В первые часы первого дня войны приоритетом российской армии был подрыв военной инфраструктуры Украины — упор делался на уничтожение авиабаз в попытке быстро завоевать превосходство в воздухе. В первый день боевых действий одиннадцать военных аэродромов по всей стране подверглись российским авиаударам, в результате чего на земле было уничтожено несколько украинских вертолетов и самолетов. Целями также стали склады боеприпасов. К счастью, за несколько дней до вторжения украинская армия успела рассредоточить свои запасы артиллерии, вооружения и авиации как можно шире, что частично нейтрализовало разрушительные последствия первых российских авиаударов.
Главной стратегической целью России был киевский аэропорт Гостомель. Установление контроля над аэропортом и создание воздушного моста позволили бы провести быструю десантную операцию по захвату столицы, обезглавить правительство и дать возможность Путину объявить о победе в считанные дни или даже часы. С рассвета 24-го числа Гостомель подвергался жестоким ударам российской авиации. В полдень крупные силы российских вертолетов — включая рабочие лошадки транспортных Ми-8 и ударные Ка-52 — предприняли первую дерзкую попытку высадить десант в аэропорту.
Сотни десантников из российской 31-й гвардейской десантно-штурмовой бригады, садившиеся в вертолеты на глухой равнине у белорусско-украинской границы, понятия не имели, что отправляются в бой. Им сказали, что они перебрасываются на учения в Западную Беларусь. Но как только вертолеты поднялись в воздух, старшие офицеры обратились к солдатам и объявили, что на самом деле они находятся в состоянии войны с Украиной. Вместо Гродно группа вертолетов повернула на юг, вошла в воздушное пространство Украины и быстро, на малой высоте, преодолела 66 километров от белорусской границы до Гостомеля.
«Пацаны были просто в ахуе, — рассказывал Никита Пономарев, десантник, позже попавший в украинский плен. — Люди поседели, особенно учитывая, что нас обстреливали еще в воздухе».20 Под плотным огнем стрелкового оружия со стороны защитников Пономарев и его товарищи спустились по канатам из вертолетов на взлетную полосу Гостомеля и рассредоточились по взлетно-посадочным полосам, ангарам и зданиям аэропорта. Во время первой атаки украинцы, по их сообщениям, сбили из ПЗРК семь вертолетов, в том числе два Ка-52 — новейшие ударные вертолеты ВКС России. Хотя российские десантники и захватили взлетно-посадочную полосу, огонь был настолько интенсивным, что группа из 18 транспортных самолетов Ил-76 с основными силами десанта была вынуждена прервать заход на посадку и вернуться на базу. Выжившим бойцам 31-й гвардейской десантно-штурмовой бригады пришлось окопаться по периметру аэропорта под защитой нескольких бронемашин, которые удалось перебросить на вертолетах под шквальным огнем.21
Гостомель был слишком важным стратегическим объектом, чтобы от него отказаться, поэтому во второй половине дня 24 февраля россияне перегруппировались и предприняли еще одну попытку высадить самолетный десант для подкрепления заблокированных на земле бойцов. На этот раз россияне потеряли два Ил-76 (один из них, по заявлению ВВС Украины, был сбит украинским истребителем Су-27), в результате чего погибло около 300 находившихся на борту бойцов элитных десантных войск.22
«Громовой рейд» (Thunder Run) — так американские десантники называют штурм аэропортов без предварительного завоевания превосходства в воздухе. Этот тактический прием сработал для 101-й воздушно-десантной дивизии и 173-й воздушно-десантной бригады США во время операции «Свобода Ираку» в апреле 2003 года. В Гостомеле у россиян этот номер не прошел. Несмотря на колоссальное общее превосходство России в авиации — 1511 боевых самолетов и 1543 боевых вертолета против 98 военных самолетов и 112 вертолетов у Украины, — неспособность российских ВВС подавить противника и завоевать превосходство в воздухе оказалась фатальной для штурма Гостомеля и в ходе войны превратилась в серьезную стратегическую слабость.23
На рассвете 25 февраля в воздухе над Гостомелем висело «зловещее предчувствие», вспоминал Пономарев. Еще глубокой ночью на позиции выдвинулась 4-я бригада быстрого реагирования Украины (элитная мотопехота), перед которой стояла задача отбить аэропорт. С первыми лучами солнца снаряды украинской артиллерии, подтянутой за ночь, начали крушить здания. В ходе двухчасового плотного обстрела с близкого расстояния погибли десятки российских десантников и было уничтожено огромное количество техники. «Ничего не осталось — даже башни [танка], — рассказывал Пономарев. — В тот день почти никто не выжил».24
Одним из первых россиян, погибших в Гостомеле, стал 31-летний сержант Ильнур Сибгатуллин из Нижнекамска, небольшого города в Республике Татарстан. Похороны Сибгатуллина, прошедшие с воинскими почестями в его родном городе через шесть дней после начала вторжения, стали первыми официальными военными похоронами этой войны. Проститься с ним пришли сотни людей. Сибгатуллин был «добрым парнем, от которого душа радуется», — написала его бывшая учительница в социальной сети «ВКонтакте». По мере роста потерь местные власти по всей России быстро поняли, что подобные публичные проявления траура плохо сказываются на моральном духе. Вскоре торжественные похороны с воинскими почестями стали устраивать только для старших офицеров.
Офицеры окруженной российской 31-й гвардейской десантно-штурмовой бригады обещали своим бойцам, что дополнительная техника и подкрепление прибудут в течение суток. Никакой помощи не последовало. «Через три дня мы все еще были одни», — говорил Пономарев.25 К тому времени, когда 27 февраля подразделение получило приказ отступить, в Гостомеле, по данным украинской разведки, погибли до 50 десантников 31-й бригады и столько же получили ранения — четверть от первоначального состава десанта, включая его командиров, полковника Сергея Карасева и майора Алексея Осокина. На фотографиях, сделанных после того как аэродром отбили, были видны тела российских солдат, усеявшие тротуары и окопы, а также лежащие на обгоревших танках. Гигантский Ан-225 «Авиалиний Антонова» — самый большой самолет в мире — был уничтожен украинским артиллерийским огнем во время финального штурма по возвращению контроля над аэропортом, в ходе которого Пономарев и десятки других десантников попали в плен.26
Севернее две огромные российские колонны — одна двигалась к Киеву через Чернобыльскую зону отчуждения на границе с Беларусью, а другая наступала по левому берегу Днепра через Черниговскую область — столкнулись с трудностями. Наступающие войска образовали почти непрерывную 60-километровую колонну, тянувшуюся от границы к столице. К третьему дню войны колонна практически замерла из-за поломок техники, нехватки топлива и неожиданно яростного сопротивления в зажиточных северных пригородах Киева, названия которых со временем станут синонимами российской жестокости — Буча, Ирпень и Мотыжин.
Вскоре колонны превратились в легкую мишень для атак небольших групп украинских военных, вооруженных ПТРК NLAW и Javelins, а также для летающих низко и медленно беспилотников дальнего действия «Байрактар». Одну из таких групп составлял добровольческий отряд из числа киевских специалистов — юристов, инженеров, бухгалтеров и владельцев кафе, которые создали своего рода «бойцовский клуб» и за последние несколько лет записались в Силы территориальной обороны. Дмитрий «Лысый» (прозвище и позывной) был 42-летним бывшим банкиром, ставшим криптовалютным трейдером, и заядлым геймером. Он записался в тероборону в 2020 году — отчасти потому, что хотел «побегать по лесу с автоматом, как в пейнтболе, и немного привести себя в форму», а отчасти «из-за затянувшегося кризиса среднего возраста».27 (Лысый — крепко сбитый мужчина в худи с мультяшным казаком, демонстрирующим огромный бицепс, — попросил не называть его настоящую фамилию, так как у него жили родственники в российском Воронеже.)
Но когда на второй день вторжения Лысый увидел свой первый российский танк, военные игры сменились смертельной серьезностью. 24 февраля бойцы его подразделения приехали на собственных машинах к назначенному месту сбора на автостоянке в национальном парке «Залесье» к северо-западу от Киева, популярной среди любителей пикников. Членам «бойцовского клуба» выдали форму, штатные автоматы Калашникова и шлемы, но бронежилетов не дали — те, кто мог себе это позволить, купили их сами. Как минимум у шестерых из группы были с собой собственные небольшие коммерческие квадрокоптеры с камерами, передававшие видео в реальном времени на экраны мобильных телефонов («мы, по сути, кучка техногиков с претензией на буржуазность», — шутил он). Они погрузились в армейские грузовики вместе с парой десятков регулярных украинских военных, которые прихватили с собой запас противотанковых ракет NLAW в громоздких пластиковых кейсах, «похожих на те, в которых носят тубу».28
Подразделение численностью около взвода провело ночь в сарае, стараясь не привлекать к себе внимания из опасения местных информаторов, однако деревенские жители быстро про них прознали. «Должно быть, из-за запаха хорошего табака», — смеялся Лысый, куривший Rothmans. Местные принесли им еду, домашний самогон, соленья и копченое сало. Лейтенант-кадровик еду взял, а самогон вернул. К середине следующего утра — 25 февраля — неподалеку послышалась канонада. Офицер не смог связаться со штабом по своей устаревшей рации, поэтому позвонил им по мобильному телефону. Ему сообщили, что в их сторону движется российская колонна. ««Разъебашьте их, если можете — принять бой и разнести их к чертям, насколько сможете», — так Лысый запомнил суть приказа.29
В воздух поднялся рой маленьких дронов, которые быстро обнаружили противника примерно в двух километрах; он стремительно приближался. Во главе российской колонны шел танк Т-72, за ним следовала колонна как минимум из двадцати боевых машин пехоты БМП-2, перемежавшихся другими танками. Полугражданские члены «бойцовского клуба» рассредоточились со своими автоматами в придорожной лесополосе, готовые встретить спешившуюся пехоту — но пехоты не оказалось. Бронеколонна шла без какого-либо прикрытия. «Они как будто на парад ехали», — рассказывал Лысый несколько месяцев спустя в киевском кафе, вспоминая свой первый бой. Первый выстрел из NLAW прозвучал как «удар грома, но очень, очень короткий»: кумулятивная боевая часть ракеты, бьющая сверху вниз, прилетела точно в крышу третьей БМП — в самое уязвимое место машины. Боекомплект БМП начал детонировать, «словно петарды взрывались». Задний люк распахнулся, «но никто не вышел... БМП сдетонировала слишком быстро».30
Спустя мгновение еще один NLAW, выпущенный с расстояния в пару сотен метров, поразил танк, вызвав гораздо более мощный взрыв. В отличие от основных боевых танков США, у Т-72 боекомплект расположен по кругу внутри башни, чтобы обеспечить к нему доступ автомата заряжания. Прямое попадание NLAW вызвало детонацию боеприпасов, из-за чего башня «взлетела в воздух, кувыркаясь высоко над деревьями, прямо как в кино», вспоминал Лысый. «Это был мой первый "чупа-чупс"», — так украинские военные презрительно называют оторванную внутренним взрывом башню с пушкой, напоминающую леденец на палочке. Уцелевшие российские машины начали беспорядочную стрельбу, поливая окружающий подлесок огнем из крупнокалиберных пулеметов. Это — вместе со звуком приближающегося вертолета — заставило Лысого и его товарищей броситься в поисках укрытия в русло полузамерзшего ручья неподалеку. «Я лежал лицом в воде и чуть не замерз насмерть... Это было бы не очень героически».31
В течение следующих двух недель члены «бойцовского клуба», ютясь в деревенских домах, а иногда ночуя в ледяных свинарниках и конюшнях, взаимодействовали с несколькими разными украинскими подразделениями. Самым опасным, по воспоминаниям Лысого, было разминуться с группами мародерствующих россиян, которые тоже рыскали по магазинам и домам в поисках еды, как и украинские добровольцы. Лысый утверждал, что лично видел 11 успешных попаданий по российской бронетехнике. Сожалел он лишь о двух погибших 2 марта товарищах — они стали жертвами ракетного удара с российского вертолета, — а также о том, что «мне так и не дали выстрелить из NLAW, чтобы отомстить этим ублюдкам».32