Банки неплохо зарабатывают на инфляции. Они могут задерживать доходы от ставок от своих вкладчиков и получать деньги просто за то, что хранят резервы в центральном банке. Однако эти операции в ущерб клиентам и государству не лишены рисков.

Недавняя нестабильность в банковском секторе США это доказывает. Крах региональных банков – Silicon Valley Bank (SVB), First Republic и Signature Bank – стал непреднамеренным последствием резкого повышения процентных ставок (53). SVB был шестнадцатым по величине банком в США. First Republic и SVB – два крупнейших банкротства банков в США с 2008 года, с тех пор как разорился Washington Mutual. Эти банки не сумели воспользоваться ростом ставок, потому что оказались уязвимы перед так называемым риском процентных ставок.

История SVB – типичный пример (54). SVB в основном обслуживал технологические стартапы из Кремниевой долины. Стартапы – нетипичные клиенты: их депозиты очень крупные. А это важно, потому что государство (в лице FDIC) страхует только вклады до 250 000 долларов. В среднем по США около 50% банковских депозитов застрахованы. У SVB – только 7% (55), что делало банк крайне уязвимым, в случае если вкладчики решат забрать деньги (56).

Но у SVB была и другая критическая уязвимость. Банк вложил большую часть средств в ценные бумаги с фиксированным доходом, такие как казначейские облигации США. Эти бумаги – ликвидные, надежные и приносят фиксированный доход. Их обычно считают безопасным вложением. Средний банк инвестирует около 24% активов в такие инструменты. SVB вложил 55%.

Если они такие безопасные, в чем проблема? В том, что цена облигаций и процентные ставки движутся в противоположных направлениях. Проще говоря: когда ставки растут, стоимость уже выпущенных облигаций падает. Почему? Потому что новые облигации, выпущенные при высоких ставках, приносят больше дохода и становятся привлекательнее для инвесторов. Спрос на старые облигации падает – и с ним падает их цена и рыночная стоимость. Банк, держащий много таких бумаг, рискует: рост ставок снижает стоимость его активов.

Но это не проблема, если банк может ждать до погашения облигаций. У SVB такого шанса не было. Его вкладчики запаниковали и начали массово забирать деньги до того, как облигации достигли срока погашения. Чтобы вернуть деньги, SVB пришлось продавать облигации по текущей упавшей цене и нести убытки, которые стали настолько большими, что банк обанкротился (57). История SVB показывает: банки могут проиграть на росте ставок – но это скорее исключение, чем правило.

МВФ недавно провел исследование уязвимости банков и пришел к выводу: «Глобальная банковская система в целом остается устойчивой» (58). Другими словами, банки не выигрывают напрямую от инфляции, но некоторые из них (не все – как показал пример SVB) сильно выигрывают от мер по борьбе с ней.

Если банк распределяет между вкладчикам лишь малую часть дохода, он получает огромную маржу. Если государство платит проценты за резервы в центральном банке, банки зарабатывают, просто храня деньги, которые могли бы пустить в оборот.

Но все это лишь ошибки системы, а не ее особенности. Банки – косвенные победители, которые пользуются инфляцией, а иногда и злоупотребляют ею. Однако их прибыль зависит не от самой инфляции, а от политики центральных банков.

Анализ перераспределения доходов возвращает нас к главному вопросу: являются ли войны с инфляцией классовыми войнами? И обязательно ли это так? Короткий ответ: да, являются. Инфляция сильнее всего бьет по бедным, и при этом им почти не компенсируют потери, когда спадает.

Автоматическая реакция – повышение ставок – еще больше ухудшает жизнь малоимущих. Они платят больше по ипотеке, кредитам, аренде, в то время как покупательная способность их доходов падает.

В то же время инфляция помогает некоторым компаниям увеличить прибыль за счет потребителей. Они действительно выигрывают. А повышение ставок почти не влияет на этот механизм. Оно может только снизить инвестиции компаний, делая заем дороже. Но это, в свою очередь, может стать стимулом для фирм еще больше накапливать прибыль, а не вкладывать ее в развитие. Что в итоге ведет к росту безработицы – и снова бьет по бедным.

Наконец, от высоких ставок выигрывают те банки, которые скрывают доходы от вкладчиков и не подвержены процентным рискам. Да, более устойчивый банковский сектор – это хорошо. Прибыль помогает укреплять капитал. Но трудно понять, как раздача денег от государства банкам через центробанк помогает экономике справиться с высокими ценами.

Но должна ли война с инфляцией быть классовой? Ответ: нет. Как мы видели в главах 2 и 5, даже среди руководителей центральных банков есть серьезные сомнения в эффективности процентных ставок и тревога по поводу долгосрочного ущерба, который они наносят. Даже если считать, что «молот Волкера» работает, почему тяжесть борьбы с инфляцией должна ложиться на тех, кто меньше всего может ее вынести? Тем более что альтернативы существуют. Государство может выплачивать субсидии наиболее уязвимым, чтобы помочь с оплатой счетов. Можно ввести налоги на сверхприбыли, чтобы перераспределить часть выигрышей от инфляции тем, кто проиграл. Можно вводить ценовые ограничения – или договариваться о них с компаниями, если это делается разумно и с политической решимостью. Неверно утверждать, что альтернатив нет. Они есть. И их нужно воспринимать всерьез.