Перед возвращением домой Кеша всё же столкнул меня с причала. Это произошло в борьбе за жизнь осы, которая ужалила его в подмышку. Разозлившись, он собирался её прибить кроссовкой, но мне показалось, что это жестоко, и мы немного подрались.

В шутку, конечно же, поэтому я не обиделась. И потом даже мысленно поблагодарила его. Ведь ехать мокрой и обдуваемой лёгким ветерком оказалось значительно приятнее, чем обливаться потом. Я крутила педали в почти медитативном ритме, наслаждаясь тем, как колышется ткань сарафана, а сухой полуденный ветер, будто фен, треплет мокрые пряди волос.

А когда мы доехали до дома и я попросила Иннокентия подержать мой велосипед, чтобы открыть калитку, на дороге неожиданно нарисовался Лёха собственной персоной. Он вышел со своего участка в шортах и босиком и стоял, с интересом наблюдая за нами.

– Ты где был? – вместо приветствий накинулась я на него. – Мы тебя по всему «Салюту» искали.

Он ответил не сразу. И от этого его временного замешательства я насторожилась.

– Всё в порядке? – Я подошла к нему.

Лёхин взгляд задержался на влажном подоле моего сарафана, на волосах, потом перекинулся на державшего велосипед Кешу.

– Ага, – только и сказал он.

– Так где ты был? – Я потрясла его за плечо, будто пытаясь разбудить спящего. – Почему ты не предупредил меня, когда уходил?

– А почему ты вчера не пришла?

– Не получилось.

– Вот и у меня так же.

– Ты на меня обижаешься? – Я смотрела прямо, стараясь не сорваться и не выкатить ему претензии, на которые не имела права.

– С чего бы? – Он попытался рассмеяться, но как-то нервно осёкся. – Не получилось – значит, не получилось. Так бывает.

Я собиралась объяснить про маму, но лучше это было сделать не при Иннокентии.

– Можно забрать у тебя картину по номерам?

– Я её уже отнёс. Твоя мама сказала, что она тебе нужна.

– А больше она ничего не сказала?

– А должна была?

– Не знаю. У неё семь пятниц на неделе.

– Похоже, это у вас семейное.

– В смысле?

Впервые в жизни Лёха не нашёлся что ответить. Просто глубоко вздохнул, закусил губу и направился к себе.

– Мы видели девочку! – крикнула я ему в спину. – Вместе видели. Кеша тоже.

Но Лёха даже не обернулся.

– Можешь хотя бы сказать, где ты был? – предприняла я ещё одну попытку его задержать.

Неожиданно это сработало. Лёха остановился и, медленно развернувшись, расцвёл привычной ослепительной улыбкой.

– Ну, прости, Варь, сорвался. Просто жара такая. От неё всё плавится. И мозги совсем не соображают.

– Это не ответ.

– А тебе подавай явки и пароли? – Он снова вышел на дорогу и теперь обращался не только ко мне, но и к Иннокентию: – Короче, анекдот. Жена застаёт мужа с любовницей и начинает истерику: «Как ты мог?! Я же лучше неё! Я красивее, умнее, вернее!» Муж с тяжёлым вздохом: «Вот именно. А иногда очень хочется побыть с кем-то попроще».

Иннокентий усмехнулся.

– Неужели нельзя было хотя бы до возвращения тёти Любы подождать? – Я понизила голос: – Ты со мной совсем не считаешься? Мы же договаривались. Ты обещал!

– Прости, Варь, – повторил он громко. – Просто невозможно разорваться. Всем от меня что-то нужно. Приходится действовать по обстановке. Тем более тебя было кому развлекать.

Обойдя меня, он направился прямиком к Кеше и протянул руку:

– Лёха.

– Кеша, – отозвался тот, кивнув на велосипеды, которые приходилось держать.

– О, давай я тебе помогу, – Лёха забрал у него мой велосипед. – Где купались?

– На торфяном озере, – Кеша смотрел на Лёху с лёгкой иронией и интересом.

– Голышом, надеюсь?

– Естественно.

– Класс! – одобрил Лёха. – Я в этом году ещё там не был. И как? Понравилось?

– Вполне. Очень спокойно, и людей почти нет. Правда, доски на причале вот-вот провалятся.

– Так в этом же и кайф. – Лёха ещё больше оживился: – Атмосфера приключений и опасности. Когда не знаешь, провалишься сквозь них или нет, очень держит в тонусе.

Кеша снова улыбнулся.

– А торф как термос, – продолжил Лёха. – Днём нагревается, ночью не остывает. Мы в детстве только там и торчали. Прыгали до темноты, пока зубы не начинали стучать. У нас тогда большая компания здесь на дачах была. А ты из Москвы?

– Ну да.

– О! И как там Москва? Прикинь, я уже больше месяца тут сижу безвылазно под домашним арестом.

– А чё так?

– Да хвост в универе нужно пересдать. И мать кипеж устроила. Типа вопрос жизни и смерти. Боится армии. Весь кислород перекрыла. Гулять – не гуляй, с девчонками не встречайся и вообще с участка ни ногой.

– Я смотрю, ты уже обеими за его пределами, – Кеша покосился на его ноги.

– А, да, – Лёха весело засмеялся. – Это как в том анекдоте: «Пока вы там развлекались, я два раза из круга выйти успел». Но теперь Варя тут за главного. За главную… надзирательшу.

– Надзирателку, – хмыкнул Кеша.

– Ага. И короче, она… – Лёха повернулся ко мне спиной и, понизив голос, что-то тихо стал ему говорить, а потом оба громко заржали.

Я не выдержала:

– Может, хватит обсуждать меня при мне?!

– Правильно, – одобрил Лёха и посмотрел на Кешу: – Идём ко мне? Там и обсудим, если хочешь. У меня до пятницы никого. Но есть холодное пиво и креветки.

– Я готов. – Иннокентий прислонил свой велосипед к забору и посмотрел на меня: – Справишься тут сама?

Я растерялась. То, как Лёха начал настраивать его против меня, возмутило. И это притом, что мы только-только нашли с ним общий язык!

– То есть меня ты не зовёшь? – наехала я на Лёху.

– Не, Варь, не пойми неправильно, но мы же не сможем обсуждать тебя при тебе. К тому же, как я понимаю, тебе теперь не разрешают со мной общаться, так что извини. – Лёха передал мне мой велосипед. – Скажи маме, что заднее колесо на нём подспущено, пускай подкачает.

Пара секунд – и они оба скрылись на Лёхином участке, оставив меня одну на дороге с двумя великами.

Мимо прошли Ханна с Дереком, который, как бесноватый, рвался с поводка. Женщина дружелюбно поздоровалась и обеспокоенно спросила, чем я расстроена. А когда я ответила: «Всё в порядке», сказала: «Если что, обращайся».

Я не совсем поняла, что может произойти такое, чтобы я к ней обратилась, но в тот момент было не до неё.

Сказать, что я обалдела от Лёхиного наглого поступка, – ничего не сказать. Это был удар ниже пояса, под дых, во все самые болезненные и уязвимые места, вместе взятые.

Он повёл себя так, будто я какая-то Оля: достаю его своим вниманием и навязываюсь. Словно я та, кого можно подстёбывать, ничуть не смущаясь, в присутствии других людей, и тем самым зарабатывать себе бонусы. Широко улыбаться в лицо, выставлять дурой и считать, что тебе за это ничего не будет.

Даже если он обиделся на то, что я вчера не пришла, мог бы прямо так и сказать. Ведь ясное дело, что без уважительной причины я бы никогда так не поступила.

Иннокентий – тоже! Переметнулся на раз. Интересно, что Лёха ему такого сказал, от чего он так запросто согласился на его предложение? Кеша точно не был Димой Шадриным, и он определённо не стушевался перед Лёхиным напором. Но что тогда? Любопытство? Очередная провокация? Но против кого? Меня или Лёхи?

Гадать можно было сколько угодно, однако факт оставался фактом. Парни повели себя гадко, унизив меня ни за что, хотя я столько сделала для них обоих! Старалась быть доброжелательной к Иннокентию, игнорируя вспышки его хамства. Покрывала Лёху, каждый день добросовестно отчитываясь перед тётей Любой о том, что у нас всё в порядке.

Так что они оба заслуживали наказания. Причём такого, чтобы здесь и сейчас. Иначе момент будет упущен и я так и останусь оплёванной дурой с двумя велосипедами посреди дороги.

Что ж, Лёха сам напросился. Он, наверное, забыл, что со мной такие приколы не прокатывают. Я ещё не знала, что собираюсь делать, но настроена была более чем решительно.

Кое-как затащив оба велосипеда на участок, я побросала их возле калитки и сразу побежала в малинник за дом, чтобы посмотреть, что парни станут делать.

Мне срочно нужен был план справедливого возмездия.

Однако, к моему удивлению, в малиннике обнаружился Герман, который, варварски приминая кусты, лихо поглощал малину и в данный момент мне очень мешал.

– А вы на червяков ягоды проверяете? – поинтересовалась я с выражением искренней заботы.

– На каких червяков? – Герман насторожился.

– Тех, которые сидят в ягодах.

Он ошарашенно выпучил глаза:

– В ягодах сидят червяки?

– А вы как думали? Это вам не фермерская лавка. Тут всё существует в своей естественной среде.

Резко согнувшись, Герман попытался вызвать у себя рвоту, но у него не получилось.

– Вы можете попросить у мамы «Энтеросгель». Очень хорошо помогает при пищевых отравлениях, – с умным видом посоветовала я в надежде, что он поскорее свалит.

– Мама сейчас отдыхает. У неё началась мигрень, – Герман поморщился. – А где Иннокентий?

– Ушёл знакомиться с Лёхой, – тут же сдала их я. – Пить пиво и есть креветки. А я, кстати, предупреждала его, что вы будете против.

– Да нет, – он передёрнул плечом. – Я, знаешь ли, из тех родителей, кто считает, что, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Пускай развлекается. ЕГЭ позади, можно и расслабиться. Ему сейчас это нужно. Тяжёлый выдался год. К тому же, пока вас не было, Лёха сюда заходил. Искал тебя. И мы немного пообщались. Оказывается, всё не так плохо, как я ожидал. Мне он представлялся кем-то вроде Гоши Феникса: смазливое лицо и полное отсутствие извилин. Тот самый тип инфлюенсера, когда подписчиков больше, чем словарного запаса. Но с ним вполне можно иметь дело.

Ещё вчера я расцеловала бы Германа за это, но сейчас положительный имидж Лёхи меня волновал в последнюю очередь.

С улицы до нас донеслись пронзительные крики Ханны:

– Дерек, Дерек! Вернись по-хорошему!

Герман насторожился:

– Что там?

– Собаку ловит, – отмахнулась я. – Так, значит, вы его не накажете?

– Кого? – Сорвав одну из ягод, он с брезгливой гримасой размял её пальцами. – И правда червяк.

– Вообще-то, это белок. Просто немного живой.

Герман снова передёрнулся и отбросил ягоду, будто она его укусила:

– Мерзость.

– Вы же вроде сами рассказывали, как ели тараканов в Бирме, – вспомнила я.

Тяжело вздохнув, Герман покачал головой, словно я сказала глупость.

– Ну да. Был у нас выпуск «Еда, которая убьёт тебя быстрее, чем кредит». Но ел я шоколадные чипсы. Я же не сумасшедший хрустеть тараканами.

– Значит, вы обманываете своих подписчиков?

Герман скрестил руки на груди и посмотрел на меня с видом мудреца, вынужденного разжёвывать азы великих истин для наивного смертного.

– Варя… – произнёс он с паузой, как будто собирался поведать мне нечто вроде древней притчи. – Никто ничего и никого не ест. В этом и есть суть блогерства. Понимаешь?

Я пожала плечами.

– Жизнь сама по себе скучна, – продолжил он морализаторским тоном. – Даже если ты прыгаешь с парашютом. Мы создаём не реальность – мы создаём впечатление реальности, потому что так легче жить. Блогерство – это когда ты не документируешь жизнь, а режиссируешь её, потом правильно упаковываешь и выкладываешь, как сериал.

– А как же ответственность? Что, если кто-то решит повторить за вами и будет есть тараканов?

– Ненормальных в этом мире полно, – Герман саркастически усмехнулся, и я впервые уловила его сходство с сыном. – Таких мы называем подписчиками.

С этими словами он многозначительно удалился, а я вдруг поняла, что у меня появился гениальный, хотя и довольно сложный в исполнении, план.

Сначала я подумала набрать из малины червяков и подбросить их этим гадам, устроившимся в шатре, в пиво. А ещё лучше – в креветки, чтобы было видно, как они шевелятся. Однако смущало то, что сбор необходимого количества червяков, с учётом их размеров, мог занять чересчур много времени.

Так что я почти сразу решила заменить червяков на слизней, которых в жару было полно под кирпичами возле водопроводной трубы. Слизни выглядели ещё противнее, а значит, и месть моя будет эффектнее. Вот только каким образом незаметно проникнуть в шатёр, чтобы их подложить, я пока не придумала.

Можно было пробраться к Лёхе на участок, спрятавшись за кустами пузыреплодника, и дождаться, пока он зайдёт в дом. Но это сработало бы, если бы он был один.

Вот бы он решил показать Кеше мотик или сливную бочку, где он играл в бога. Ещё лучше, если бы они вместе ушли в дом, а самое идеальное – в баню на втором их участке.

Но всё это предполагало спонтанный удобный случай, надеяться на который означало попасться с вероятностью девяносто процентов, или просидеть в кустах до ночи, пока все не разойдутся по домам, или, что ещё позорнее, утомиться от ожидания и сбежать, накормив собой всех комаров СНТ.

Был ещё вариант «уничтожить» парней по одному. Подсунув слизней каждому по отдельности позже. Что в реализации было легче лёгкого, особенно с Кешей.

Однако к утру моя злость уляжется, идея со слизняками станет выглядеть мелкой и детской, и в лучшем случае я отправлюсь пересаживать несчастную сливу. А в худшем – возьмусь рисовать картину по номерам. Кроме того, если мама увидит слизняков на кухне, она вообще больше ничего там не съест. Никогда.

Поэтому, чтобы сделать воплощение моей мести хоть сколько-нибудь возможным, необходимо было совершить диверсию на Лёхином втором участке. Устроить что-то вроде сорвавшегося крана или дымовухи.

Всё это я обдумывала, пока не без отвращения собирала слизней в стеклянную банку из-под паштета.

Набрала ещё совсем немного, как вдруг заметила на лужайке перед домом скачущий белый комок на четырёх лапках, который мелькнул и исчез в зарослях хост.

Всё это время голос Ханны, зовущей своего пёсика, то удалялся, то приближался, но, как только я увидела Дерека на нашем газоне, сразу поняла, что его мне сам бог послал.

Закрутив крышкой банку со слизнями, я сунула её в карман сарафана и отправилась ловить непослушное животное. Впрочем, оно и не думало убегать, а яростно рыло яму под хостами.

Подхватив Дерека на руки, я пролезла за разросшуюся над деревянным уличным столом яблоню и пробралась в дальний угол нашего участка. Туда, где он соприкасался со вторым участком Криворотовых и где дядя Вова выстроил баню и новый сарай, а тётя Люба выращивала пионы. И где было очень много травы, которую эти две недели Лёха не косил, оставив косметические работы на последний день перед возвращением родителей.

– Так, Дерек, будь хорошим мальчиком и погуляй здесь, пока твоя мама не придёт за тобой, – сказала я, аккуратно перекинув пёсика через сетку, разделяющую участки.

Оказавшись на новой территории, Дерек весело задрал хвост и поскакал в сторону пионов.

А я помчалась за Ханной.

– Он у моих соседей, – крикнула я взволнованно бегающей по соседней улице женщине. – На дальнем участке. Там двое парней, они в два счёта Дерека поймают. Зайдите к ним, не стесняйтесь. Я проведу вас через наш участок.

Ханна лишь всплеснула руками и поспешила за мной.

Дальше всё происходило, как в гротескной комедии, где все кричат, нелепо бегают и кого-то ловят.

Дело в том, что, пока я ходила звать Ханну, Дерек наткнулся на Мусю, о которой я совсем не подумала, выпуская его, и к нашему появлению он уже загнал её на деревянный столб навеса перед баней. Впившись когтями в столб, кошка рычала дурным голосом, а Лёха уже мчался к ним с бейсбольной битой. Увидев это, Ханна завизжала и прямиком через розовые клумбы полетела на Лёху. Так что он едва увернулся от её оплеухи и угрожающе выставил перед собой биту.

– Не трогай собаку! – завопила Ханна.

– Вы здесь, вообще, откуда? – Лёха знатно прифигел, и мой внутренний мститель возликовал, хотя до слизней дело ещё не дошло.

Ничего не ответив, женщина побежала к Дереку, намереваясь его схватить, но пёс отскочил и принялся подпрыгивать на месте. Пружинисто и высоко, будто собирался заскочить на баню, от чего Муся издала очередной душераздирающий вопль.

А Лёха, низко наклонившись и широко расставив руки, угрожающе двинулся на пса.

– Прекратите его пугать! – возмутилась Ханна и, присев на корточки, стала приманивать: – Дерек! Дерек, малыш, иди скорее ко мне. Я тебе вкусняшку принесла. Хочешь вкусняшку?

Но Лёха продолжил подкрадываться к Дереку, а когда тот заметил, то развернулся и кинулся на него с яростным лаем.

– Я же вам человеческим языком сказала! – Подхватив что-то с земли, Ханна бросила в Лёху. – Оставьте собаку в покое.

В этот момент, привлечённый шумом, появился Кеша. Принял позу захвата и крикнул Лёхе:

– Давай! Загоняй, я ловлю!

– Какое загоняй?! Обалдели? – Ханна в два шага оказалась возле Кеши и толкнула его в плечо.

Дерек закатился лаем. Муся заорала.

Всё это я наблюдала из угла за яблоней, и мне безумно хотелось остаться и досмотреть это эпичное зрелище до конца, но пробил час слизняков, так что стоило поторопиться.

Обстановка в шатре была возмутительно идиллической. Внутри стояла прохлада, работал вентилятор и играла музыка.

На столе дымилась кастрюля с креветками, рядом блюдце с нарезанным лимоном и пиалы под очистки. Посередине миска с зеленью. Одна из двух запотевших бутылок пива была уже открыта.

Я достала банку со слизнями, открутила крышку и уже собралась посыпать ими горячие креветки, как вдруг со всей отчётливостью поняла, что, если сделаю это прямо сейчас, то слизни немедленно сварятся.

Такой судьбы я им не желала, да и креветки выглядели аппетитно. Так что мой выбор пал на миску с зеленью, оказавшись в которой слизни почувствовали себя куда комфортнее, чем в банке.

Внезапно снаружи послышались приближающиеся голоса.

– Ну прости. Прости, пожалуйста, – тараторила Ханна. – Но вы сами проявили агрессию. А я ведь предупреждала, что не стоит его трогать. У вас есть хлоргексидин? Я могу перебинтовать.

– Это меня нужно бинтовать, блин, – негодовал Лёха. – Вы только посмотрите!

– Можно в крестики-нолики играть, – сказал Кеша.

Они приближались к шатру.

– Идёмте ко мне, – предложила Ханна. – У меня все средства дезинфекции имеются.

Я заметалась, прикидывая, куда бы спрятаться. Обошла качалку сзади и присела, а как только на входе в шатёр показалась Лёхина фигура, подлезла под брезент и незаметно вынырнула с другой стороны. Недаром в своё время я была одним из лучших игроков в стим-брейк.

– Ладно, заживёт, – сказал Кеша. – Он хоть не бешеный у вас?

– О! С бешенством я тебе могу помочь, – обрадовался Лёха. – Могу отвезти сразу по адресу. Сорок уколов в живот. Варя так с ежом попала.

– Какое бешенство? Он привитый. И в паспорте все отметки есть, – заволновалась Ханна. – Идёмте ко мне, я вам покажу.

– Да не, – отказался Кеша. – Креветки остынут.

– И пиво нагреется, – добавил Лёха.

– Уютно тут у вас, – голос Ханны заметно смягчился.

– А то! – рассмеялся Лёха. – Креветки, пиво, драки с дамами, бешеные собаки – всё включено.

– Кошка, кстати, не лучше, – заметил Кеша.

– Муся – моя. И я её нежно люблю, а потому ей можно всё.

– Даже вот это? – Кеша хмыкнул. – Больно ведь, наверное?

– А в любви без боли никак, – философски изрёк Лёха.

– Я смотрю, ты шаришь, – одобрительно откликнулся Кеша.

– Ребят, а вы знаете… – Голос Ханны сделался вкрадчиво-льстивым. – Я всё-таки сейчас Дерека отведу и вернусь.

– Э-э-э, – протянул Лёха.

– С паспортом, – добавила она. – И прививками.

Послышался звук удаляющихся шагов, но Кеша, судя по всему, остался в шатре.

Меня разрывали сомнения. Остаться в засаде и дождаться реакции на слизней, а заодно и послушать, о чём они говорят? Или, как только вернётся Лёха, поскорее ретироваться, пока они, обнаружив слизней, не поняли, чьих это рук дело?

В итоге, решив, что лучше не рисковать, я начала понемногу отползать к гортензиям, как вдруг чья-то рука с силой сжала мне плечо. И я даже вскрикнуть не успела – вторая рука тут же зажала мне рот. Затем резким рывком меня подняли на ноги.

Сердце сжалось от страха.

Тепло чужого тела сзади, тяжёлое дыхание в затылок – всё происходило с пугающей стремительностью.

– Тсс, – прошептал в ухо хриплый голос. – Не рыпайся. Или пожалеешь.