Днем 24 февраля подразделение Вадима Шишимарина из состава 4-й гвардейской Кантемировской танковой дивизии пересекло украинскую границу в районе села Козинка Белгородской области, в 20 километрах к северо-западу от Харькова. Шишимарин впервые в жизни оказался за пределами России. Но пейзаж и постройки по обе стороны границы были практически неразличимы: деревянные одноэтажные деревенские дома, типовые советские пятиэтажные панельки, плоские плодородные угодья черноземного пояса, раскинувшегося на всем севере Украины и в южной части Центральной России.

Огромная колонна, двигавшаяся в Сумскую область Украины, вскоре застопорилась. Подразделение Шишимарина провело большую часть 24 и 25 февраля без движения, «посреди дороги, [где мы] стояли, чтобы перегруппироваться и заправить технику», — рассказывал он позже в киевском суде.33 К полудню 26 февраля 13-й танковый полк Шишимарина добрался до небольшого городка Комыши на западной окраине Сумской области, едва не доезжая до границы Полтавской области. Продвижение на 91 километр вглубь Украины заняло двое суток — в мирное время этот путь едва ли занял бы два часа на машине. Полк выстроился углом возле леса на окраине Комышей и окопался.

Чтобы избежать риска ночных налетов пехоты, российские саперы установили по периметру лагеря растяжки с шумовыми гранатами. Солдатам приказали не отходить от лагеря дальше чем на 30–35 метров. Эта мера предосторожности оказалась роковой. Во вторую ночь в Комышах один боец — «вероятно, срочник», как вспоминал сослуживец Шишимарина рядовой Иван Мальтисов, — задел растяжку. Стоявшие на посту российские солдаты открыли огонь из автоматов, ранив своего же товарища. За пять дней войны, проведя больше времени на месте, чем в движении, и ни разу не вступив в серьезный бой с противником, взвод Шишимарина потерял четырех человек ранеными, включая командира взвода.34

Командир полка приказал эвакуировать раненых в военный госпиталь в России. Утром 28 февраля колонна из пяти машин — двух боевых машин пехоты БМП-2, КамАЗа с ранеными и двух бензовозов — выстроилась и вышла из лагеря в Комышах, направляясь обратно в Россию. Сержант Шишимарин был назначен в группу сопровождения колонны.

Колонна с ранеными прошла через села Комыши и Чупаховка. У Шишимарина и других солдат отобрали мобильные телефоны, поэтому они не могли снимать происходящее вокруг на фото или видео. Но офицеры свои телефоны сохранили. 24-летний лейтенант Михаил Шалаев, уроженец Мурманска, вел отрывочный видеодневник своего похода на Украину в БМП-2, похожей на машину Шишимарина. Когда 3 апреля Шалаев попал в украинский плен, записи с его телефона передали режиссеру Михаилу Ткачу, который смонтировал их в фильм, ставший наиболее приближенным к реальному времени документальным свидетельством этого вторжения с передовой, появившимся с российской стороны.35

Шалаев снимал свое подразделение — часть 70-го батальона 42-й гвардейской мотострелковой дивизии, — когда оно с грохотом шло через обстрелянные села на юге Луганской области. Приступы клаустрофобии и напряжение внутри БМП ощущаются почти физически. Рев двигателя настолько оглушителен, что экипажу приходится кричать, чтобы услышать друг друга. Пулеметная лента справа от сиденья командира звенит, когда машина подпрыгивает и кренится на разбитых дорогах. Единственный способ увидеть внешний мир — узкие смотровые щели из бронестекла. Шесть человек в десантном отделении вообще лишены какого-либо обзора. Эти ощущения, как я сам узнал во время поездки в десантном отделении российской БМП до Шатоя в Чечне, сродни сидению в тесной, раскаленной консервной банке, которую пинают по дороге.36

На видео БМП-2, идущая следом за машиной Шалаева, получает попадание. Его колонна находится под обстрелом в течение трех часов. Пулемет БМП заклинивает. «Это пиздец. Нас херачат», — кричит он. — «Надо съебывать отсюда». В следующий раз, когда Шалаев включает камеру, он уже идет пешком, а вдалеке валят клубы черного дыма от обломков его бронемашины. Он поворачивает камеру телефона, чтобы снять лежащий перед ним на деревенской улице кусок обугленного мяса размером с мусорный пакет. «Чье-то мясо», — растерянно говорит Шалаев. — «Кого-то разорвало».37

Вернемся в Сумскую область: колонна Шишимарина преодолела примерно четверть своего 100-километрового пути назад в Россию, когда ее постигла схожая участь. На окраине села Гринченково головная машина — БМП-2 — получила прямое попадание из переносного противотанкового ракетного комплекса (ПТРК). Вторая ракета попала в КамАЗ с ранеными. Под шквальным огнем бойцов 93-й механизированной бригады Украины Шишимарин и еще около 15 уцелевших погрузили нескольких раненых в оставшуюся БМП, которая развернулась и направилась обратно в сторону Камышей. Шишимарин и остальные нераненые бойцы пошли следом пешком.

Следы этого боя все еще были видны на дороге в Гринченково три месяца спустя. «От ржавого остова БМП исходит тошнотворный запах. Под ним лежит обугленная каска и высохшие полуистлевшие куски чего-то, о происхождении чего думать совсем не хочется – фрагменты человеческого тела», — писали корреспонденты Русской службы Би-би-си Святослав Хоменко и Нина Назарова. «В том месте, где когда-то был кузов "Камаза", видны сгоревшие металлические кружки и обгоревшие жестяные банки с едва различимыми надписями – "Фрикадельки из говядины", "Каша гречневая со свининой". В кювете валяется разорванный бронежилет». У обочины дороги грубый крест, сколоченный из двух ржавых железок, отмечает место, где местные жители позже похоронили «девять или десять» погибших российских солдат, брошенных отступавшими товарищами.38

Примерно в километре дальше по дороге Шишимарин и другие солдаты, также бежавшие пешком, увидели приближающийся серый «Фольксваген». Русские открыли огонь, прострелив одно из передних колес. Водитель выскочил из машины и укрылся в кювете. Несмотря на повреждения, автомобиль оставался на ходу и мог помочь им добраться до безопасного расположения своей части. Пятеро беглецов втиснулись в салон: за руль сел прапорщик Макеев, а на переднее пассажирское сиденье рядом с ним — мужчина в камуфляже без знаков различия. Шишимарин никогда раньше его не видел, но по выправке принял за офицера. Когда через несколько часов этого человека убьют, в его карманах найдут банковские карты на имя Ивана Куфакова, но его звание и воинскую часть так никогда и не установят.39

Сам Шишимарин сел на заднее сиденье позади водителя вместе со своим сослуживцем Иваном Мальтисовым — 20-летним рядовым из села Парапино в Мордовии, который прослужил в армии всего три месяца и подписал контракт в качестве контрактника всего за несколько недель до этого. Старший лейтенант Калинин ехал в открытом багажнике. Они двинулись в сторону села Чупаховка под громкое шлепанье лопнувшей шины.

Одноэтажный дом из белого кирпича Екатерины и Александра Шелиповых на главной улице села окружен красным металлическим забором с синими воротами. Во дворе растут тюльпаны. Раньше они держали коров, гусей и уток, но это оказалось слишком хлопотно, и к моменту российского вторжения вся их живность состояла из одной-единственной утки. Екатерина Шелипова родом из Гомельской области Беларуси, она 30 лет проработала воспитательницей в детском саду. Со своим мужем она познакомилась в начале 1980-х годов на свадьбе. Александр призвался в армию, служил в пограничных войсках КГБ в Крыму, а после службы работал трактористом первого класса. «Он мог работать на любой технике — на бульдозере, на кране, на комбайне», — вспоминала Екатерина. — «Он был очень добрым. Соседи его очень любили. Если кто-то просил о помощи, он бросал свои дела и шел помогать». У супругов было двое детей — сын и дочь, которая умерла от рака в возрасте восьми лет.40

В первый день войны подвергся бомбардировке соседний город Ахтырка. Вскоре через Чупаховку потянулись колонны российской бронетехники, и Шелиповы переселились в небольшой погреб под своим домом, чтобы укрыться. К ним присоединились ближайшие соседи, у которых погреба не было. Екатерина спала в погребе, но Александр предпочитал оставаться наверху, чтобы охранять жену, дом и соседей. В один из вечеров он насчитал 800 единиц российской военной техники, проехавшей мимо его дома.

В ночь с 27 на 28 февраля, на четвертый день войны, украинские военные подбили российский танк на окраине села. Утром Екатерина поднялась из погреба, чтобы приготовить завтрак, пока муж дремал после того, что он называл «ночным дежурством». После завтрака Александр сказал жене, что сходит «посмотреть на воронку». Она не хотела его отпускать. «Я не давала ему куртку», — рассказывала Екатерина два месяца спустя на суде в Киеве. — «Я говорила: "Зачем ты туда идешь?" А он: "Я быстро, туда и обратно". Взял велосипед и поехал». На нем была ветровка и вязаная шапка.41

Александр присоединился к нескольким односельчанам, которые разглядывали обломки сгоревшего танка, а затем поехал на велосипеде обратно к дому. Он был уже почти у дома, когда ему на старый кнопочный мобильный телефон «Самсунг» позвонил друг — еще один тракторист из Чупаховки. Александр остановился, слез с велосипеда и ответил на звонок. Со стороны Гринченково приближался серый «Фольксваген», его лопнувшая шина шумно шлепала по недавно уложенному асфальту.

Сидевший за рулем прапорщик Макеев и Иван Куфаков, тот самый предполагаемый офицер без знаков различия, первыми заметили Шелипова, который стоял на обочине и разговаривал по телефону. Макеев повернулся к сержанту Шишимарину и «приказал Вадиму стрелять, сказав, что этот человек может сдавать наши позиции [украинским] военным», — вспоминал Иван Мальтисов. Вадим не подчинился приказу. Тогда Куфаков — которого ни Мальтисов, ни Шишимарин раньше не знали и не видели — «начал кричать командным голосом, чтобы тот выполнил приказ, потому что иначе нас могут сдать военным, и мы никогда не доберемся до наших, чтобы вызвать помощь».

«Фольксваген» почти поравнялся с Шелиповым. Шишимарин вскинул автомат и сделал три или четыре выстрела, один из которых попал Шелипову в голову, убив его на месте. «Я не хотел его убивать», — объяснит позже Шишимарин. — «Я выстрелил, чтобы они [командиры] отвязались от меня».42

Екатерина Шелипова шла к колодцу во дворе с пустыми ведрами в руках, когда услышала выстрелы. Выбегая на улицу, она начала набирать номер мужа. Она увидела проезжавший мимо «Фольксваген» — и худощавого российского солдата с детским лицом на заднем сиденье с автоматом Калашникова в руках. В страхе захлопнув калитку, она простояла неподвижно минут пять, прежде чем снова решилась выйти. Ее муж Александр лежал на тротуаре в луже крови. «Я начала кричать», — вспоминала она. — «Кричать очень сильно».43

В «Фольксвагене» офицер, отдавший приказ открыть огонь, успокаивал Шишимарина, который до этого ни разу не стрелял в боевой обстановке. «Не переживай, не думай об этом, — говорил он. — Самое главное — самим спастись». Через несколько минут они наткнулись на белую «Ладу Самару», остановили её, под дулом автомата заставили водителя выйти и угнали машину. На этот раз старший лейтенант Калинин ехал в салоне, Макеев — в багажнике, а за рулем сидел Куфаков. «Что только что произошло? — потребовал объяснений офицер. — Почему вы решили стрелять в гражданского?» Выслушав объяснения, лейтенант приказал всем поставить оружие на предохранитель и больше не стрелять по мирным жителям.44

Владельцем угнанной «Лады» был местный фельдшер. Он позвонил друзьям в Перелуг, соседнее село в семи километрах от них, чтобы предупредить, что в их сторону едет машина, полная спасающихся бегством россиян. Трое мужчин, заядлые охотники, взяли ружья и поспешили устроить импровизированную засаду у близлежащего моста. «Мы подпустили их поближе и увидели, что внутри действительно люди в форме», — вспоминал охотник Александр Ивахненко, чей племянник-военный погиб во время отступления украинских войск из Иловайска в 2014 году. Ивахненко прицелился и с расстояния пятидесяти метров сделал два выстрела в водителя, смертельно ранив Ивана Куфакова в голову. Машина съехала с дороги и рухнула в пруд. Пассажиры выбрались наружу, открыли ответный огонь и бросились бежать. Трое охотников, вооруженных лишь болтовыми винтовками, отпустили их. На теле Куфакова они нашли банковские карты и «полные карманы презервативов», вспоминал Ивахненко. «Освободитель хренов».45

Четверо выживших побрели дальше через болота, заросли тростника и поля, по пути выбрасывая гранаты и запасные магазины. Лейтенант Калинин повредил ногу, но продолжал ковылять. Они нашли приют в сторожке у свинарника на окраине села Оленовское. 62-летний Николай Ярызко вернулся в сторожку в сумерках и обнаружил четырех солдат — один лежал на скамье с раненой ногой, — которые наставили на него оружие. Они попросили еды, но у него ничего не было. Калинин постоянно звонил по мобильному телефону сослуживцу, которого называл «братом». Этот товарищ — по-видимому, еще один офицер — неоднократно обещал отправить для спасения четверых танк или БТР. За весь следующий день никто так и не появился. Спасательная колонна подверглась нападению, сообщил «брат» Калинина, начальник штаба полка пропал, а командир полка тоже исчез.

Ожидая спасения, русские болтали со своим заложником Ярызко, к которому уважительно обращались «батя». «Лейтенант говорит мне: „Что это у вас за села такие? Кирпичные дома, асфальтированные дороги. И это вы называете деревней?“ — вспоминал Ярызко, чей старший сын воевал на Донбассе в 2015 году, а младший находился на передовой. — Я говорю: да, деревня — захудалое по нашим меркам село. Для них было удивительно, что мы так хорошо живем».46

Измученные русские спросили «батю», стоит ли им сдаться, но когда он сказал, что в селе есть охотники, они передумали, испугавшись, что их расстреляют. Они слишком боялись выходить из сторожки, поэтому ходили в туалет в соседний свинарник. Ночью они по очереди несли караул, тщетно ожидая помощи. Но на вторую ночь в два часа утра Шишимарин уснул на посту. Ярызко забрал со стола его телефон, прихватил фонарик и тихо выскользнул в темноту.

Полиция не ответила на звонок Ярызко, поэтому он действительно позвал местных охотников. Но когда они группой вернулись к сараю, русские уже сбежали. Те шли всю ночь и на рассвете наконец добрались до Комышей. Но вместо того чтобы возвращаться в свою часть, четверо решили сдаться. «Я не хотел воевать. Когда мы прибыли туда, где стояли наши войска, я не видел причин возвращаться туда, — объяснял Шишимарин. — Я посчитал нужным сдаться и остаться в живых».47

Русские боялись, что местные жители устроят над ними самосуд, поэтому пробирались по руслу ручья, пока не добрались до центра села. Там они вышли на площадь, сложили оружие и подняли руки. Жители села ругали их, но не тронули. Шишимарин и трое его товарищей были взяты в плен украинской 93-й механизированной бригадой. За те пять дней, что Вадим Шишимарин пробыл в Украине, он потерял 11 сослуживцев, увидел две уничтоженные российские машины, угнал два автомобиля, взял одного заложника и убил одного безоружного мирного жителя.