Когда я вышла из кабинета, Лёха ещё не вернулся. Посмотрела из окна, у палатки с мороженым его видно не было, поэтому я решила, что он остался ждать возле мотоцикла. Однако, как ни странно, на парковке его тоже не оказалась. Впрочем, как и мотоцикла. Покрутившись в разные стороны, я медленно двинулась к главному входу, откуда мы заезжали. Дошла до ворот и впервые со вчерашнего дня по-настоящему пожалела об отсутствии телефона.

Постояв немного на входе, я направилась к палатке с мороженым.

– Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, у вас парень в белой футболке с надписью «Король пляжа» мороженое не покупал? – спросила я, наклонившись к окошку.

– Не покупал, – отозвалась с усмешкой седоволосая продавщица. – Но пытался.

– В каком смысле?

– Я принимаю только бумажные деньги. А у него была карта, и я объяснила, где находится банкомат.

– И где же он?

– Недалеко. Возле рынка. Пешком минут десять. Но он сказал, что доедет на мотоцикле. Так что не волнуйся, сейчас вернётся.

– Спасибо.

Я отошла в тень высокого тополя и стала ждать.

Сначала просто стояла, наблюдая, как продавщица поправляет картинки с мороженым на витрине, потом присела на бордюр. Солнце уже грело вовсю, ветер стих, и воздух над асфальтом проезжей части дрожал. С территории больницы вырулила машина скорой помощи и, включив заунывную сирену, умчалась прочь. К палатке с мороженым подошли трое ребят лет двенадцати. Они что-то бурно обсуждали. Вначале я вообще на них не смотрела, разглядывая женщину с пятью мопсами на общей связке поводков: маленькие пёсики напоминали пушистые виноградины, которые рассыпались и теперь катились по дороге перед хозяйкой, не желая, чтобы их собирали.

– Тётка на «Матизе» вырулила не глядя! Она его не пропустила!

– Да кто спорит?

– Блин. У меня до сих пор в ушах звук от удара.

– Кто вообще таким идиоткам права выдаёт?

– Он, походу, всё. Не жилец.

– Я бы ей морду набил, честно!

– На мотоцикле даже бензобак пробило.

– С чего ты взял?

– Пятно под ним не видел?

– Это масло.

– А ты прям профи.

После слова «мотоцикл» я вскочила и подбежала к мальчишкам. Они как раз затихли, выбирая мороженое.

– Ребят, а что за авария, которую вы обсуждаете? Это недавно произошло?

Они дружно повернулись ко мне.

– Ну как недавно?.. – протянул парнишка с длинной чёлкой. – Полиция уже приехала и скорая.

– Минут пятнадцать назад, – добавил второй.

– «Матиз» въехал в мотоциклиста, – уточнил третий с загипсованной рукой.

Я похолодела:

– А как он выглядел? Мотоциклист?

– Да обычно. Красный «Сузуки», – сказал тот, что с чёлкой. – Водитель – парень в белой футболке и джинсах.

– Это был «Ирбис».

– Нет. «Сузуки».

– Да «Ирбис». Точно. Отвечаю.

В горле застрял комок.

– Король пляжа? – еле выговорила я.

– Да. Вы его знаете? – откликнулся парнишка с гипсом.

– Где? Где это случилось? – Я уже не слышала свой голос.

– До конца этой улицы и на перекрёстке направо.

– Давайте на «Яндекс-картах» покажу.

– У меня нет телефона.

Один из споривших достал свой мобильник.

– Да тут и искать нечего. На перекрёстке перейдёте на ту сторону, – мальчик с гипсом взмахнул здоровой рукой, показывая на дорогу. – И направо, до аптеки. А после неё свернёте налево и до следующего перекрёстка. На нём авария и произошла.

Дальше я уже не слушала.

Сердце рвалось наружу. Но не столько от скорости, с которой я неслась по раскалённым улицам, сколько от кошмара происходящего. Это не могло быть правдой. Всё же было хорошо. Лёха просто отошёл за мороженым. Паника расколола меня изнутри на тысячу осколков, готовых вот-вот осыпаться в расплавленный асфальт.

Бежать по жаре – всё равно что тонуть в горячем киселе. Волосы липнут к шее, одежда к спине. Каждый шаг подобен вязкому движению сквозь сироп, но налившиеся свинцом ноги всё равно продолжают двигаться сами, на каком-то животном, тупом автопилоте. А если остановиться хотя бы на секунду, можно сойти с ума.

Городок больше не казался мне приветливым и волшебным. В одно мгновение он превратился в адово пекло, где в общем котле смешались боль, растерянность и ужас.

На перекрёстке я едва сама не попала под машину, и водитель что-то кричал мне вслед, но то было лишь туманным, ничего не значащим фоном.

Добежав до аптеки и заметив в конце улицы полицейскую машину, я ещё больше ускорилась.

Покорёженный о столб мотоцикл валялся на обочине. На другой стороне был припаркован жёлтый «Матиз» с разбитой фарой.

Я окинула быстрым взглядом асфальт, придорожную траву, тротуар. На краю газона под кустами виднелся закатившийся туда шлем.

Группка зевак стояла неподалёку, всё ещё обсуждая детали столкновения. Я кинулась к ним:

– А мотоциклист? Вы знаете, что с ним? Где он?

– Скорая забрала, – ответил кто-то.

– Он жив?

Их было человек пять, но я не видела ни одного лица и ни на ком не могла сфокусироваться: «Непонятно. Как будто шея свёрнута». «Голова так неестественно лежала, и крови много потерял». «Лужу видишь? Это не бензин». «Но парень не виноват…»

– А куда его повезли?

– Понятное дело куда. У нас в городе всего одна больница.

Резко развернувшись, я помчалась обратно. Меня пошатывало, и в какой-то момент всё поплыло перед глазами. Пришлось схватиться за дерево.

Нет, ещё ничего не ясно. Он просто в больнице. Просто увезли.

Я чувствовала, как предательски подкрадывается истерика. Воздух внезапно закончился, и ноги сделались ватными.

– Девушка, вам плохо? – Возле меня остановилась женщина с коляской.

Порывшись в боковом кармане коляски, она достала бутылку воды:

– Вот, держите.

Я взяла воду, но крышку открутить не получалось. Женщина помогла мне. После пары глотков я почувствовала себя немного лучше. Поблагодарила её и помчалась дальше.

В приёмную, где мне делали укол, я чуть ли не вползла. Вероятно, со стороны я уже выглядела как зомби-персонаж из «Ходячих мертвецов».

– А чё ты сюда пришла? – Выслушав меня, администраторша уставилась безразличным взглядом. – Иди в морг или реанимацию.

– А вы не можете позвонить им и узнать?

– Кому позвонить?

– Ну… вашим врачам из другого отделения.

– А ты не можешь ногами дойти туда и спросить?

– Я просто не знаю куда. И у кого спрашивать.

– Я тебе сказала: реанимация и морг.

– А где это?

– У нас при входе схема-план территории.

Изучение плана заняло минут пять. Солнце слепило. Буквы на белом щите расплывались. Реанимационное отделение находилось в третьем корпусе, а я стояла возле пятого – травматологии.

Миновав тенистую аллею, я обогнула круглый фонтан без воды и ряд скамеек, где, скрючившись, как паук, курил человек в полосатой пижаме. Навстречу мне попалась санитарка с тележкой, и я уточнила, правильно ли иду. Возле третьего корпуса стояло несколько машин скорой помощи.

Железная дверь главного входа оказалась горячей и еле открылась. В нос ударил запах хлорки и линолеума.

Откуда-то из-за угла мне навстречу вышел мужчина лет пятидесяти в тёмной форме охранника.

– Вы по пропуску?

– Я ищу… – Я сглотнула. – Мне нужно в реанимацию. Там человека привезли. Мотоциклиста…

– Пропуск есть?

– Нет. Я лишь хочу узнать, как он.

– Ты родственница?

– Нет. Знакомая.

– Информацию о состоянии пациентов выдают только родственникам.

– Мне только спросить.

– Исключений не делаем.

– Пожалуйста. Я вас очень прошу. Умоляю! Мы в ваш город вместе с ним приехали. У меня даже телефона нет, чтобы с родителями связаться. Мы с «Салюта–5». СНТ.

– Да хоть с межгалактической станции.

В глубине хлопнула дверь, и за стеклянными дверями, отделяющими пропускной предбанник от входа в отделение, появились две женщины в белых халатах. Совсем молоденькие, по виду медсёстры. Они хихикали, а когда вышли к нам, замолчали. У одной из них в руках была пачка сигарет, и я поняла, что они идут на перекур. И как только девушки вышли на улицу, я побежала за ними.

– Простите, пожалуйста, вы из реанимации?

– Да, – они приостановились.

– А к вам сейчас мотоциклиста привозили?

– Привозили.

– Король пляжа?

– Он самый.

– Умоляю, скажите, пожалуйста, что с ним?

– Что с ним? – Одна из девушек удивлённо посмотрела на меня. – Открытый перелом бёдра, трещина в тазу, сотрясение, лицо рассечено. Вывих шейных позвонков, перелом рёбер и задето лёгкое.

– Ну то есть он жив?

– Пока да, – сказала вторая. – Но состояние крайне тяжёлое.

– Только мы тебе ничего не говорили, – добавила первая, и они отправились в сквер к фонтану.

Ладно. Главное, что жив. Я всё ещё не могла прийти в себя от потрясения.

Я больше не чувствовала ни воздуха, ни солнца, ни собственного тела. Всё вокруг было размыто и не имело значения.

Единственные рациональные мысли, которые проскакивали, были о том, как мне вернуться на дачу и как связаться с Лёхиными родителями. Денег у меня не было, телефона тоже.

Но на фоне того, что Лёхина жизнь висела на волоске, всё это отступало на второй план, и я ничего не могла с этим поделать.

Я даже представить не могла, какую боль он испытывал. Переломы, сотрясения, вывихи… Господи, а ещё какой-то час назад он сидел на подоконнике и отгадывал мои дурацкие цитаты. Ну почему в тот момент, когда он ехал по этой улице, бог не проходил мимо сливной бочки и не спас его? Или всё же спас? Потому что как минимум сегодня мне не пришлось искать на плане здание морга.

Я думала, мы ещё успеем разобраться с тем, что происходило между нами. Возможно, я бы даже приняла его предложение встречаться. Ведь в то утро, когда готовила блинчики, я уже призналась себе, что сила воли во мне закончилась и я больше не могу не любить его. Ведь он был особенный: весёлый, добрый и смелый. С ним никогда не бывало скучно или неловко. Даже когда он молчал, даже когда раздражал до белого каления или нарочно цеплял, он был полон своего харизматичного очарования и в него невозможно было не влюбиться.

Он был тем, кто смеётся, даже когда падает. С ним не посидишь в тишине, ловя мгновения душевного единения, но зато он умел заговаривать боль и даже самые сложные проблемы превращать в недоразумения. Он умел призывать солнце и останавливать дождь.

Был.

Я поймала себя на мысли, что думаю о нём в прошедшем времени, и ужаснулась.

Лёха всё ещё жив, а я как будто похоронила его. Думая так, я словно лишала его шанса на возвращение. Интересно, успел ли он представить тот бугор, где мы ждали Лунных лебедей, чтобы заглушить боль, или потерял сознание мгновенно?

Я вышла с территории больницы и остановилась. Куда идти? Что делать?

Взгляд скользнул по палатке с мороженым и замер.

Я смотрела, смотрела, но никак не могла поверить в то, что вижу.

Неподалёку от палатки стоял совершенно целый мотоцикл со шлемом на ручке, а рядом с ним, облокотившись о седло, с двумя морожеными в одной руке, преспокойно курил живой и абсолютно здоровый Лёха.

Футболка чистая, даже не помятая. Король пляжа, блин!

Не помня себя, я рванула через дорогу. Добежала и остановилась в нескольких шагах, чтобы убедиться, что это не галлюцинация и не обман зрения.

– Ну наконец-то, – обрадовался он, завидев меня. – Задержись ты ещё на десять минут, я бы уже начал думать, что с тобой что-то случилось.

Я хотела заорать и наброситься на него с кулаками, но вместо этого застыла подобно истукану и снова забыла как дышать. Но теперь уже по-другому.

Губы задрожали, и сглотнуть застрявшие в горле слёзы не получалось. Чтобы они не покатились градом по щекам, пришлось закрыть лицо ладонями. Но это не помогло. Всхлипнув раз, другой, третий, я вдруг громко и горько разрыдалась. Лёха испуганно подался ко мне, и я, обхватив, прижалась к нему так, как если бы его жизнь зависела только от того, смогу ли я его сейчас удержать.

– Чё такое? – Лёха напрягся, разведя руки с мороженым и сигаретой в разные стороны, не в силах ни обнять меня, ни заглянуть в лицо. – Тебя кто-то обидел? В больнице? Или кто? Идём, покажешь. Варь, перестань. Ты меня пугаешь. Просто объясни и плачь дальше. Если захочешь. Но я должен знать!

– Ты правда жив? Ты не призрак и не моё больное воображение?

– Ммм… – озадаченно протянул он. – Давай это как-нибудь проверим. Хочешь, пощекочи меня. Призраки щекотки не боятся, а я боюсь.

Я помотала головой.

– Ну тогда поцелуй, и я расскажу, чувствую что-то или нет.

Я снова громко всхлипнула.

– Ладно, дай догадаюсь… Ты вышла, а меня нет. И ты испугалась, что я бросил тебя одну в незнакомом городе?

– Угу, – еле выдавила из себя я и, заметив, что надпись на футболке вся пропитана моими слезами, отстранилась: – Как такое может быть?

Голос у меня звучал неуверенно и ещё прерывисто.

– Что может быть?

– Я своими глазами видела разбитый мотоцикл. И сёстры в больнице подтвердили, что у тебя… в смысле, у него твоя футболка.

– Кажется, что-то начинает проясняться, – Лёха протянул мне нежно-зелёный шарик мороженого в вафельном рожке, которое грозило вот-вот потечь. – То есть была какая-то авария с участием мотоциклиста, и ты решила, что это я?

Его взгляд смягчился умилением, а брови поднялись домиком:

– И ты вот так расстроилась из-за меня? Правда, Варь? Тебе стало меня жалко?

Как только мороженое оказалось у меня, он подался вперёд и прижал меня к себе одной рукой.

– Очень приятно, что ты за меня так волнуешься.

– Приятно? Серьёзно? Тебе приятно? Я чуть сознание не потеряла, пока бегала туда-сюда, – я несильно оттолкнула его. – Мальчишки возле палатки обсуждали аварию. И сказали, что у мотоциклиста на футболке надпись: «Король пляжа». Что мне ещё было думать? Там на месте действительно валялся мотоцикл и шлем, похожий на твой.

– А какая модель у того мотоцикла?

– Откуда я знаю? По виду очень похож. Такой же красный.

– Угу, – Лёха понимающе покачал головой и надкусил мороженое. – Всё сходится.

– Что сходится?

– Королёк. Он единственный обладатель футболки «Король пляжа» за последние три года – ну, кроме меня, теперь. И мотик у него красный. «Ирбис».

– Точно! – Лёхина версия звучала вполне правдоподобно. – Бедный Королёк. Но что он здесь делал?

– А мы что делали? Это ближайший город и к их посёлку тоже.

– Фу-у-уф! – со стоном выдохнула я. – Это кошмар, что я пережила.

Лёха смотрел прямо с прищуром, но взгляд сделался серьёзным.

– Вероятно, он сюда приехал один. Нужно съездить в «Ласточкин луг», сообщить его родным.

– Ты прав, – идея показалась мне своевременной и важной. – Поехали!

– Сначала доешь мороженое, – Лёха кивнул на рожок. – Не то оно сейчас скончается прямо у тебя на глазах. Второй за утро трагический исход.

И я, наконец, улыбнулась.

Коттеджный посёлок «Ласточкин луг», откуда был Королёк, и «Салют–5» разделяло люцерновое поле, полоска леса за ним, просека и узкая лесная автомобильная дорога.

«Ласточкин луг» считался не то чтобы элитным посёлком, но при въезде у шлагбаума сидел охранник, а участки там были не по шесть соток, как у нас, а не меньше пятнадцати. И дома типовой постройки – из светло-бежевого кирпича.

На территорию посёлка охранник нас не пустил, но, выслушав Лёху, позвонил кому-то, и буквально через десять минут к нам подошёл тот самый крепкий парень, который приходил с Корольком на соревнование по фрисби и был недоволен Лёхиными шуточками.

Он оказался двоюродным братом Королька и подтвердил, что Королёк поехал в город, чтобы отправить посылку. Узнав о том, что случилось, брат Королька очень расстроился и убежал, даже не попрощавшись, за машиной, чтобы ехать в больницу.

Большего для Королька сделать мы не могли.

На обратном пути к «Салюту», крепко прижимаясь к Лёхиной спине, я думала о том, что случай не предупреждает заранее. Он просто берёт и одним прекрасным летним днём выдёргивает человека из привычного уклада, не считаясь с его планами, надеждами и ожиданиями. К нему невозможно подготовиться заранее и предугадать.

И сколько бы ты ни продумывал наперёд, всё равно рано или поздно остаёшься наедине с тем, что есть прямо сейчас. С последним взглядом, последней фразой, последним касанием. С тем, что успел или не успел сказать.

Мы ведь всегда откладываем самое важное на потом. Признания – на «подходящий момент». Объятия – на вечер. Разговор – на когда-нибудь. Полагая, что время бесконечно, как лето в июле. Вот только случай не спрашивает. Не предупреждает и не церемонится.

Я очень надеялась, что Королёк выживет и сможет выздороветь. Вместе с тем, пусть это и нехорошо, и очень эгоистично, но я чувствовала огромное облегчение от того, что случай выбрал его. И что это не Лёха сейчас лежит под капельницей в реанимации.

И что я не осталась с пустотой и недосказанностью. Что могу сейчас вот так сидеть за его спиной, чувствовать, как напряжены мышцы, как он дышит, и знать, что у меня есть возможность что-то изменить. И что я обязательно запомню эту летнюю, шуршащую под колёсами мотоцикла дорогу, запах сосновых веток, вспышки света в листве и стук живого сердца на всю жизнь.