Играть начали с Зои. Она сама вызвалась и выбрала правду.

Микки спросила: «Если бы тебя можно было описать одним словом, что это было бы за слово?» Зоя сказала: «Этик» – и переключилась на Алису: «Что бы ты открыла себе пятилетней, если бы встретилась с ней сегодня?» – «Что не каждая любовь – это благо. Но каждая чему-то учит», – ответила та.

Следующим был Лёха. Он предпочёл действие и с большим энтузиазмом изображал танец дождя, от которого зависит урожай помидоров.

С видом олимпийского чемпиона встав со стула, он сделал несколько плавных движений руками, будто лаская воздух над грядками, воскликнул: «Ум-ца-ца, тома-а-ато-о-о!» – и принялся скакать, как ужаленный в зад, так, что шатёр закачался, а стаканы на столе зазвенели. А когда закончил и мы отсмеялись, настала моя очередь. Я выбрала правду.

«Что бы ты сделала прямо сейчас, если бы узнала, что завтра наступит конец света?» – не отличаясь оригинальностью, поинтересовался Лёха. «Выпила бы снотворное и пошла спать. Какой смысл тревожиться всю ночь, если всё равно ничего не изменить?» – к Лёхиному разочарованию, ответила я.

На этом вступительная и разминочная часть игры закончилась. А нарушила расслабленную, шутливую атмосферу именно я, хотя совершенно не хотела, чтобы получилось именно так.

Просто, когда Зоя снова выбрала правду, я спросила, знает ли она истории про Лёху, в которых он не косячил или что-то ломал, а наоборот, сделал нечто хорошее и полезное.

После этого вопроса лицо Зои стало неожиданно серьёзным, а Лёхино выражало неподдельное внимание.

– Не могу сказать, что таких историй очень много, но те, которые я знаю, особенно одна, с лихвой перекрывают всю его дурь.

– Ой, да ладно, – Лёха делано изобразил смущение. – К чему сейчас об этом?

– А к тому, что, если бы не ты, я бы здесь сегодня с вами не сидела, – серьёзно сказала Зоя и обвела нас всех по очереди многозначительным взглядом. – Я не шучу.

– Да ну… Это тоже всё из-за дури, – заскромничал Лёха.

– Короче, предыстория долгая, но Лёха полез за мной на башенный кран и помог спуститься. Одна бы я точно свалилась.

– Как же тебя занесло на башенный кран? – удивилась Алиса.

– Высотка загорелась, а мы с ребятами в этот момент на крыше были. Пришлось спасаться через кран.

– Нечего там рассказывать, – Лёха продолжал делать вид, что смущён, но это ему плохо давалось. – Просто залез, и всё. Тоже мне подвиг.

– Подвиг, – сказала Зоя уверенно. – Не отпирайся. Потому что ты хоть и балбес, но всё же героический балбес.

Микки расхохоталась:

– Сей факт подтверждаю. У меня тоже есть похожая история с его участием. Конечно, далеко не такая эпичная. Но Лёха – единственный человек, кто мне тогда помог, не зная обо мне ничего.

– Ну всё-всё, хватит. Если бы я знал, что придётся удирать от охраны по всему торговому центру, фиг бы согласился, – Лёха кокетничал, и выглядело это смешно.

– Так, ладно, теперь моя очередь, – неожиданно перебила его Зоя. – Я выбираю Варю. Правда или действие?

По тому, как решительно она это сказала, стало понятно, что у неё появился конкретный вопрос.

– Правда, – откликнулась я с любопытством.

– А у тебя есть такие истории? В которых Лёха не балбес? Вы ведь тоже знаете друг друга с детства.

– Эй, вы чего? – Лёха заёрзал. – День рождения у меня в январе. Вам необязательно меня обсуждать.

Пожалуй, Зоя права. У меня тоже было что вспомнить. И довольно много. Раньше я никогда не думала о нём как о балбесе. Достаточно было дёрнуть за ниточку, чтобы начать раскручивать этот клубок. Однако одно – наряду с красками Холи, Лунными лебедями и метеоритной каплей – врезалось в память особенно сильно.

– Мы играли на детской площадке, – начала рассказывать я. – Довольно большой компанией. Лазилки, турники, карусели – вот это всё. Только очень ржавое и старое. Администрация посёлка собирала эту площадку из всего, что шло на выброс при переоборудовании московских детских площадок. Так что ни о какой технике безопасности речи не шло. В общем, я решила проехаться на металлической горке. Обычно по ней сбегали ногами, а тут я не знаю, что на меня нашло. Поверхность горки выглядела гладкой и отполированной. Я села и пару раз съехала вполне нормально. Но на третий зацепилась за уголок металлического листа на поверхности горки. И… Короче, шорты порвались так, что всё, что было под ними, предстало на всеобщее обозрение. И поняла я это, только когда, соскочив с горки, пробежала немного вперёд. Компания у нас была большая, но, благо в этот момент на меня никто не смотрел, мне удалось забраться на качели, такие, знаете, двойные, которые раскачиваются, как лодка, туда-сюда. И всё. Сдвинуться с места не могу и что делать не знаю. Я хотела написать маме и попросить её принести одежду, но, пока все тусовались на площадке, сделать этого не могла. Потому что ребята догадались бы и стали смеяться, а потом только и разговоров было бы, что о Варе с голым задом. Поэтому я решила, что буду сидеть, пока все не уйдут, если понадобится, то до ночи. Но Лёха заметил, что со мной что-то не так. Сел на сиденье напротив, и мы так качались довольно долго, пока он клещами вытягивал из меня, почему я не могу играть с ними в салки. А когда догадался, отдал мне свою рубашку, которую получилось завязать как юбку, и увёл всю компанию на футбольное поле – типа в салки прикольнее играть там. Это, конечно, не пожар на подъёмном кране и не бегство от охранников, но тогда он мне тоже казался героем.

– Ну… шорты – дело житейское, – со знанием дела покачала головой Микки. – А вот тактический манёвр по отвлечению толпы – это уже уровень.

– Пф, – фыркнул Лёха. – Вообще-то, это было небескорыстно. Пока ты там обматывалась и завязывала узлы, я успел немного… приобщиться к прекрасному.

Девушки прыснули, а мне вдруг стало искренне обидно. Я всегда воспринимала ту ситуацию на качелях как акт благородства с его стороны, и то, как он пытался обставить это теперь, покоробило.

– Что ж, лучше поздно избавиться от розовых очков, чем никогда.

– Не слушай его, – вступилась Зоя. – Ему проще прикинуться придурком, чем признать, что он просто хотел тебя выручить.

Я подумала, что, если Лёха сейчас выберет правду, то обязательно спрошу, почему он всё превращает в шутку. И чем серьёзнее вопрос, тем беззаботнее реакция. Как будто боится, что его настоящие чувства станут всем известны.

Однако он выбрал действие, и я загадала ему заплести Микки точно такие же, как у меня, косички. Что оказалось не менее весело, чем танец дождя.

Сначала Лёха посмотрел на меня так, словно я не косички попросила заплести, а перебрать автомобильный двигатель. Потом перевёл взгляд на Микки и широким жестом указал на пластиковый стул:

– Прошу, присаживайтесь, мадемуазель. Вообще, я беру только по записи, но для вас сегодня особое предложение: две косички по цене одной. Результат не гарантирован, но эмоции обеспечены.

Весело посмеиваясь, Микки перебралась на стул.

– Что ж, – Лёха обошёл её два раза, будто прицеливаясь, потом остановился за спиной, почесал в затылке и неловкими движениями разделил волосы на две части.

– Смелее, товарищ цирюльник, – подбодрила его Зоя. – Теперь дели каждую на три пряди.

– Блин, как? – Его пальцы не слушались, и пряди то и дело рассыпались. – Это что, ловушка, да? Как вы это делаете?

– У тебя просто руки не из того места растут, – весело заметила Зоя. – Плети давай, ловелас.

– Нормальные у меня руки. А… Стоп. Кажется, врубился. Три пряди… Это ж как проводка: фаза, ноль и заземление. Главное, не перепутать фазы, а то коротнёт, – он сосредоточенно прищурился, даже губу закусил от напряжения: один оборот, второй, третий. – Ни у кого нет изоленты? Вот так… Теперь переплетаем по схеме: жила в жилу, контакт в контакт.

– Только аккуратнее с заземлением, – хохотнула Микки. – При неправильной сборке я начинаю искрить в самых неожиданных местах.

– Любопытно. В каких же?

– Не будешь соблюдать инструкцию, узнаешь.

– Тогда мне нужен доступ к технической документации, не то получится, как с той девочкой.

– С какой девочкой? – спросила Алиса.

– Которую мама привела к психиатру и говорит: «Моя дочка – дурочка, все время ходит и улыбается». Врач посмотрел, посмотрел и такой: «Вы бы ей ещё потуже косички заплели!»

С горем пополам он справился с первой косичкой, закрепил её голубой пластмассовой прищепкой и с удовлетворением осмотрел результат:

– Ну круто! Я молодец!

– Без пяти минут мастер парикмахерского электромонтажа, – прокомментировала Зоя. – Осталось научиться плести без угрозы короткого замыкания. Теперь просто повтори это ещё раз.

– Может, не надо? – взмолилась Микки. – Боюсь преждевременно облысеть.

– Спокойствие, только спокойствие! – За вторую часть волос Лёха схватился гораздо увереннее, от чего Микки дёрнулась и, вскрикнув, пихнула его локтем в живот:

– Больно!

– Ты бы ещё каблуком в почку заехала, – театрально согнувшись, сдавленно прохрипел Лёха.

– Господи, почему парни так любят драть волосы? – возмутилась Алиса.

– Так вы же именно для этого их и отращиваете, – парировал Лёха. – Чем у девушки длиннее волосы, тем сильнее она хочет, чтобы её дёргали за косички.

– Ещё один намёк на «сама виновата» – и я тебя покусаю.

– Что ж, кусай. Я не против. Будем с Варей вместе уколы от бешенства делать. Чтобы ей скучно не было.

Все одновременно посмотрели на меня.

– Что случилось? – спросила Зоя.

Пока Лёха заплетал вторую косичку, я рассказала им про ежа и поездку в травмпункт. Потом, после того как мы посмеялись над кривыми косичками, Лёха загадал выбравшей действие Зое отправить голосовое сообщение какому-то Максу с признанием в любви. Зоя расшумелась, что Макс может поверить, а такой поворот не нужен никому. К их спору неожиданно подключилась Алиса и поддержала Лёху, потому что девушкой Макса была её лучшая подруга, и теперь ей самой интересно проверить, насколько серьёзно он к ней относится.

И пока они всё это увлечённо выясняли, Микки делала селфи с косичками. А потом подсела ко мне, и мы стали фотографироваться вдвоём, обнаружив, что вместе выглядим как шведские сёстры-фермерши, рекламирующие йогурт из овечьего молока, вышивку на мешковине или дровяную баню. Картину портили только разноцветные прищепки на её косичках. Но когда я прицепила такие же на свои волосы, то получилось по-настоящему креативно, и мы решили, что в таком виде нам нужно рекламировать кондиционер для белья с ароматом короткого замыкания и опалённой проводки.

Когда Зоя, наконец, отправила голосовое, а Лёха с Алисой закончили обсуждать физиологическую и психологическую совместимость её подруги и Макса, игра продолжилась. Зоя загадала Микки сравнить каждого из нас с напитками. И та назвала меня малиновым вином: сладким и безобидным, как школьное письмо с сердечками. Алису – лёгким, искристым шампанским. Лёха у неё ассоциировался с ромом с колой, который сначала бодрит, но с утра ты обещаешь себе, что больше никогда к нему не притронешься. А саму Зою она сравнила с манговым фрешем с каплей лайма.

Дальше Микки выбрала Алису. Та сказала, что к действиям ещё не готова, и ей пришлось отвечать на вопрос, почему она сбежала от своего парня.

Как оказалось, до поездки к Лёхе Микки и Алиса знакомы не были и почти ничего друг о друге не знали. Чему я очень удивилась, потому что выглядели они как давние подружки, и меня вдруг озарило понимание, насколько зыбкая штука – видимость.

Алиса рассказала, что этот её парень неплохой, но душный, и ей нужно время, чтобы привести мысли в порядок.

Я снова подумала о Диме и порадовалась, что в моём случае это вопрос решённый и больше из-за него не нужно переживать.

В этот момент Зоя вдруг встрепенулась, объявив, что получила видеоответ от Макса, и предложила всем вместе посмотреть.

Лёха и Алиса окружили её. А мы с Микки остались сидеть за столом.

– Знаешь Макса? – спросила она меня.

– Только по фоткам.

– А кого-то ещё из Лёхиных друзей?

– Тифона видела один или два раза.

Микки с пониманием покачала головой:

– Получается, ты о нём ничего не знаешь. Странно. Мне он говорил, что вы были близки.

– Мы не общались три года. Да и вообще, Москва – это Москва, а здесь – это здесь.

Она задумчиво пожала плечами.

– Понимаю, значит, он для тебя тоже человек из другой жизни.

– В каком смысле? И почему тоже?

– Когда я впервые его увидела, решила, что если он заберёт меня в свою светлую, весёлую и наполненную беспечным оптимизмом жизнь, то сможет избавить от проблем.

– И что? Этого не случилось?

Микки тепло улыбнулась:

– Случилось. Особенно после того, как он передал меня на поруки Зое и велел ей следить за моим душевным равновесием. А ей только того и надо было. Она сейчас ждёт Тифона из армии, ей скучно и хочется всем помогать. Зоя классная.

– Но… – Я не знала, как лучше спросить, чтобы не разрушить установившееся между нами доверие. – Почему тогда вы не… почему ты не… Он сказал, что ты ему нравишься.

– Ой, – Микки иронично улыбнулась. – Ему все нравятся, разве ты не знаешь?

– Ты права.

В этот момент я почувствовала ещё большее взаимопонимание и симпатию к ней.

Значит, для Микки чаша весов перевешивалась в ту же сторону, что и для меня до сегодняшнего утра, когда я вдруг подорвалась готовить блинчики и решила пуститься во все тяжкие.

– Но нравиться и любить – совсем разные вещи, – Микки вложила в эти слова какой-то особый смысл, который я пока не могла разгадать. – И чего у него не отнять, так это того, что он всегда честен. Говорю со слов Зои, а она знает его как облупленного. Лёха ни разу в жизни не клялся никому в любви и ничего не обещал. Я уважаю его за эту позицию и умение оставаться независимым. Но это совсем не то, что я могу себе позволить. И он действительно принёс в мою жизнь свет, но это не свет любви, а желание стать счастливой во что бы то ни стало.

Неожиданно в наш едва слышный разговор ворвался громкий хохот с другого конца шатра.

– Во дают, во идиоты, – заливалась Зоя. – Какого чёрта? Смотри-смотри.

– Что там? – крикнула Микки.

– Макс с Артёмом… висят вниз головами в автобусе, – Лёха ржал как конь. – Походу, у них очередной баттл. Господи, бедная Вита.

– А с признанием что? – спросила я.

– Как и ожидалось, он не поверил, – отозвался Лёха. – Ответил, что не может принять его без цветов, свечей и хотя бы одного танца под дождём.

– И всё это вниз головой, – вставила Зоя.

– А потом Артём включил на своём телефоне Careless Whisper, и Макс начал качаться под музыку, – давясь от смеха, добавила Алиса. – А сейчас они пытаются в таком положении пить воду из бутылки. Все пассажиры в афиге и что-то им говорят, но половины не слышно, потому что Ксюша смеётся даже громче Зои.

– Они что, пьяные? – Я покосилась на Микки.

– Не думаю. Просто у Лёхи все друзья такие, – рассмеялась она.

– Вы это что, меня обсуждаете? – вскинулся Лёха. – Отпираться не советую. Потому что я отчётливо слышал своё имя.

На этом игра естественным образом закончилась, так как Лёха решил показать, как правильно пить, находясь вниз головой. Зоя вызвалась это снимать, и они все, включая Микки, отправились смотреть очередное представление, а я перебралась на качалку и растянулась на ней, ощущая внезапно нахлынувшую эмоциональную усталость. Слишком много переживаний за один день. Самые тонкие блинчики в мире, нравоучительная речь Анны Андреевны, рисунок Павла, Лёхины девчонки и Гена, игры и снова Лёхины девчонки. И это после рейв-вечеринки под мостом, ежа, Оли и Шустрых… Кажется, я начала уже мечтать о мамином возвращении с её медитациями и психологическими разговорами. И, пожалуй, была готова согласиться с Микки, что действительно совершенно ничего не знаю о Лёхе и его жизни.