Хотя картина ясно показывает, что работники оказались в проигрыше, а компании в 2021–2024 годах повышали цены, перекладывая на потребителей рост издержек, это, к сожалению, не означает, что мы наконец разгадали, кто от инфляции выиграл.

Во-первых, хотя прибыли сейчас опережают зарплаты, это может быть временным явлением. В будущем они могут начать расти – и даже быстрее, чем мы ожидаем. В США, например, зарплаты долгое время не росли, но с 2017 года эта тенденция начала меняться. Особенно заметны приросты у двух самых низких квинтилей доходного распределения.

Исследователи подсчитали, что за последние пять лет неравенство в оплате труда в США сократилось почти на четверть (31). Добавьте к этому массовый уход работников на пенсию и нехватку трудовых мигрантов, и станет понятно, почему ситуация, при которой прибыли растут быстрее зарплат, может оказаться единичным эпизодом, а не устойчивой тенденцией.

Во-вторых, более высокие прибыли не означают, что фирмы автоматически выигрывают от инфляции. Как ни парадоксально, причина – в разнице между прибылью на единицу продукции и уровнем наценки. Это различие может показаться чисто техническим, но оно принципиально важно, так как помогает понять, защищались ли компании от инфляции или использовали ее, чтобы извлечь выгоду за счет других. Другими словами, оно позволяет отличить компанию, просто пережившую инфляцию, от компании, использовавшей ее в корыстных целях.

Пример, надеемся, прояснит разницу. Представим, что фирма производит товар и продает его за 120 долларов. Себестоимость – 100 долларов. Значит, наценка составляет 20%, а прибыль – 20 долларов. Теперь представим, что из-за энергетического шока себестоимость выросла на 100% – до 200 долларов. Фирма повышает цену до 240 долларов, сохранив ту же наценку в 20%. Теперь прибыль составляет 40 долларов. Прибыль на единицу удвоилась, но наценка осталась прежней – 20%. В этом случае рост прибыли – следствие роста издержек, а не жадности. Фирма не увеличила долю, которую оставляет себе. Поэтому нельзя автоматически утверждать, что рост прибылей вызван желанием фирм нажиться на инфляции (32). Они могли просто компенсировать рост стоимости промежуточных товаров – энергии, транспорта, сырья – без изменения своей доли в цене.

Ключевой вопрос – изменились ли наценки?

Именно рост наценок, а не прибыли в денежном выражении, указывает на то, что фирмы используют инфляцию как возможность для извлечения дополнительной выгоды.

Но ответить на этот вопрос непросто. Для этого нужны полные данные о стоимости промежуточных товаров, которые компании импортируют. А такие данные собрать крайне трудно.

Проще говоря: легко увидеть, что ваш парикмахер поднял цену на стрижку. Но сложно понять, сколько из этого повышения приходится на рост платы за свет в салоне, а сколько вызвано желанием оплатить летнюю круизную поездку.

Несмотря на эти трудности, некоторые исследователи сумели оценить уровень наценок в отдельных странах, где данные доступны (33). И их выводы оказались очень интересными – о них мы расскажем в следующем разделе.