Большое внимание при обсуждении распределительных эффектов инфляции заслуживает особый тип фирм – банки. В отличие от компаний в малоконкурентных отраслях, которые могут повышать маржу, банки традиционно считаются проигравшими от инфляции. Ведь их основная деятельность – кредитование. А как мы знаем из эффекта Фишера, кредиторы терпят убытки, когда деньги обесцениваются: реальная стоимость возвращаемых займов падает.

Кроме того, инфляция создает неопределенность, что снижает инвестиции. А без инвестиций падает спрос на кредиты – и банки теряют доходы. По этим причинам банки всегда настороженно относятся к инфляции.

Например, в октябре 2023 года, когда инфляция в США снизилась с 8 до 3%, Deutsche Bank предупредил ФРС, что экономика все еще рискует повторить сценарий 1970-х, и призвал продолжать жесткую денежную политику (48).

Но если банки действительно страдают от инфляции, почему правительства обвиняли их в извлечении прибыли из роста цен? И может ли инфляция объяснить недавние банковские кризисы в США?

Дело в том, что сами по себе банки теряют от инфляции, но могут выигрывать от мер центральных банков по ее сдерживанию. Когда инфляция растет, центробанки повышают процентные ставки. Это делает кредиты дороже, и банки могут выдавать их по более высоким ставкам, увеличивая маржу. Насколько сильно они на этом выигрывают, зависит от двух факторов: насколько замедлится экономика (что банки не контролируют) и насколько успешно они переложат рост ставок на своих заемщиков, не повышая при этом ставки по депозитам (что они контролируют).

По сути, если центробанк повышает стоимость денег, банки могут переложить это на заемщиков – повысить ставки по кредитам. Но они должны и «наградить» вкладчиков, ведь деньги стали ценнее из-за роста ставок. Для этого им нужно повысить ставки по депозитам.

В теории, если банки этого не делают, вкладчики могут забрать деньги и открыть счет в другом банке с более высокой ставкой.

Но что произошло на практике? Банки действительно пошли на риск: они повысили ставки по кредитам, но почти не повысили – или повысили минимально – ставки по вкладам.

Как мы уже упоминали в главе 3: британские банки выплатили клиентам около 43% инвестиционного дохода (49), французские – 35%, американские – 25%, немецкие – всего 20%. В других странах было еще хуже: итальянские банки – 11%, испанские – 10%.

Это вызвало возмущение и заставило правительства Италии и Испании ввести налоги на сверхприбыли, чтобы вернуть часть доходов пострадавшим от инфляции. В среднем по Европе банки выплатили клиентам лишь 20% инвестиционного дохода.

Еще один фактор, выгодный банкам, – это проценты по резервам (50). Банки обязаны хранить часть средств в качестве резервов в центральном банке на случай массовых снятий. Раньше эти резервы не приносили дохода. Но после глобального финансового кризиса центробанки начали выплачивать проценты по этим остаткам, чтобы лучше управлять денежной массой и направлять капитал в нужные активы.

Этот механизм стал для коммерческих банков выгодным дополнительным доходом в условиях роста ставок. Когда центробанк повышает ставки, он автоматически повышает и доходность резервов – фактически предоставляя банкам «страховку от инфляции».

Пол де Гроу и Юймэй Цзи подсчитали, что в июне 2023 года выплаты центробанков коммерческим банкам составили: 0,64% ВВП в США (162 млрд долларов), 1,13% в зоне евро (152 млрд евро), 1,75% в Великобритании (39 млрд фунтов) (51).

Financial Times оценила, что американские банки получили 1 триллион долларов сверхприбыли за два с половиной года высоких ставок ФРС (52).