В течение сентября и октября 2021 года, когда путинские военные начали стягивать войска к границам Украины, а ФСБ разрабатывала планы по установлению в Киеве марионеточного правительства, несколько человек, судя по всему, занимавших очень высокие посты в российской армии или спецслужбах, контактировали с ЦРУ. По понятным причинам личности этого источника или источников держались в строжайшем секрете. Однако высокопоставленный сотрудник британских спецслужб подтвердил, что «многочисленные источники» находились на уровнях «от оперативного до уровня принятия решений» в российском «военном ведомстве и органах безопасности».31 В сочетании с данными радиоэлектронной разведки, полученными в результате хакерских атак, перехвата сообщений и спутниковых снимков, складывалась детальная разведывательная картина, свидетельствовавшая о серьезных планах масштабного российского наступления.

К началу октября советник США по национальной безопасности Салливан был встревожен настолько, что попросил президента Байдена собрать высших военных и разведывательных чинов в Овальном кабинете для срочного брифинга. Байден и вице-президент Камала Харрис сидели в креслах перед камином, в то время как госсекретарь Энтони Блинкен, министр обороны Ллойд Остин, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Марк Милли, директор ЦРУ Билл Бернс и директор Национальной разведки Эврил Хейнс расположились на диванах вокруг журнального столика. Милли, указывая на большие карты, установленные на мольбертах перед столом «Резолют», объяснял дислокацию стянутых российских войск, а также намеченные цели наступления на территории Украины.32

Милли изложил планы Путина с «невероятной детализацией», как позже расскажет The Washington Post Эврил Хейнс. Российская стратегия заключалась в том, чтобы атаковать Киев с севера боевыми группами по обоим берегам Днепра: одна должна была нанести удар через украинский город Чернигов к востоку от столицы, а другая — наступать со стороны Беларуси мимо заброшенной Чернобыльской атомной электростанции. Сам Киев планировалось захватить за три-четыре дня силами спецназа, перед которым стояла задача обнаружить и при необходимости ликвидировать Зеленского, после чего блокировать столицу, пока ФСБ будет устанавливать лояльное Кремлю марионеточное правительство. Нападение планировалось на зиму, пока весенняя распутица не сделала местность непроходимой для танков. «По нашим оценкам, они планируют провести крупное стратегическое наступление на Украину одновременно с нескольких направлений», — сказал Милли, назвав этот план блицкрига кремлевской «версией концепции "шока и трепета"».33 Главное же заключалось в том, что высшее руководство американских спецслужб и вооруженных сил было убеждено: в отличие от весеннего развертывания войск, на этот раз наращивание сил Путиным было не просто актом принудительной дипломатии, а серьезным планом нападения. Что крайне важно, это был план переворота при военной поддержке, а не затяжной войны.

На октябрьском брифинге Байден принял три решения: попытаться отговорить Путина, ясно дав понять, что ответ Запада на нападение будет сокрушительным; убедить союзников по НАТО отнестись к предупреждениям со всей серьезностью; а также предупредить украинцев и помочь им подготовиться к полномасштабному вторжению. Но главная головоломка — как избежать втягивания в прямое военное столкновение — оставалась нерешенной. Согласно конспектам брифинга на встрече в Белом доме, которыми Милли поделился с The Washington Post, ключевая проблема заключалась в том, «как гарантировать и обеспечивать соблюдение основанного на правилах международного порядка» в отношении страны с колоссальным ядерным потенциалом, «не развязав при этом Третью мировую войну»? Милли предложил четыре возможных ответа: «Первое: не допустить прямого военного столкновения между силами США и НАТО с одной стороны и Россией с другой. Второе: удержать войну в географических границах Украины. Третье: укреплять и сохранять единство НАТО. Четвертое: усилить Украину и дать ей средства для ведения борьбы».34

Директор ЦРУ Уильям Бернс ранее служил послом США в России и имел опыт наиболее прямых контактов с Путиным среди всех членов администрации Байдена. Бернс отлично знал и понимал Россию и ее лидера — а во время своего пребывания в Москве часто бывал гостем на концертах на даче семьи моей жены. Главными чертами характера Путина были «сочетание неуверенности и чувства обиды», как сказал мне Бернс вскоре после грузинской войны. «Он злопамятен».35 В начале ноября 2021 года Байден поручил Бернсу вылететь в Москву и лично передать это предельно прямое послание. В Кремле Бернс встретился с советником Путина по внешней политике (и бывшим послом в США) Юрием Ушаковым. Сам Путин присоединился к встрече по телефону из своей резиденции под Сочи, где продолжал находиться в ковидной изоляции. Путин вновь озвучил привычную вереницу жалоб на расширение НАТО, угрозу российской безопасности и нелегитимность киевского правительства.

Путин «пренебрежительно отзывался о президенте Зеленском как о политическом лидере», — вспоминал Бернс. Когда директор ЦРУ в ответ привел собранные американской разведкой подробности грядущего вторжения, Путин «держался очень буднично» и даже не удосужился опровергнуть достоверность этих данных. Бернс оставил письмо от Байдена, в котором подробно перечислялась колоссальная цена, которую России придется заплатить за любое нападение на Украину. Он также встретился с секретарем Совета безопасности Патрушевым, который почти слово в слово повторил тезисы Путина. Бернс уехал из Москвы с ощущением, что ближайшее окружение Путина превратилось в «эхо-камеру» — хотя он также полагал, что окончательное решение о начале вторжения еще не принято, что оставляло небольшое окно для дипломатии. «Мой уровень тревоги вырос, а не снизился», — доложил Бернс Байдену.36

Байдену, Блинкену и Хейнс было столь же трудно заставить партнеров по НАТО серьезно отнестись к предупреждению о неизбежном вторжении. Впервые Байден поделился разведданными с лидерами Великобритании, Франции и Германии на закрытой встрече во время саммита «Большой двадцатки» в Риме в конце октября. Две недели спустя директор Национальной разведки Хейнс озвучила это предупреждение перед всеми 30 членами Североатлантического совета НАТО в Брюсселе. И если британцы, поляки и страны Балтии были убеждены, то реакция остальных членов НАТО оказалась скептической.

По словам чиновника с Даунинг-стрит, непосредственно знакомого с брюссельской презентацией Хейнс, «большинство [европейцев] полагали, что Путин не развернул достаточно войск для вторжения... они также задавались вопросом, зачем ему рисковать своей экономикой и разрушать ее». Были и более глубокие возражения. Громче всех о грядущем вторжении заявляли те страны НАТО, которые ранее входили в состав Российской и Советской империй и были «известны тем, что без конца кричали "волки!"» по поводу имперских амбиций России. К тому же существовало давнее недоверие к оценкам американской разведки — как к недавним (например, провальным прогнозам относительно афганских сил безопасности), так и к давним, восходящим к «тем клятвенным заверениям» США в 2003 году, что у Ирака есть оружие массового уничтожения, вспоминал чиновник с Даунинг-стрит. Во время заседания Североатлантического совета один британский представитель встал в поддержку Хейнс, заявив коллегам по совету: «Она права!» Это вмешательство было встречено «закатыванием глаз... мол, эти британцы и янки опять за свое».37 Другая проблема заключалась в том, что на этом раннем этапе США поначалу опасались делиться оперативными деталями в полном объеме даже с союзниками по НАТО, боясь скомпрометировать свои источники внутри России.

Как ни странно, труднее всего было убедить самих украинцев. Госсекретарь Блинкен впервые предупредил Зеленского в начале ноября 2021 года на саммите по изменению климата в Глазго, Шотландия. «Мы были только вдвоем, в полуметре друг от друга», — вспоминал позже Блинкен. Это был «сложный разговор», потому что казалось чем-то сюрреалистичным «говорить человеку, что, по вашему мнению, в его страну вот-вот вторгнутся». Зеленский был «серьезен, сосредоточен, стоичен», но в конечном итоге скептичен — и оставался таким вплоть до последних часов перед фактическим началом вторжения.38 Две недели спустя министр иностранных дел Украины Дмитрий Кулеба и глава офиса Зеленского Андрей Ермак отправились в Вашингтон для более подробного брифинга. «Ребята, копайте окопы!» — именно так, по воспоминаниям Кулебы, высокопоставленный чиновник Госдепартамента поприветствовал двух украинцев. «Я серьезно. Начинайте копать окопы... На вас нападут. Это будет масштабная атака, и вы должны к ней подготовиться». Кулеба рассказал The Washington Post, что попросил чиновника сообщить более конкретные детали о том, что именно США известно о планах путинского вторжения, но «никакой конкретики не было».39

Американская и украинская версии того, почему Киев до последнего момента не верил в реальность вторжения, существенно расходятся. Официальные лица в Киеве настаивают, что США не смогли предоставить убедительных доказательств того, что наращивание путинских войск не было очередной формой «дипломатии тяжелого железа», направленной как раз на то, чтобы заставить европейских членов НАТО надавить на Украину и склонить её к компромиссу с Россией ради сохранения поставок газа. «Мы много раз видели подобные российские психологические операции», — говорил бывший депутат и советник Ермака Сергей Лещенко. — «Мы воюем с Россией уже восемь лет».40 Прежде всего, Зеленский опасался, что слухи о войне породят панику, которая парализует украинскую экономику и спровоцирует массовый отток не только капитала, но и молодых мужчин, которые понадобятся для борьбы с русскими. Для самого Зеленского приоритетом было склонить НАТО к предоставлению ему наступательного тяжелого вооружения, которого не хватало его армии. «Вы можете миллион раз сказать: "Слушайте, может быть вторжение". Хорошо, может быть вторжение — дадите ли вы нам самолеты?» — вспоминал Зеленский в июле 2022 года. — «Дадите ли вы нам ПВО? "Ну, вы же не член НАТО". А, ладно, тогда о чем мы вообще говорим?»41

Американцы, со своей стороны, испытывали все большее разочарование оттого, что упорное стремление Киева преуменьшать угрозу лишь подпитывало скептицизм среди европейских членов НАТО — особенно во Франции и Германии. Однако в действительности проблема заключалась не столько в том, что украинцы не верили предупреждениям, сколько в том, что они боялись последствий паники. 3 декабря 2021 года министр обороны Украины Алексей Резников заявил Раде о возможности «масштабной эскалации» со стороны России к концу января 2022 года.42 Но в течение трех месяцев перед вторжением в Киеве преобладало мнение, что будущая война ограничится операцией на Донбассе или, в крайнем случае, захватом сухопутного коридора, связывающего Донбасс с Крымом. Прямой удар по столице Украины по-прежнему казался лицам, принимающим решения в правительственном квартале на Банковой, чем-то из области фантастики.

Макрону и новому канцлеру Германии Олафу Шольцу — годами имевшим дело с Кремлем — тоже было трудно поверить, что Путин окажется настолько иррационален, чтобы столь катастрофически навредить собственным экономическим интересам. Немцы и французы предложили провести саммит ЕС — Россия на высшем уровне, но эту инициативу тут же заблокировали более скептически настроенные по отношению к России члены НАТО, усмотревшие в ней опасную уступку агрессивному поведению Путина.

Стремясь изменить настроения в европейских столицах, в декабре Вашингтон принял необычное политическое решение: предавать гласности суть, пусть и без подробностей, новых разведданных о планах Путина практически сразу после их получения. Белый дом опубликовал списки украинских политиков, которых Кремль наметил в качестве возможных преемников Зеленского, а также «расстрельные списки» политиков, активистов и журналистов во всех крупных городах Украины, подлежащих физическому устранению или аресту после российского вторжения. Решение обнародовать эту информацию было отчасти попыткой упредить планы путинского вторжения, а отчасти, по словам источника в британской разведке, преследовало цель «показать Путину, что на его корабле течь... а дырявые корабли, как правило, тонут».43