Хотя после аннексии Крыма рубль потерял около 40 процентов своей стоимости, а против членов путинского окружения и государственных компаний были введены персональные санкции, западная солидарность дала трещину в единственном вопросе, где она могла бы иметь реальный эффект, — в энергетике. Ни российский газ, ни российская нефть не были включены ни в один пакет санкций. Тем не менее в начале января 2015 года «Газпром» вдвое сократил поставки по трубопроводам в Европу, объяснив это замедление санкциями ЕС. (В июле 2022 года «Газпром» начнет новую, гораздо более серьезную газовую войну против Европы, применив точно такую же стратегию отключения газа, снова сославшись на надуманные технические неполадки.)

В 2015 году это сработало. Тогдашний канцлер Германии Ангела Меркель, проигнорировав давление со стороны США, подписала соглашение о строительстве второго крупного трубопровода, связывающего Россию напрямую с Германией по дну Балтийского моря, — газпромовского «Северного потока — 2» стоимостью 9,7 миллиарда евро. Несмотря на возмущение Нидерландов по поводу сбитого прошлым летом рейса MH17 авиакомпании Malaysian Airlines, компания Royal Dutch Shell присоединилась к «Северному потоку — 2», равно как и немецкие Uniper и Wintershall, а также французская Engie. Даже осуждая Путина за Крым, Европа продолжала наращивать свою зависимость от российского газа. Одновременно с этим Меркель оказала давление на Порошенко, чтобы тот подписал Минские соглашения, которые фактически легитимизировали мятежные регионы Донбасса как самоуправляемые субъекты — пусть формально и в составе Украины.

В 2015 году никто не мог предсказать, что война в Украине приведет к разрушению обоих «Северных потоков» в сентябре 2022 года, причем почти наверняка силами самой России. Но выводы, сделанные тогда Кремлем, были очевидны. Во-первых, сокращение поставок газа в Европу на удивление быстро заставляло западных политиков собраться с мыслями. Во-вторых, какими бы ни были их моральные терзания по поводу действий России — вплоть до убийства сотен невинных европейских граждан включительно, — потребность Европы в газе всегда будет преобладать над моральными принципами. Вполне логично, что, планируя вторжение 2022 года, ближайшее окружение Путина исходило из того, что Запад останется столь же разобщенным и эгоистичным.