Несмотря на то, что военные приготовления шли полным ходом, Лаврову дали последний шанс задействовать дипломатию. Министр иностранных дел России прекрасно понимал, что ближайшее окружение Путина уже твердо настроено на войну — хотя сам Лавров до самого кануна операции не знал, что эти планы включают нападение на Киев. «Путин — наша последняя надежда предотвратить войну», — признался Лавров старому университетскому другу в конце декабря.52 Лавров все еще питал некоторую надежду, что самого босса — если уж не окружающих его силовиков — все же удастся убедить отступить от края пропасти. Но маховик был запущен с такой силой, что Лаврову пришлось бы добиться от Запада поистине драматических и, честно говоря, нереалистичных уступок. В течение первой и второй недель декабря рабочая группа, созванная лично Лавровым, подготовила перечень требований, которые, как он понимал, станут самым последним шансом на сохранение мира.53

Опубликованный 17 декабря 2021 года пакет требований, напоминавший ультиматум, был явным перебором. Россия требовала, чтобы НАТО фактически вернулось к своим границам до 2007 года, пообещав не развертывать ракеты, тяжелое вооружение или крупные контингенты войск ни в одном из государств — бывших членов советского блока. По словам высокопоставленного источника, который в тот период ежедневно общался с премьер-министром Великобритании Борисом Джонсоном, для недоумевающих чиновников британского Форин-офиса российские требования «просто не имели никакого смысла» с точки зрения «любого, кто имел хоть какой-то опыт дипломатических отношений между Россией и НАТО». «Это вообще не было похоже на программный документ... в нем не было ничего, с чем НАТО могло бы согласиться». Документ назвали «фантастическим».54

Роковым образом высокопоставленные британские дипломаты — как и правительства многих других стран, включая украинское, — сделали совершенно неверный вывод. Радикальные требования Лаврова в действительности указывали на то, насколько далеко ястребы в Кремле ушли от самой идеи компромисса. Однако британцы истолковали на удивление жесткую позицию Кремля как знак того, что Путин готов согласиться на гораздо меньшее — как на дерзкий гамбит, цену которого можно будет сбить в ходе переговоров. На Даунинг-стрит полностью верили предупреждениям Министерства обороны и Пентагона о том, что Путин «готов к войне и план этой войны уже подготовлен», вспоминал источник на Даунинг-стрит. «Просто мы верили, что шансов отговорить его [от войны] больше, чем было на самом деле».55

Детальные планы вторжения Путина, возможно, и не были секретом для ЦРУ, но их скрывали от всех, кроме самых высокопоставленных российских военачальников, и уж точно от самих войск. Показания российских военнопленных и родственников военнослужащих сходятся в одной детали: истинная цель наращивания сил не раскрывалась младшим офицерам и солдатам вплоть до нескольких часов до приказа о выдвижении. Полный масштаб плана вторжения также держался в секрете от всех, кроме самого узкого круга доверенных лиц Путина. Пожалуй, единственной по-настоящему впечатляющей оперативной деталью во вторжении, которое обернется катастрофическим провалом, был беспощадно эффективный режим секретности вокруг самого ядра путинского замысла — обезглавить украинское правительство молниеносным блицкригом при поддержке наемных убийц.

Неудивительно, что и западные лидеры, и большинство обладающих наилучшими связями представителей российской элиты продолжали верить, что Путин пытается провернуть блеф исторического масштаба. Одному из источников олигарх Михаил Фридман всего за несколько дней до вторжения лично гарантировал, что его «самые высокопоставленные друзья в спецслужбах» пообещали ему, что «никакой опасности» полномасштабной войны нет.56 Накануне вторжения фактически существовала обратная зависимость между тем, насколько влиятельными были связи человека, и его верой в реальность войны. Более того, как признался пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков во время частного обеда на четвертый день войны, большинству членов Совета Безопасности Путина сообщили о готовящемся ударе по Киеву и Харькову только после судьбоносного заседания 21 февраля.57

19 января 2022 года президент США Джо Байден заявил, что, по его «догадкам», Россия «войдет» в Украину, но Путин заплатит «серьезную и дорогую цену» за вторжение и «пожалеет об этом». Однако Байден оставил роковую лазейку в остальном весьма решительном заявлении, предположив, что «незначительное вторжение» российских войск может и не вызвать тех жестких ответных мер, которыми грозили он и его союзники.58 Это был зловещий намек на то, что НАТО далеко не так едино, как хотелось бы представить Вашингтону.

С начала января из посольства США в Киеве начали эвакуировать вспомогательный персонал, а вскоре за ними последовали и остальные сотрудники, которые перебрались во Львов на западе Украины и в соседнюю Польшу. В последней отчаянной попытке разрядить напряженность 21 января заместитель госсекретаря Венди Шерман возглавила дипломатическую делегацию в Женеве для встречи со своим российским визави Сергеем Рябковым. Шерман отвергла декабрьские требования Лаврова, предложив взамен меры по укреплению доверия, такие как соглашения о размещении войск и ракет вблизи границы с Россией. Подтекстом американского предложения было проверить, действительно ли россияне настроены серьезно на поиск невоенного решения. Ответ был отрицательным. «Довольно быстро стало совершенно ясно, что [россияне] лишь разыгрывают дипломатию, а не занимаются ею на самом деле», — вспоминала Эмили Хорн, занимавшая тогда пост пресс-секретаря Совета национальной безопасности. — «И даже это они делали без особой серьезности».59

Вскоре после этого начальник Шерман, Энтони Блинкен, встретился с Лавровым, тоже в Женеве. Атмосфера была столь же ледяной, как и погода за окном. После безрезультатных полутора часов официальные переговоры завершились. Блинкен отвел Лаврова в сторону, в небольшую соседнюю переговорную, для приватного разговора. «Сергей, скажи мне, чего вы на самом деле пытаетесь добиться?» — спросил Блинкен. Действительно ли все дело в опасениях России за свою безопасность — или же в почти религиозной убежденности Путина в том, что Украина есть и всегда была неотъемлемой частью матушки-России? Лавров вышел, так ничего и не ответив.60

США, с нарастающим ощущением неизбежности войны, мобилизовали войска для подкрепления союзников по НАТО на передовой. Десантники 173-й воздушно-десантной бригады были переброшены в страны Балтии, а другие американские подразделения переместились из Италии в Румынию, Венгрию и Болгарию. К середине февраля военное присутствие США в Европе увеличилось с 74 000 до 100 000 военнослужащих, число эскадрилий истребителей возросло с четырех до 12, а количество надводных боевых кораблей в регионе увеличилось с пяти до 26. Вашингтон также увеличил поставки военной помощи Киеву — в основном в виде оборонительного переносного противотанкового оружия, чтобы замедлить российское наступление. «На самом деле никто не думал, что [украинцы] смогут успешно отразить российское нападение такого масштаба, если оно произойдет», — признал чиновник с Даунинг-стрит.61

Тем не менее европейцы упорствовали в своих попытках отговорить россиян. 11 февраля министр обороны Великобритании Бен Уоллес посетил в Москве Сергея Шойгу, который заявил ему, что Россия и Украина — «это всё часть нашей единой страны», приведя в качестве доказательства тот факт, что его мать родилась в Украине. Шойгу отмахнулся от угроз Уоллеса ввести санкции, заверив, что русские «умеют страдать как никто другой». При этом российский министр также категорически отрицал наличие у его страны каких-либо планов вторжения, «просто беззастенчиво лгал Уоллесу прямо в глаза», вспоминал чиновник с Даунинг-стрит.62

16 февраля началась эвакуация мирных жителей из Донецкой и Луганской республик, которую широко освещало российское государственное телевидение, — якобы для того, чтобы защитить их от участившихся обстрелов со стороны украинской артиллерии. Подконтрольные Кремлю телеканалы принялись распространять слухи о готовящемся наступлении Украины на ДНР и ЛНР. Два дня спустя Государственная дума России обратилась к Путину с призывом признать республики, чтобы «защитить» их от вторжения киевских войск. В социальных сетях стали распространяться фотографии российской бронетехники с нанесенными на нее крупными символами «V», «Z» и «O», видимыми с воздуха, где каждая буква обозначала отдельную группировку войск. Американская разведка поделилась отчетами о том, что к границам Украины стягивают огромные объемы медикаментов и даже мобильные крематории. Даже министр иностранных дел Украины Дмитрий Кулеба окончательно поверил в реальность неизбежного нападения после того, как американцы предоставили ему «более конкретную информацию» о пяти российских транспортных самолетах, находящихся в полной боевой готовности для переброски десанта в аэропорт Гостомель под Киевом.63

В то время как путинская военная машина уже набирала полные обороты, президент Франции Эмманюэль Макрон предпринял последнюю отчаянную попытку примирения: 20 февраля он позвонил Путину и предложил провести в Женеве саммит с Байденом, чтобы обсудить «архитектуру безопасности Европы». Путин уклонялся от прямого ответа. «Если говорить с тобой предельно откровенно, я хотел пойти [поиграть] в хоккей, потому что прямо сейчас нахожусь в спортзале», — сказал Путин Макрону, согласно видеозаписи разговора, показанной телеканалом France 2. — «Но перед тем как начать тренировку, уверяю тебя, я сначала позвоню своим советникам». Макрон поблагодарил Путина и, повесив трубку, радостно рассмеялся. Эмманюэль Бонн, дипломатический советник Макрона, станцевал победную джигу.64

Торжество французского руководства оказалось недолгим. На следующее утро после разговора с Макроном — и, надо полагать, после своей тренировки и хоккейного матча — Путин вылетел в Москву на внеочередное заседание Совета Безопасности России.