Лёха принёс и порезал арбуз, который привезли девушки. Я достала оставшиеся блины, нарезала сыр и помыла виноград. Потом влезла в мамины запасы с соками, занимавшими всю нижнюю полку в холодильнике, и взяла гранатовый в стеклянной бутылке.

Рыжая Зоя была самая бойкая, шумная и приветливая. Она то и дело перекидывалась с Лёхой шуточками, называла его по фамилии и пыталась разговорить меня. От неё исходило искреннее обаяние теплоты и заботы. От чего складывалось ощущение, будто мы давно знаем друг друга. Спустя некоторое время я действительно вспомнила, что Лёха не раз рассказывал о ней как о своей школьной боевой подруге, которая, наряду с Тифоном, участвовала во всех их весёлых и не очень похождениях.

На ней был короткий топ с этническим орнаментом и открытыми плечами, узкие джинсовые шорты и тряпичные полукеды. А фигура вполне могла принадлежать какой-нибудь прекрасной богине: полная грудь, тонкая талия, идеально округлые бёдра.

Я смотрела на неё и, хотя никогда не имела претензий к своей внешности, понимала, что рядом с такой девушкой шансов у меня никаких.

Впрочем, Алиса также могла похвастаться прекрасными формами и была по-своему хороша.

Её я уже видела на фотографиях в Лёхином блоге. Совсем недавно. Селфи из летнего кафе на крыше. Лёха, Алиса, его приятель Макс и ещё какая-то девушка, которую Макс обнимал за плечи. Из чего я сделала вывод, что Лёха встречается с Алисой, потому что обстановка и атмосфера определённо наталкивали на мысли о романтике.

У неё были огромные карие глаза, в которых, казалось, всё время стоят слёзы, пухлые, чувственные губы и длинные, до самой попы, тёмно-каштановые волосы. Густые, блестящие и пахнущие пачулями. Платье-комбинация цвета клубничного мороженого, повторяющее каждый изгиб тела, изящные руки, округлые колени, движения чуть замедленные, но не томные и нарочитые, а естественно плавные, как у кошки.

Алиса держалась мягко, улыбалась многозначительной загадочной улыбкой, и от её глубокого, наполненного недосказанностью взгляда становилось волнительно и немного неловко, как будто она знала обо мне нечто, о чём я сама не догадывалась.

Микки, возможно, я тоже уже встречала среди Лёхиных многочисленных друзей в блоге. А может и нет. Но что-то в её внешности долго не давало мне покоя, пока я вдруг не сообразила, что она чем-то напоминает меня саму. Такого же цвета волосы, только крашеные и спадающие небрежными волнами на плечи, голубые глаза, схожее телосложение, скорее спортивное, чем сексапильное. Даже белый топ на тонких бретельках напоминал мою майку. Однако на бёдрах у неё красовалась эффектная, необычного кроя юбка цвета выгоревшего графита. Лёгкая, с высоким разрезом, которая при каждом движении высоко оголяла ногу.

Микки производила впечатление свойской, компанейской девушки, но не такой, как Зоя, – не открытой и эмоциональной, а рационально-деловой. Ироничной, разумной и немного холодной. Не отстранённой, не надменной, но прочно удерживающей свои личные границы и не нарушающей чужие.

Все вместе они представляли собой сгусток прекрасной, искрящейся энергии – весёлой, живой, сексуально заряженной и взрывной, как гремучий коктейль из шампанского, адреналина и феромонов.

– Скинь мне адреса этих нахалок, – сказала Зоя, как только Лёха закончил рассказывать историю происхождения фотографии под зонтом, и они все отсмеялись, прикалываясь над сэндвичем-фрисби. – Я попрошу Макса их взломать и вытащить переписку, где они обсуждают, как собираются тебя подставлять.

– Они не меня подставили, – отозвался Лёха. – Это у Елены Аркадьевны проблемы, а мне вообще фиолетово.

– Не сомневаюсь, – фыркнула Зоя. – Но я считаю, что они должны ответить за то, что сделали, чтобы другим неповадно было.

– Логично, – согласилась Микки. – А заодно и публично принести извинения. Если давать таким спуск, они обязательно сделают это снова. Терпеть не могу устроителей и участников любой сетевой травли. А самый прикол, когда затевают травлю с лозунгом: «Нет травле!» Вот таких ждёт отдельный круг ада.

– Очень сочувствую твоей маме, – Алиса с пониманием посмотрела на меня глубоким взглядом. – Люди бывают очень злыми, если вдруг кто-то не соответствует их ожиданиям.

– Правильно, – подхватил Лёха. – Я, например, соответствую, поэтому…

– Так, Криворотов, соберись, – перебила его Зоя. – И послушай меня внимательно. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

Она повернулась к Микки.

– Придумаем, – подтвердила та.

– Елена Аркадьевна велела не рыпаться. Вот я и не рыпаюсь.

Обливаясь липким соком арбуза, Лёха догрыз корку и бросил её в тазик для мусора.

– И ты хочешь всю ответственность переложить на женщину? – с осуждением спросила Алиса.

– Ответственность за что? – Лёха округлил глаза.

– За фрисби-сэндвич, – расхохоталась Зоя.

– И горчичный соус, – добавила Микки.

– Нет, ну вы же вместе попали в эту историю, и будет некрасиво, если ты спрячешься за её спину, – пояснила Алиса. – К тому же ты парень и должен защитить Елену Аркадьевну даже ценой своей репутации.

Лёха бросил на меня тоскливый взгляд:

– Варь, скажи им, что я не прячусь.

– Да. Мама очень просила ничего не делать до её возвращения, – проговорила я тихо, не узнавая свой голос, который даже на экзамене звучал бодрее.

– Ну хорошо, – согласилась Зоя. – Но Макса я всё равно привлеку.

– Как у него дела? – поинтересовался Лёха, и они с Зоей принялись обсуждать своих общих знакомых так, словно нас рядом не было.

Наконец Микки не выдержала:

– А где у вас тут туалет? Можешь меня проводить?

– Я с вами, – подхватилась Алиса.

Я показала им ванную комнату в доме и попросила проверять, не застревает ли кнопка на сливном бачке.

Микки щёлкнула замком изнутри, и я уже собралась выйти на улицу, как Алиса окликнула меня:

– Варя, подожди.

Я остановилась.

– Прости, что так нагрянули. Лёха сказал, что если мы останемся у тебя, то так всем будет лучше. А сейчас я вижу, что он даже с тобой это не обсудил. Зоя узнала, что его родители уехали, и решила устроить сюрприз. Но она никак не могла предположить, что всё так обернётся. Ты, наверное, расстроена из-за мамы, а мы тут со своими шутками…

– Из-за мамы расстроена, но не настолько сильно. Гораздо больше меня сейчас взволновала фраза «останемся у тебя». Это в смысле до завтра?

Алиса смутилась:

– Я думала, Лёша уже с тобой поговорил. Мы планировали потусить у него пару дней.

– О-фи-геть!

На секунду я забыла, что должна быть вежливой и гостеприимной.

– Просто, понимаешь, – поторопилась объяснить Алиса, доверительно коснувшись моей руки. – Я сбежала от своего парня. И мне нужно где-то пересидеть пару дней. В месте, о котором он не знает и где не сможет найти меня. А через два дня у него самолёт, и он свалит из Москвы до сентября. Просто… В общем, иногда бывает всё очень сложно.

– Угу. – Мне мигом вспомнились Гена и Дима одновременно.

Действительно, в жизни бывает всё сложно. Но почему она решила прятаться от него именно у Лёхи?

– Я-то не против, – сказала я. – Но моя мама может вернуться со дня на день.

– Да, я понимаю, – Алиса потупилась.

Щёлкнул замок двери. Микки вышла, вытирая мокрые руки о юбку, и Алиса скрылась в туалете не договорив.

– Классные косички, – Микки по-доброму улыбнулась. – Вот думаю, мне пойдут такие? Долго ты с ними возишься по утрам?

– Иногда вообще не расплетаю.

– О. Вот это мне подходит. И голову можно реже мыть?

– Нет, мыть как обычно, – я поняла, что она шутит, и улыбнулась. – А у тебя юбка шикарная.

– Правда? Спасибо. Лёха сказал, что похожа на занавеску в бабушкиной кухне.

– Нет, честно, клёвая.

– Секонд-хенд. Пятьсот рэ. Но зато очень удобная. В ней можно подраться за последнюю булочку и при этом выглядеть как ведущая со шведского канала мод.

– Алиса сказала, что вы хотите остаться на несколько дней?

Микки пожала плечами:

– Это всё Зоя. Ей скучно, вот и придумывает себе всякие «спасительные миссии». Спасти Лёху, Алису, меня…

– А тебя от чего?

– От себя самой, – Микки натянуто улыбнулась, давая понять, что большего не скажет, и тут же переключилась на другую тему: – Знаешь, в случае чего я и на улице могу заночевать. На шезлонге. Я неприхотливая. Попрошу только брызгалку от комаров.

При упоминании о брызгалке я снова явственно ощутила запах вчерашней ночи.

– Извини. Я сейчас. Нужно поговорить с Лёшей.

Я побежала на кухню, влетела по ступенькам веранды, и моим глазам предстала очаровательная картина: Зоя, сидящая на коленях у Лёхи, с глубочайшим интересом изучавшим содержимое её декольте.

При виде меня они вздрогнули, и Зоя вскочила.

– Ой, Варь, я тут Криворотову свою татуировку показываю, а то он не поверил, что я набила. Хочешь посмотреть?

– Не хочу! – Лицо, может, у меня и оставалось спокойным, но голос не слушался и сорвался на странное подобие крика. – Лёш, подойди сюда!

– Варь, поверь, поводов для ревности нет! – В его едкой ухмылке явно сквозила издёвка.

– И-ди. Сю-да, – прошипела я, опасаясь опять закричать.

Они с Зоей переглянулись так, словно сидели, мирно пили чай и тут к ним нагрянула полоумная соседка с требованием прекратить стучать ложечками по краю чашки.

Едва он спустился, я подтолкнула его в сторону малинника и толкала со злостью до тех пор, пока мы не отошли достаточно далеко, чтобы нас не было слышно.

– Ты офигел?! С какой стати ты предложил им пожить у меня несколько дней, не спрашивая моего разрешения? Я сама у тебя ночую. Или ты резко потерял память, как только их увидел?

Его брови взметнулись вверх, а на лице мелькнуло нечто вроде вины, тут же сменившейся кривой ухмылкой на сторону шрама.

– Как раз нет. Я прекрасно помню про твоего Гену. Но, если в доме будет полно народу, он к тебе точно не сунется. Тем более они знаешь какие боевые девчонки. Одна круче другой. Ух! – Лёха поёжился. – Не повезёт Гене, попадись он им на пути.

– Знаешь, что обиднее всего? Что ты нарочно втёрся ко мне в доверие, чтобы провернуть этот свой план. Использовал. А я, хоть и понимала, что какая-то подстава будет, всё равно повелась.

– Я понятия не имел, что они приедут. Тебе же сказали, что это сюрприз! Не было никакого плана.

– Моя мама может вернуться в любой момент.

– Уверен, Елена Аркадьевна обрадуется твоим подружкам.

– Они не мои подружки!

– Признайся честно, Варь, ты просто ревнуешь, но я правда смотрел только на татуировку. Потому что Зоя мне даже не как сестра, а как брат. Закадычный кореш, понимаешь? К тому же она встречается с Тифоном, а это тройное комбо. Потому что он в состоянии аффекта способен на убийство.

– Перестань, пожалуйста. Мне совершенно всё равно, с кем из них ты мутишь, а у кого татуировки по дружбе рассматриваешь.

– Точно ревнуешь, – довольно фыркнул Лёха.

– Это, Лёша, называется газлайтинг. Ты пытаешься заставить меня думать, будто я чувствую то, что не чувствую. И ещё, ты уходишь от темы.

– Прости, а какая у нас тема? Ты напомнила про татуировку, и я отвлёкся.

– Пусть живут у тебя!

– Ага, а ты нажалуешься моей маме и разрушишь нашу семью.

– Не нажалуюсь. Пусть живут. Только тихо.

– Ну у меня так у меня, – подозрительно быстро согласился Лёха. – Пойду скажу, чтобы возвращались в шатёр.

– Ты встречаешься с Алисой? – неожиданно спросила я.

Подобные вопросы были для меня табу. Я дала себе зарок, что не стану его ни о чём расспрашивать и вникать не собираюсь. Но это вырвалось совершенно неосознанно, и отыгрывать назад было поздно.

На полсекунды он замер, но тут же включился:

– А что, похоже?

– Это она из-за тебя прячется от своего парня?

– Я смотрю, ты уже провела расследование.

– Так да или нет?

– Алиса классная! – Он подмигнул. – С ней прикольно тусить и ходить по клубам. И может быть, даже да, но она, к нашему с ней обоюдному счастью, не совсем мой типаж. А к чему этот вопрос?

– А кто твой типаж? Микки?

– Микки – да. Мой.

Он смотрел не мигая, от чего в животе всё сжалось.

– Вот и отлично! Теперь всё выяснили.

– Только это я не её типаж.

– Да неужели? Разве такое может быть? Что же она тогда тут делает?

Лёха определённо лукавил и, конечно же, не собирался мне ни в чём сознаваться. Ему было выгодно со мной дружить, и он отнекивался как только мог. Тётя Люба предупреждала, что вешать лапшу на уши он мастер.

– И после этого ты называешь меня газлайтером?

Я шумно выдохнула.

Действительно, всё вышло за рамки допустимого. У меня не было никакого права допрашивать его на этот счёт. Да и, выясни я что-нибудь, легче бы мне не стало.

– Тогда забирай их.

– А ты?

– У меня есть дом.

– Но, Варь, это будет не очень красиво. Девчонки решат, что они тебе не понравились.

– Знаешь, что сегодня сказала Анна Андреевна?

– Любопытно.

– Что ты бракованный.

– В каком это смысле?

– Просто оставь меня в покое уже, ладно?

– Нет. Ты мой друг, и я за тебя отвечаю.

– Друг? Вот тут ты ошибаешься. У меня нет ни одной татуировки в пикантных местах, чтобы у тебя был интерес со мной дружить.

С притворной небрежностью Лёха расхохотался:

– А я и без татуировок неплохо дружу. Заметь, ни у Алисы, ни у Микки их нет. Нигде.

– Вот чего ты добиваешься?

Внезапно он сделал шаг вперёд и порывисто положил руку мне на спину:

– Чтобы ты меня поцеловала.

Ему не стоило это делать. Я и так была уже на грани, поэтому, машинально вскинув руки, с силой оттолкнула его:

– Козёл!

– Понял, – произнёс он спокойно и ушёл, а через минуту с веранды донеслось его жизнерадостное: «Девчонки, мы идём ко мне!»

Грязную посуду они составили в раковину, а корки и мусор забрали с собой. В воздухе ещё витал аромат их духов и арбуза. Упав на стул, я едва не расплакалась. Я выставила себя идиоткой дважды: когда они пришли сюда и когда уходили. Повела себя как социофобка, невоспитанная истеричка и ревнивая дура. Полный набор того, чего я сама терпеть не могу в людях. Мне было стыдно и перед этими девушками, которые отнеслись ко мне доброжелательно, а я разозлилась на них, и перед самой собой за то, что меня волнует отношение тех, кто по понятным причинам может мне не нравиться.

А потом я встала и отправилась выкапывать сливу. Махала лопатой часа два. Обливалась потом, покрылась серым слоем сухой земли и уже почти откопала её: по крайней мере большая часть корней освободилась от земли, а ствол накренился, как вдруг поняла, что сначала нужно подготовить яму для пересадки, иначе дерево может засохнуть. Но вместо того, чтобы заняться этим, бросила лопату и обессиленно опустилась на ступени кухонного крыльца.

На соседском участке громко играла музыка. До меня доносились весёлые визги и смех. По всей вероятности, они обливались из шланга.

Я взялась за телефон:

– Дима, привет! Это Варя.

– Ой, Варенька, как здорово, что ты позвонила! – обрадовался он. – Как твои дела? Как поживаешь?

– Всё в порядке. Спасибо. А что ты сейчас делаешь?

– Я? Э-э-э… Кушаю йогурт.

– А можешь ко мне сейчас приехать?

– Куда приехать?

– На дачу, куда же ещё.

– Правда? Ты зовёшь меня в гости? Здорово! – Было слышно, как он засуетился. – Так, дай мне минут пятнадцать. Нужно с родителями согласовать. Я тебе перезвоню.

– Угу, – буркнула я и сбросила вызов.

А что ещё оставалось делать? Вернуться ночевать к Лёхе я не могла, даже если бы Гена уже стучался в мою калитку.

Следующий звонок был Галке:

– Галь, привет. Ну что там Гена?

– Знаешь, он куда-то свалил и не докладывал. Но мне кажется, с друзьями на пикник. Вчера ещё уехал.

– Серьёзно? То есть, если бы я тебе не позвонила, ты бы мне об этом не рассказала?

– Варь, прошу, не паникуй. Мама сказала, что, если вдруг Гена объявится, сразу звони ей. Она найдёт на него управу.

– Найдёт. Как же! За три месяца не нашла, а теперь вдруг найдёт?

– Я понимаю, тебе страшно. Но, Варь, ты не одна. Мы полностью с тобой и за тебя. Если что – просто звони. В любое время. Серьёзно.

Звучало как социальная реклама службы спасения: «Ты не одна. Просто звони». Класс! Они столько времени, находясь в одной квартире, не могли ничего с ним сделать, а теперь решили, что по одному звонку, за пятьдесят километров, смогут меня защитить.

Дима перезвонил через полчаса.

– Варенька, послушай, только, пожалуйста, не обижайся. Но я, наверное, не смогу к тебе приехать. Мама сказала, что нам завтра нужно на рынок поехать за вишней на компот. Ей самой будет тяжело сумки везти. А папа в это время работает.

– Всё понятно, – по правде говоря, я не особенно рассчитывала на Димину помощь.

– Не обижайся, ладно? Может, тогда в другой раз?

– Нет. Никакого другого раза не будет. И это ты не обижайся, потому что больше мы с тобой не встречаемся.

В трубке повисло гробовое молчание.

– Ты всё-таки обиделась?

– Нет. Я давно уже собиралась тебе это сказать.

– Так, сейчас я ещё раз поговорю с мамой. Может, получится перенести рынок на другой день.

– Не нужно. Просто не звони мне больше и не пиши.

Я отключилась. С Димой я тоже поступила некрасиво. Но с ним как ни поступи, всё было бы нехорошо. Лучше пусть так. Рано или поздно мне пришлось бы это сделать.

Я вспомнила, как Лёха изображал его, и невольно улыбнулась. Определённо согласиться встречаться с Димой было большой глупостью.