец российского блицкрига на южном фронте. Российские подразделения также были отброшены от Николаева к линии соприкосновения протяженностью около 120 километров и глубиной 20 километров вдоль западного берега нижнего Днепра.

К концу первой недели войны вскрылись четыре фундаментальных заблуждения Путина. Во-первых, украинцы не встретили захватчиков как освободителей. Во-вторых, украинская армия оказалась не просто готова, но способна и полна решимости сражаться нешаблонными и сокрушительно эффективными методами. В-третьих, лидер Украины Владимир Зеленский оказался не одурманенным наркотиками клоуном, а серьезным и вдохновляющим военным лидером. И в-четвертых, хваленая путинская армия, на которую он потратил столько денег и которой так гордился, оказалась позорно непригодной для своих задач. С ее бронетанковой тактикой времен Второй мировой войны, жестким планом наступления и громоздкой командной структурой российская армия пыталась вести войну двадцатого века в веке двадцать первом — и с треском провалила блицкриг, в успехе которого путинские силовики так уверенно его убеждали.